Искусство войны

История «Красная нить» знакомит читателя с философией «искусства проникновения», положенного в основу японского метода разведки ниндзюцу для шлифовки мастерства всюду проникающих ниндзя, когда внутренние качества воина и знания военной стратегии Сунь-цзы по трактату «Искусство войны» помогают ему одерживать победу над врагом. Книга рассказывает о тайном оружие даосов – воспитании своей личности, когда внутренние качества способны управлять внешними обстоятельствами, а также представляет образ женщины-воительницы, без которой на Востоке невозможны победы в войнах.
Издательство:
SelfPub
Год издания:
2019
Содержание:

Искусство войны

Предисловие

   Женщина на Востоке считается Синим драконом. Поэтому к ней относятся, как к высшему существу, наделённому мудростью и совершенным умом. Поэтому женщина в восточных странах всегда играла большую роль в жизни общества и в управлении государством. Если мужчина олицетворял собой светлую энергию Ян и сравнивался с солнцем, то женщина являлась олицетворением тёмной энергии Инь и сравнивалась с луной. Но в тёмной энергии, по даосским представлениям, как раз и сокрыт ослепительный свет, поэтому тёмная энергия доминирует во Вселенной. Достаточно привести несколько примеров: при Екатерине Второй Россией были сделаны самые большие территориальные приобретения в Европе, в Китае Династия Цин оборвалась в начале XX-го века при непосредственном правлении императрицы Цзы Си после длительного противостояния европейским державам, а в Стране Восходящего солнца богиня Амэтерасу является господствующим синтоистским символом японской Империи, и ей до сих пор поклоняются все японцы. В индуистской мифологи «Рамаяна» богиня Кала олицетворяет собой время и смерть. А это значит, что женщина ни в чём-то не уступает мужчине, потому что две эти энергии имеют разную природу, но существовать друг без друга не могут. В союзе двух полов они всегда были равноправными: женщина дополняла мужчину, так же, как мужчина – женщину. Но в женщине, как считалось, было больше природного начала, чем в мужчине, ибо женщина непосредственно отвечала за продление жизни и рода.

   Женщины на Востоке практиковали боевые искусства: в Японии они искусно орудовали алебардами «содосю», а в Китае – мечами. Многие виды рукопашного боя, такие как дзюдзюцу, были созданы специально для женщин. Разведка тоже не обходилась без женщин, и самым сильным их оружием являлась красота. Но кроме этих качеств, женщина обладала ещё утончёнными знаниями природы. Так богиня Си-Ван-му, вошедшая в даосский пантеон божеств, являлась хозяйкой снадобья бессмертия, и сама выращивала в своём персиковом саду эти плоды вечной жизни. Из восьми божеств пантеона она была единственной женщиной, но самой умной и совершенной из всех божеств, как говорил Ницше: «совершенная женщина есть более высокий тип человека, чем мужчина». В средние века в Японии самыми искусными литераторами были поэтессы. Даже в изучении даосских знаний женщины были успешнее и мудрее, недаром, постигающих Дао женщин мужчины сравнивали с бессмертными лисами, так как они более искусно применяли свои знания в жизни и обладали повышенной интуицией.

Рассказы и размышления мудрецов

1. Красная нить

   (из историй времён династии Тан)


   Нить Красная (1) была рабыней Сюэ Суна (2) прежде,

   Игрой на лютне профессионально увлекалась

   С таким изяществом, что было ясно и невежде,

   Что девушка непревзойдённым мастером являлась.

   Была, к тому же, знатоком классических писаний,

   Прекрасно знала ход всех исторических событий,

   Сюэ Сун открывал секреты ей своих деяний,

   Прозвав «секретарём домашним» за её наитье.

   Однажды общество собралось на одном банкете,

   Сюэ о трубаче услышал вдруг от Нити Красной:

   – «Сейчас я горе чувствую в звучанье трубы этой,

   Трубач, как видно, весь в печали от судьбы несчастной.

   Сюэ Сун разбирался в музыке, слова услышав,

   Сказал: «А ты права». Позвал того осведомиться.

   – «Жена в ночь эту умерла», – сказал, когда он вышел, -

   Прошу вас отпустить, я не могу здесь веселиться».

   В те времена эпохи «Возвышенье благонравья»

   В районе древнем Хуанхэ не всё было спокойно (3),

   Меж севером и югом зона ширилась бесправья,

   Правители вели себя там не вполне пристойно.

   Военный губернатор Чжао-и сидел в Фуяне (4),

   И Сюэ Суну приказали защищать ту местность,

   Везде чтоб была тихой вокруг города окрестность,

   Так как бои там проходили постоянно ранее.

   Ещё двор Сюэ приказал, чтоб мир восстановился,

   Отдать дочь сыну губернаторскому Вэйбо (5) в жёны,

   Сын же на дочери главы б Хуачжоу женился,

   И чтоб никто из них ни в чём не создавал препоны.

   Тогда бы области с губерниями породнились,

   И между ними родились бы дружбы отношенья.

   У Тянь Чэн-си из Вэйбо язвы гнойные открылись,

   Иль кожная болезнь, сказал он, надобно леченье.

   Особенно в жару от мук он, якобы страдает,

   Поэтому в горах необходимо поселиться,

   А потому два года то леченье может длиться,

   Ему так жаль, но карантин на время объявляет.

   Он взял три тысячи солдат, построил укрепленья,

   И с ними проводил все тренировки, состязанья,

   Как будто проводил военные приготовления,

   Чем очень озадачил Сюэ Суна в ожиданье.

   Сюэ расстроился и был не в духе постоянно,

   Как изловчиться, думал, часто вёл с собою речи,

   Нить Красная заметила, что стал он очень странным,

   Спросила, чем он озабочен так, во время встречи:

   – «Уже как месяц повелитель ходит неспокойным,

   Его что-то гнетёт, уж не соседа ль поведенье»?

   – «Не знаю, безопасность как сейчас сберечь достойно, -

   Сказал тот, – но к тебе то не имеет отношенья».

   – «Хоть не высокое я занимаю положенье, -

   Она сказала, – я могла б решить ваши заботы».

   Сюэ тут посвятил её в секрет их отношений,

   Сказав: «Я укрепленья у границ веду работы,

   И если укрепленья в этом месте потеряю,

   Которые важны для нашего так государства,

   То лет за сто упущенное уж не наверстаю,

   Можно сказать, что потеряю сразу оба царства».

   Сказала Нить: «Дело простое, можете поверить,

   Чем беспокоиться, позвольте мне дела уладить,

   Поехать в Вэйбо, в сути разобраться, всё проверить,

   И между вами срочно отношения наладить.

   И если ночью я отправлюсь, через три дня буду,

   Мне дайте платье, лошадь скорую и разрешенье.

   Останется вам только ждать, когда назад прибуду

   И всё улажу там, как надо вам, на утешенье».

   – «Знал, существо ты совершенное и непростое, -

   Сказал Сюэ, – я был слеп и не верил в твоё чудо,

   Но если всё не так пойдёт, я опечален буду,

   И если ты погибнешь, не перенесу такое».

   – «Вы не волнуйтесь, я улажу всё», – она сказала,

   И в комнату ушла, там занялась приготовленьем,

   На голове причёску, как у местных, расчесала,

   На лбу себе тушью отметила «Дух единенья».

   Кинжал в виде дракона спрятала в тёмной одежде,

   К груди брошь в виде феникса, златую, приколола,

   Предстала пред Сюэ, как будто бы не та, как прежде,

   И, поклонившись, вдруг исчезла в блеске ореола.

   Сюэ дверь затворил и сел к свечи спиной в волненье,

   Решил выпить вина, но не пьянел совсем в тот вечер,

   Так просидел он до утра, как будто впав в забвенье,

   Всю ночь ждал с нетерпеньем с необычной феей встречи.

   При звуке горна утреннего, всё, когда проснулось,

   Лучами солнце озарило, не было ненастья,

   Узнал он, что произошло – Нить Красная вернулась,

   – «Всё хорошо прошло» ?! – спросил он, вне себя от счастья.

   – «Осмелюсь доложить о том, что ваше приказанье

   Не так, как вы просили, выполнила», – та сказала.

   – «Что? Нет убитых, раненых? Кого ты наказала?

   Но как же ты осуществила всех их наказанье»?

   – «Взяла шкатулку золотую я у изголовья,

   Как доказательство, что тайно я к нему проникла,

   Охрана в триста человек стояла наготове,

   Мне удалось стащить её, я к этому привыкла.

   Я в полночь находилась в Вэйбо и прошла чрез врата,

   Солдаты во дворе костры жгли и их сторожили,

   Стрелой я пронеслась мимо стоящего солдата,

   В переднею пробралась, где оружие сложили,

   Проникла в спальню, где Тянь почивал на шкурах бычьих,

   На лбу пучок волос был жёлтой лентою обвитый.

   Лежал у головы меч, семизвёздный (6), необычный,

   Лежала там шкатулка вся из золота, открытой.

   На ней стояла дата в гравировке – день рожденья,

   И имя, Тяню данное, «Храбрец из всех сильнейших» (7),

   В шкатулке было зелье – ароматные коренья,

   Как видно, эта вещь есть его ценность из ценнейших.

   Хранит он у себя её, заботу проявляет,

   И верит, что она ему во всех делах поможет,

   Так как мощь и бесстрашие в его душу вселяет,

   И время его жизни исходить от неё может.

   Сказать могу, что я похитила и душу с нею

   Его, теперь вам в жизни вашей не грозят напасти,

   Так как находится с душой он ныне в вашей власти,

   Его жизнь отнимать не следует, как разумею.

   К тому же я с собой приколку вашу прихватила,

   И серьгу с уха, ему всё на одежду приколола,

   Теперь он знает, как проникновенна ваша сила,

   Чтоб мёртвым стать, достаточно лишь одного укола.

   Когда Вэйчжоу врата западные одолела,

   Я через двести ли, как ветер, уж была на месте,

   Где бронзовые фениксы террасы стоят вместе,

   И Чжан река в сиянии лучей луны блестела.

   И ветер, утренний, меня там встретил с ливнем хмурым,

   А лунный диск спустился и исчез за кромкой леса,

   Мне стало жутко так, что всё казалось мне понурым,

   Как будто радость жизни скрыла от меня завеса.

   И как мне радостно, когда сюда я прилетела,

   Я благодарна вам, что дали вы мне порученье,

   Семьсот ли и семь крепостных стен я преодолела,

   Устала и хотела б отдохнуть от всех мучений».

   Сюэ отправил Тань Чэн-си тотчас посланье срочно:

   «Ко мне сейчас из Вэйбо человек пришёл случайный,

   Сказал, что в вашей спальне обнаружил он, нечаянно,

   Шкатулку вашу, отправляю вам её я с почтой».

   В то время в стане Тянь Чэн-си её все обыскались,

   Сам Тянь искал, почти был в обморочном состоянье,

   Когда же почта прибыла, все только удивлялись,

   В тот день Сюэ от Таня получил уже посланье.

   С подарками: три тысячи рулонов ценной ткани,

   И двести скакунов, которыми страна гордилась,

   То был подарок, как бы сюзерену в виде дани,

   В послании в почтительнейшем тоне говорилось:

   «Ещё я жив, благодаря всё милости лишь вашей,

   Теперь мне следует мои ошибки все исправить,

   Не смею больше никогда волнений вам доставить,

   Всегда покорным буду я, и предан дружбе нашей.

   Я никогда не буду с вами говорить, как с равным,

   Вражды не допущу меж нами, противостоянья,

   Всегда ваш светлый образ буду чтить и достославный,

   О вас высказываться буду только с обаяньем.

   Своих солдат я распущу домой, жить буду мирно».

   Прошло два месяца, восстановились отношенья

   Меж севером и югом, и везде народ стал смирным,

   Сюэ не смог найти слов для её благодаренья.

   Но Красная Нить вдруг сказала, что она уходит.

   Тот, удивившись, молвил, что желает объясненья:

   – «Ты родилась здесь, здесь – твой дом, и здесь – твои владенья,

   Ты мне нужна. Влечёт тебя что, от меня уводит»?

   Она сказала: «В прошлой жизни я была мужчиной,

   Ходила по местам везде и помогала людям,

   Когда они болели, находила я причину,

   Излечивала их всегда, мой путь был в жизни труден.

   Раз как-то женщина беременная заболела,

   Дала вина из волчьей ягоды в виде отвара,

   Та отравилась, а внутри себя двоих имела,

   Так в смерти я этих троих людей повинной стала.

   А в Царстве мёртвых судьи на меня штраф наложили,

   И родилась я женщиной в паденье, как комета,

   Но хорошо, что родилась у вас я в доме этом,

   И девятнадцать лет моих мы в вашем доме жили.

   Привыкло моё тело здесь к шелкам до пресыщенья,

   Язык – к изысканности блюд, глаз – к красоте поместья,

   Меня воспитывали эти годы в просвещенье,

   Привили принципы и свойства людей высшей чести.

   И вот сейчас, когда во власти принципы правленья

   У нас, в нашей стране, всей добродетели достигли,

   Когда установилась с Небом норма единенья,

   В ваш разум умиротворённости лучи проникли.

   Вчера ещё я в Вэйбо с порученьем побывала,

   Границы государств двух стали неприкосновенны,

   Иначе б десять тысяч человек поубивало

   В войне, которая сейчас возникла б непременно.

   То, для меня, как женщины, – большое достиженье,

   Которое мои проступки прежние стирают,

   Я вновь могу вернуться к моему перерожденью,

   И стать тем существом, кого на Небе почитают.

   Поэтому приходит время с вами расставаться,

   Я покидаю бренный мир, и путь свой выбираю,

   Пойду туда, где вечно юной можно оставаться,

   Где всё прекрасно и светло, и войн где не бывает».

   – «Уж если хочешь ты уйти, – сказал он ей печально, -

   То, что поделаешь, ведь этому здесь не поможешь,

   Тебе дам слитков тысячу златых на путь начальный,

   Тогда отшельницей на эти деньги жить там сможешь».

   – «То, что меня вы просто отпускаете, я рада, -

   Она сказала, – покидаю прелести земные,

   Но денег там, куда я с миром ухожу, не надо,

   В том мире, где я буду жить, там ценности иные».

   – «Тогда позволь мне дома проводы тебе устроить», -

   Сказал Сюэ и пригласил своих друзей на вечер.

   В тот день все гости, знатные, пришли к нему на встречу,

   Он попросил Лэн Чао-яна песню подготовить:

   «Напев «Сбора рогульника» (8) звучит печально,

   Поистине, как отправленье корабля

   И мы здесь провожаем фею все в путь дальний,

   В путь, бесконечный, без возвращенья, скорбя.

   Она словно богиня Лоу (9) исчезает,

   Как будто испаряется в дали нетленной,

   Свой след лишь на воде, печальной, оставляет,

   Как та комета, что летит там, во Вселенной».

   Когда та песня в исполненье Сюэ прозвучала,

   Нить Красная заплакала и низко поклонилась,

   Затем она, как дым, рассеялась. Её не стало.

   И только эта песня у вэйчжоусцев сохранилась.


   Пояснения


   1. Красная Нить – имя этой рабыни китайские комментаторы могут истолковать как, если бы линии вашей руки покраснели, тогда бы вы легко могли стать благородными и выдающимися.

   2. Сюэ Сун (умер в 779 году) – военный губернатор, получил пост военного губернатора Лучжоу (современный Чанчжи в провинции Шанси) с 763 года вплоть до своей смерти.

   3. Неспокойный период – имеется в виду военный бунт военного губернатора Ань Лу-шаня и его сторонников.

   4. Военный губернатор Чжао-и – в 756 году основал военное губернаторство с официальной резиденцией в Фуяне (современный Цисань в провинции Хэбэй), потом город имел другое название и был сожжен Чжао-и, расположен на юге современной провинции Шанси. В то время был главным городом военного губернатора в Лучжоу.

   5. Вэйбо – военное губернаторство, расположенное на территории провинций Хэбэй и на юго-востоке провинции Хэнань и провинции в Шаньдун.

   6. Семизвёздный меч – под часто упоминающимися дорогими и обладающими магическими силами мечами китайской древности есть такие, в которых звучит представление как семизвёздные (где пять планет, солнце и луна или Большая Повозка), которые были выгравированы или представлены. Мечи часто связывались со звёздами в зависимости от таинственных сил и возможностей, которыми они обладали.

   7. «Храбрец из всех сильнейших» – был связан с созвездием Большой Повозки, которое было выгравировано на мече.

   8. Рогульник – ботаническое название растения (Trapa L.)

   9. Богиня Лоу – в китайской мифологии дочь мифического царя Фуси, её именем названа река в провинции Хэнань.

2. Прорицательницы

   (согласно размышлениям Лецзы)


   Есть в мире остров, где живут красавицы-девицы,

   Зерно не потребляют в пищу и вдыхают ветер,

   Росу пьют, тела – девственниц и ангельские лица,

   Сердца – родник, а очи всегда в лучезарном свете.

   Охотницы рассказывать пророческие сказки,

   На них все молятся и почитают их чрезмерно.

   Не ведомы этим девицам ни любовь, ни ласки,

   Им служат мудрые и старцы искренне и верно.

   Не ведая в своих сердцах ни гнева и ни страха,

   Они всё знают наперёд и беды все отводят.

   Дела вершатся в той стране огромного размаха,

   Все жители в работе внутренней счастье находят.

   В стране той дальней нет ни милостей и не подачек,

   У всех достаток, не собирают, не накопляют,

   Никто сроду не гонится за счастьем и удачей,

   И каждый о своей судьбе уж наперёд всё знает.

   И так в стране той дальней испокон веков всё было,

   Жара и холод сменяли друг друга постоянно,

   Всходило солнце, по ночам луна с небес светила,

   И влага всегда землю орошала беспрестанно.

   Ни зла, ни смерти ранний люди в той стране не знали,

   У твари не было свирепости или пороков,

   Все, сколько нужно было им добра, столько и брали,

   Там не было ни в чём установлений или сроков.

   Земля богатая давала всем там урожаи,

   Не гибла и не портилась, а только процветала,

   Детей в любви совместно вскармливая и рожая,

   Народ счёта не вёл ни в чём: что много, и что мало.

   За что же мудрецы и старцы дев тех почитали?

   Ответ простой: они все обладали прорицаньем,

   И потому в стране далёкой все себя связали

   С природой на земле, на небесах – с великим знаньем.

3. Одинокая

   (согласно размышлениям Чжуанцзы)


   Спросил как-то Подсолнечник из Южного Предместья (1)

   У Одинокой Женщины (2), прядь чешущей гребёнкой:

   – "Мне странно видеть, как всю жизнь мы жили рядом вместе,

   Я вот состарился, а у тебя – лицо ребёнка".

   – "Я о Пути слушаю", – та сказала, улыбаясь.

   – "Могу ль я изучить Путь"? Та ответила: "Не можешь,

   Ты не такой мужчина, в Путь который отправляясь,

   Всё оставляет дома, что ему всего дороже.

   Вот Бу-Опора Балки (3), мудростью он обладает,

   Но не имеет пути мудрого, я ж им владею,

   Способность у него есть, и как мудрым стать он знает,

   Иду путём я мудрого, мудрости ж не имею.

   Хотела б научить его, и он мог стать бы мудрым,

   Для этого имею я природные все знанья.

   Ведь знанье облакам зари подобно златокудрым,

   Оно может исчезнуть иль заполнить всё сознанье.

   Имеет кто в себе способность мудрым становиться,

   Легко тот может с помощью моей весь путь освоить,

   Ему лишь нужно со мной рядом к мудрости стремиться,

   Такого и любви своей могла б я удостоить.

   Я б лишь его удерживала и всё говорила,

   Чрез три дня он познал бы отчуждённость Поднебесной,

   Я б к знаньям Неба ему сама двери отворила,

   Познал бы наслажденье он от близости телесной.

   Затем удерживала б я семь дней его в постели,

   Со мной от всех вещей он испытал бы отчуждённость,

   Затем ещё дней девять со мной так бы пролетели,

   От жизни отчуждённость нашла б удовлетворённость.

   Познав от жизни отчуждённость, стал как утро б ясным,

   Став ясным, свет узрел бы в единении манящем,

   Другим бы взором посмотрел, увидев мир прекрасный,

   С единым он забыл о прошлом бы и настоящем.

   Забыв о времени, вступил туда бы, где нет смерти,

   Ведь то, что убивает жизнь, совсем не умирает,

   То, что рождает жизнь, – свет вечный в общей круговерти,

   Сам не рождается, вокруг всё жизнью наполняет.

   Имеет имя этот свет – покой от столкновенья (4),

   Он то есть, что в мире вещь каждую сопровождает,

   Владея всем, способствует вещей возникновенью,

   Всё создаёт, всё рушит, и вновь в мире порождает.

   Спросил мудрец: "Но от кого ты слышала об этом"?

   Он поражён был всеми знаниями Одинокой,

   Не менее того был удивлён её ответом.

   – "Пришли ко мне все знанья те из старины глубокой.

   Я слышала об этом от гадателя "Ицзина",

   Все знанья приходили друг от другу по цепочке,

   Их в поколеньях всех передавали: отец – сыну,

   Сын – другу иль любимой, мать рассказывала дочке.

   Со всеми знаньями делился Шепчущий на Ухо,

   Он тайны узнавал от Изначального Эфира,

   А тот из Пустоты всё слышал, обладая слухом,

   Брала всё Пустота из Зародившегося Мира".


   Примечание


   1. Подсолнечник из Южного Предместья (Наньбо Цзыкуй) – комментаторы отождествляют его с Владеющим Своими Чувствами из Южного Предместья (Наньбо Цзыци).

   2. Одинокая Женщина (Нюй Юй) – женщина, знаток даосского ученья.

   3. Бу-Опора Балки (Бу Ляньи) – философ, изучающий даосизм.

   4. Так размышляя, Чжуанцзы формулирует противоречие и единство покоя и движения, в результате которого возникают вещи.

4. Бессмертные ангелы

   (согласно размышлениям Лецзы)


   Однажды Молодой Дракон из общества Великих

   Сказал, что освещается всё солнцем и луною,

   Влияет свет на рост трав, окультуренных и диких,

   Землёй питаются растенья, воздухом, водою.

   – «Всё в мире управляется планет и звёзд движеньем,

   Влияют на порядок все четыре время года,

   А цикл двенадцатилетний всем правит положеньем,

   От этого зависят измененья и погода.

   Все вещи, что рождает чудный дух, всегда различны,

   Одни долго живут, другие умирают рано,

   Законы постигать способен лишь мудрец обычно,

   Всем помогая избегать ошибок и обмана».

   Но возразил Щит Кожаный из общества Великих:

   – «Бывает, не все рождаются духов чудесами,

   Есть существа, что могут обойтись во всём лишь сами,

   Живут без солнца и луны в местах укромных, тихих.

   Они свободны, чтоб от всех влияний отстраниться,

   Всегда привыкли быть лишь с истинным и неподдельным,

   В желанье своём от всего нечистого укрыться,

   И потому способны жить они лишь в беспредельном.

   Живя иль умирая лишь по своему желанью,

   Они обходятся без ухода и принужденья,

   Сами создав среду для своей жизни обитанья,

   От всех людей в тайне храня их место нахожденья.

   В своей сфере живут они, эфиром лишь питаясь,

   Одежд не зная, сияньем от взглядов защищаясь,

   Без лодок и повозок повсюду передвигаясь,

   И путешествуют, невидимыми оставаясь.

   Ни холод, ни жара на их ход жизни не влияют,

   Для сна они и в пустоте устраивают ложе,

   И лишь одна естественность закон их составляет,

   Их жизни суть умом постичь мудрец даже не сможет».


   Примечание:


   1. Молодой дракон (Юй) – царь племени Ся, один из трёх царей, родоначальников трёх племён: (Испытывающий (Тан) – племя Шан-Инь, Прекрасный (Вэньван) – племя Чжоу)

   2. Кожаный Щит из рода Великих – даос Ся Гэ.

   3. В даосской традиции состояние бессмертного, имеющего устойчивое эфирное тело, приближается к состоянию вечно живущего ангела.

5. Естествознание

   (согласно размышлениям Лецзы)


   Из царства Чэнь посол приехал в царство Лу однажды,

   С Шуньсунем тайно встретился, аристократом местным,

   Сказал тот, когда обсудили ряд вопросов важных:

   – «Ты знаешь, а в царстве нашем живёт мудрец известный».

   – «Уж не Конфуций ли? – спросил гость, – но его я знаю.

   Молва о нём идёт, имя его у нас известно,

   Способен форму он использовать, ум не включая,

   Однако не все о нём высказываются лестно.

   – «Но, а у нас ему даже в одежде подражают,

   Его ученье же распространяется повсюду,

   Я слышал, он, отбросив сердце, формой управляет,

   Здесь его мысль воспринимается подобно чуду».

   – «Есть в нашем царстве мудрец, который всех стоит выше,

   Его знал Лаоцзы, Кан Цанцзы люди называют,

   Он, обретя ученье Лаоцзы, глазами слышит,

   Ушами может видеть, глаза если закрывает».

   Услышав это, царь царства Лу очень удивился,

   Слугу со щедрыми дарами к Кан Цанцзы направил,

   Дары тот принял, и к царю почтительно явился

   Торжественно царь мудреца того двору представил.

   Тот заявил: «Кто обо мне сказал, мог ошибиться,

   Способен я без глаз и без ушей всё слышать, видеть,

   Но дать зренье слуху, зренью – слух, не смогу добиться.

   Поэтому я б не хотел кого-либо обидеть».

   – «Ещё удивительнее это! – царь удивился. –

   Но каково это ученье? Я хочу услышать»!

   Весь царский двор с царём таким уменьем восхитился,

   И даже женский персонал во двор послушать вышел.

   – «Едины тело моё с мыслью, как и мысль – с эфиром,

   Эфир с жизненной энергией связан в единенье,

   А та едина с Небытьем, что управляет миром,

   Дав телу всеохватывающее наполненье.

   Мой слух мельчайшее бытье существ всех раздражает.

   И даже тихий отклик мне в душе как громыханье,

   Что происходит за семью морями, мой ум знает,

   И это ощущенье есть естественное знанье».

   Царю понравилось мудреца это объясненье.

   Наутро рассказал всё царь Конфуцию при встрече,

   Конфуций, улыбнувшись, не высказал своё мненье,

   В беседах после избегал даже об этом речи.

6. Перевозчик

   (согласно размышлениям Лецзы)


   Однажды ученик Янь Юань Конфуцию признался:

   – «На днях я жизнь свою на дне реки чуть не оставил,

   И думал, утону, и уже с жизнью попрощался,

   Но Перевозчик словно бог искусно лодкой правил.

   Его спросил я: «Можно ли так править научиться»?

   Сказал он: «Можно учить того, плавать кто умеет,

   Лишь в нём могут особые способности открыться,

   Такой пловец и на бревне стремнину одолеет.

   Но если водолаз, все лодки для него едины,

   Он станет править всем, хоть лодку и в глаза не видел».

   Но в этот миг достигли мы потока середины,

   Я спрашивал, молчал он, словно я его обидел.

   Дозвольте мне вопрос задать, что это означает»?

   Сказал Конфуций: «С тобой давно я уж забавлялся

   Тем, на поверхности что, и сути не отвечает,

   Но в мыслях никогда до сущности не углублялся.

   Теперь же всё скажу, чтоб в сути смог ты разобраться,

   Слова: «того обучить можно, кто плавать умеет»,

   Их смысл такой – пловец может с водой легко общаться,

   Вода же для него, как Путь, особый смысл имеет.

   «Особые способности» – когда он забывает,

   Что он в воде, «а если водолаз – лодки едины» -

   А это значит, что он любым средством управляет,

   Как суша – море для него, а трава – вместо тины.

   Корабль же тонущий – скользящая назад телега,

   Хоть тьма вещей пред ним скользит, в путине исчезает,

   Ничто не привлечёт вниманья в той стремнине бега,

   Куда бы ни направился, он словно бы играет».

7. Смысл загадок

   (согласно размышлениям Ян Чжу)


   – «Загадкой можно ль говорить с людьми со смыслом скрытым»? –

   Спросил Конфуция Бэйгун, царя Чу внук Пинвана, (1)

   Готовя месть всем чжэнцам за отца, ими убитым,

   Друзей всех собирая против вражеского стана.

   Но впал в задумчивость тот, на вопрос не отвечая.

   – «Загадку можно уподобить камню, бросив в реку,

   Не виден камень ведь незнающему человеку», -

   Бэйгун промолвил, так допытываться продолжая.

   Сказал Конфуций: «В царстве У ныряльщики найдутся, (2)

   Сумеют его выловить и тайну обнаружить».

   – «Но если в воду вылить воду, воды все сольются,

   С секретом, как вода, ведь заговор нельзя разрушить».

   – «У повара И Я (3) при варке две воды смешались,

   Из речек Цзы и Шэн, где государь обед устроил,

   Но вкусовые качества их сразу распознались,

   Тем поваром, когда он императору готовил».

   – «Сказать нельзя загадкой, значит, при враге, неспящем»?

   – «Но почему нельзя, когда согласье между вами?

   Но только понимает ли смысл слов сам говорящий?

   Ведь понимающий не станет говорить словами.

   У рыбака при ловле рыб, одежда намокает,

   Охотник устаёт ни ради своего призванья,

   А слова Истины и так без слов все понимают,

   Деянье истинное же – обычно Недеянье. (4)

   Поверхностные люди лишь всегда о чём-то спорят,

   Их речи незначительны, и суть не отражают,

   Безмолвье Истины стоит над счастьем и над горем,

   Слова, несказанные, Истину в себе скрывают».


   Примечания:


   1. Бэйгун (Бэйгун Шэн) – внук Пинвана, царя Чу с 528 по 516 г. до н.э., погиб, пытаясь отомстить чжэнцам за своего отца. Янцзы обвинил Конфуция в поддержке мятежа Бэйгуна.

   2. Царство У – одно из древнекитайских царств, находящееся на территории провинций Чжэнцзян и Цзянсу.

   3. И Я – прославившийся своим тонким вкусом повар Хуаня, царя в Ци.

   4. Советуя Бэйгуну молчать, Конфуций прибегает к тезису Лаоцзы из «Дао дэ цзина», чжан 43.

8. Достижение пика

   (согласно размышлениям Чжуанцзы)


   Лецзы, ветром управляя, везде передвигался,

   Полмесяца от странствовал, но, а затем вернулся.

   Достигнув пика высшего, он счастью отдавался,

   Совместно с совершенством в нём небесных дух проснулся.

   Освоив знанья высшие, он вовсе не гордился,

   Постигнув разумом все тайны знаков, звуков, чисел,

   Он мог только летать, но без ходьбы не обходился,

   И всё же от чего-то в передвиженье зависел.

   Но разве нам приходится зависеть от чего-то,

   Природы сущность оседлав, используя уменье?

   Чтоб в беспредельном странствовать в отрыве от кого-то,

   Должны развитьем управлять мы всех шести явлений. (1)

   "Для умного нет собственного "я", – так говорится, – (2)

   Для прозорливого заслуг нет, суть он понимает,

   Для мудрого нет славы, он бесславья не боится,

   Для сильного побед нет, пораженья он не знает".

   Другому своё царство Высочайший уступая,

   Сказал: "Прошу принять, я слаб как царь, и нет желанья,

   Все тушат факел, как солнце встаёт, всё освещая,

   Его свет меркнет сразу же при солнечном сиянье.

   И разве при дожде поля все люди орошают?

   Ведь этот труд напрасный весь, и нечем мне гордиться,

   Зачем мне занимать трон, когда всё народ решает,

   Взойдёте вы на царский трон, порядок воцарится".

   Сказал другой: "Порядок есть при вашем управленье,

   Мне заменять вас ради имени – не вижу смысла,

   Ради того, чтоб гостем стать, – нет у меня стремленья,

   Чтоб над моим правленьем вашей славы тень нависла.

   Когда кулик гнездо вьёт, одну ветку занимает,

   Царём останьтесь, заменить здесь вас никто не сможет.

   Из речки воду крот пьёт, сколько лишь живот вмещает,

   А скромность ваша царству благоденствием поможет".

   Когда своего пика совершенство достигает,

   То личное всё поглощается исчезновеньем.

   И человек свою жизнь в беспредельном растворяет,

   Стаёт он совершенства своего сам продолженьем.


   Примечания:


   1. Шесть явлений – жар и холод, ветер и дождь, пасмурная погода и ясная.

   2. Для познания природы (т.е. объективного мира) даосские философы требовали отказа от собственного "я" (т.е. всего субъективного).

9. Бесстрастные

   (согласно размышлениям Чжуанцзы)


   Даос спросил Чжуанцзы: "Люди бесстрастные (1) бывают"?

   Мудрец ответил: "Есть такие, в мире их немало".

   Спросил тот: "Почему бесстрастными их называют"?

   – "Путь дал им облик, природа тело сформировала".

   – "Но как без страсти они могут в мире обходиться"?

   – "Бесстрастный тот, кто тело изнутри своё не губит

   Любовью или ненавистью, их он сторонится,

   Презрев искусственное, лишь природное всё любит".

   – "Но если нам искусственного в жизни не добавить,

   Возможно ли поддерживать существованье тела? –

   Спросил даос Благотворящий. – Как же можно править

   Всем в нашей жизни тем, что с нами есть на свете белом"?

   – "Путь нам всем облик дал, телом природа наградила,

   А ты на разум как на нечто внешнее взираешь,

   Эфир зря тратишь, а тело без жизни оставляешь,

   Ведь Небо на земле нас для движенья породило.

   Искусственное всё нас только губит своей ленью,

   Устроенность, уют лишь отнимают у нас силы,

   Сомненья, страсти ускоряют путь наш до могилы,

   А философия приводит всех нас в вырожденью.

   Бесстрастным тот лишь в этом мире может называться,

   Кто продолжает вечный Путь без страха и сомненья,

   Каким бы сложным этот Путь не мог бы оказаться,

   Благодаря Пути он избежит исчезновенья".

10. Свет жизни

   (согласно размышлениям Чжуанцзы)


   Раз призраки у Тени человеческой спросили

   (Они всем изменениям её всегда дивились,

   Ведь сами полутенями, носясь в пространстве, были,

   И несмотря на свет иль тьму, по воздуху носились):

   – "Вы раньше вниз смотрели, а теперь всё вверх глядите,

   Пучком держались волосы, а ныне распустились,

   Сидели раньше иль лежали, а теперь стоите,

   Всё раньше двигались, а почему остановились"?

   Тень им ответила: "Я делаю, как мне удобно,

   Я просто двигаюсь везде, я этим обладаю,

   Быть может, сброшенной змеиной коже я подобна,

   А может, не подобна, я ведь этого не знаю.

   Тянусь всегда я к свету, в тёмной ночи исчезаю,

   А днём при свете и сиянье дня вновь появляюсь,

   От них завишу, отчего зависят те – не знаю,

   Я думаю, что тенью света я всегда являюсь.

   Когда приходит свет к нам, и я прихожу с ним вместе,

   Его я как бы малую частичку составляю,

   Ведь свет всегда меняется и не стоит на месте,

   Конец ознакомительного фрагмента.


Понравился отрывок?