,

Ответственность директора перед корпорацией за причиненные ей убытки в судебной практике

В работе анализируется судебно-арбитражная практика применения норм, посвященных ответственности лиц, входящих в исполнительный орган (директор, члены правления), и членов советов директоров за убытки, причиненные юридическому лицу. Впервые в российской литературе представлен анализ всей доступной на текущий момент судебной практики привлечения к ответственности указанных лиц, при этом рассмотрены судебные акты арбитражных судов кассационной инстанции, высших судов, а в отдельных случаях также арбитражных судов апелляционной и даже первой инстанции. Проведенное исследование показывает, что в последние годы не только возросло общее количество исков о привлечении директоров к ответственности, но также увеличилась доля дел, в которых такие иски удовлетворяются судами. В работе изучены наиболее типичные вопросы, которые обсуждаются в такого рода делах, обозначены сферы правовой неопределенности, а также даны некоторые выводы политико-правового свойства, указывающие на дальнейшее развитие этого института.
Издательство:
Москва, Статут
ISBN:
978-5-8354-1475-8
Год издания:
2018

Ответственность директора перед корпорацией за причиненные ей убытки в судебной практике

   Дмитрий Иванович Степанов – партнер АБ «Егоров, Путинский, Афанасьев и партнеры», доцент факультета права НИУ «Высшая школа экономики», кандидат юридических наук, LLM, МРА

   Юлия Сергеевна Михальчук – адвокат, советник Saveliev, Balanov & Partners, преподаватель НИУ «Высшая школа экономики»


   Электронные издания можно приобрести в интернет-магазине statut-digital.ru


   Правовые позиции, приводимые в настоящей публикации, являются частным мнением авторов и не отражают позиции адвокатских образований, в которых они состоят, а также не могут использоваться как предпосылки для составления представления о возможных правовых позициях таких адвокатских образований в будущем. Все содержательные выводы, в том числе по интерпретации правовых позиций судов, а также ошибки остаются исключительно на совести авторов.

   Авторы выражают огромную благодарность С.А. Попковой за помощь в создании выборки судебно-арбитражной практики и ее первичном анализе, без труда которой эта публикация вряд ли была бы возможной, а также редакции журнала «Вестник экономического правосудия Российской Федерации» за разрешение использовать текст ранее опубликованной статьи с одноименным названием (первая публикация: приложение № 4 за 2018 г. к названному журналу) в качестве основы настоящей работы.

Предисловие

   Предлагаемая вниманию читателя книга представляет собой плод полуторагодовых трудов авторов по сбору и обобщению судебной практики, посвященной монетарной ответственности директора в корпоративном праве. Всего за несколько лет, прошедших с момента выхода в 2013 г. Постановления Пленума ВАС РФ о возмещении убытков директором в пользу юридического лица, данная категория споров из прежде маргинальной превратилась в одну из наиболее динамично развивающихся разновидностей.

   Эта работа написана не совсем обычным для юридической монографии языком: авторы попытались реконструировать язык, которым могла бы говорить судебно-арбитражная практика, если бы она имела голос. В связи с этим текст, предлагаемый читателю, есть предельно концентрированная выжимка правовых позиций, используемых судами при разрешении подобной категории дел. Так что книга эта – скорее словарь, а не легкое чтение. Авторы сознательно избегали – насколько это было возможно – выставления каких-либо собственных оценок складывающейся практике, предпочитая описывать предельно нейтрально позиции судов, а не критиковать их, обосновывая ту или иную точку зрения. Подобный подход делает нашу работу полезной как для спорящих, причем находящихся по обе стороны спора, так и для судей, рассматривающих такого рода споры. Будет эта работа интересна и полезна также научной общественности, поскольку высвечивает архисложные и актуальнейшие проблемы развития корпоративного права, которые еще ждут своей доктринальной разработки.

   Первая версия данной работы, содержащая анализ практики по состоянию на декабрь 2017 г., была опубликована в апреле 2018 г. в приложении к журналу «Вестник экономического правосудия Российской Федерации». Авторы выражают благодарность редакции названного журнала как за редакторскую работу над текстом, так и за любезное разрешение использовать указанную статью в качестве основы данной книги. Однако за прошедшие полгода количество судебных актов, которые были нами проанализированы, выросло с 3300 до 4000, а потому нам пришлось провести серьезную ревизию практически по всем разделам.

   По нашему замыслу работа написана в логике столь популярной сейчас в сетевом сообществе открытой архитектуры: проделанная нами работа по анализу 4 000 судебных актов есть не более чем задел, от которого может оттолкнуться последующий исследователь и проследить, как та или иная правовая позиция будет развиваться в будущем, причем сделать это как в рамках общероссийской судебно-арбитражной практики, так и сфокусировав свое внимание лишь на одном или нескольких регионах. Мы в данном случае создали лишь матрицу, которую дальше можно дополнять новым содержанием, почерпнутым из анализа практики судов.


   Дмитрий Степанов, Юлия Михальчук

Введение

   Формула «лицо, которое в силу закона выступает от имени юридического лица, должно действовать в интересах представляемого им юридического лица добросовестно и разумно» (п. 3 ст. 53 Гражданского кодекса РФ, далее – ГК РФ) известна, пожалуй, любому юристу, хоть однажды сталкивавшемуся с проблематикой корпоративного права. В ней задаются рамки поведения, юридические обязанности, при нарушении которых названное лицо может быть привлечено к гражданско-правовой ответственности. Следовательно, продолжением этой формулы являются слова об обязанности нарушителя возместить по требованию юридического лица, его учредителей (участников), выступающих в интересах юридического лица, убытки, причиненные по вине такого нарушителя юридическому лицу (п. 1 ст. 53.1 ГК РФ и и. 3 ст. 53 ГК РФ в редакции, действовавшей до 1 сентября 2014 г.). При этом указанное лицо несет ответственность, если будет доказано, что при осуществлении своих прав и исполнении обязанностей оно действовало недобросовестно или неразумно (абз. 2 п. 1 ст. 53.1 ГК РФ). Аналогичные, в общем, слова содержатся не первый год и в специальных корпоративных законах: в ст. 71 Федерального закона от 26 декабря 1995 г. № 208-ФЗ «Об акционерных обществах» (далее – Закон об АО) и в ст. 44 Федерального закона от 8 февраля 1998 г. № 14-ФЗ «Об обществах с ограниченной ответственностью» (далее – Закон об ООО).

   Однако несмотря на широкую растиражированность, чрезмерно частое употребление в судебных актах и специальной литературе, а также азбучность истин, подобные слова до некоторых пор были довольно безобидны для участников оборота. Первым настораживающим сигналом выступило дело Кировского завода, когда высшая судебная инстанция отменила ранее состоявшиеся судебные акты и при направлении дела на новое рассмотрение дала указания, принципиально расходящиеся с ранее существовавшей практикой взыскания убытков.

   Ситуация в целом по судебной системе начала меняться во второй половине 2013 г. после принятия Постановления Пленума ВАС РФ от 30 июля 2013 г. № 62 «О некоторых вопросах возмещения убытков лицами, входящими в состав органов юридического лица» (далее – Постановление № 62). С принятием указанного постановления существенно увеличилось общее количество дел, в которых ставится вопрос об ответственности лиц, входящих в органы управления корпорации, а на фоне роста общего числа дел и довольно высокого процента удовлетворения таких исков ощутимым стал груз ответственности для директоров, поскольку в абсолютных цифрах выросло количество дел, в рамках которых требования истцов удовлетворяются, а менеджеры привлекаются к монетарной ответственности перед корпорацией. Так, по итогам 2016 г. было удовлетворено подобных исков на 2,55 млрд руб., а за 2017 г. – на 149,6 млрд руб. Правда, такой взрывной рост размера удовлетворенных требований связан с тем, что в эту категорию споров попало известное дело «Роснефть против Системы» о взыскании убытков, причиненных юридическому лицу акционером, по которому было заключено мировое соглашение на сумму 100 млрд руб.

   Поскольку случаи привлечения к ответственности директоров и прочих лиц, входящих в органы управления корпорации, за последние годы значительно участились, накопился существенный объем как самих дел, так и вопросов права, в них обсуждаемых, соответственно, на сегодня имеется внушительная судебно-арбитражная практика по данной проблематике. Нами была предпринята первая в истории новейшего корпоративного права России попытка изучения всей доступной судебно-арбитражной практики по данному вопросу начиная с уровня кассационных арбитражных судов округов и выше, включая практику Высшего Арбитражного Суда РФ, а также Верховного и Конституционного судов. Более того, в редких случаях – там, где авторы посчитали необходимым в силу интересности для практиков правовой позиции, обсуждавшейся в конкретном деле, – проведен анализ практики отдельных арбитражных судов апелляционной и даже первой инстанций. В рамках работы над настоящей публикацией авторами было изучено несколько тысяч судебных актов по данной проблематике. Более детально критерии отбора и последующего анализа дел, а также прочие вопросы методологии описаны в приложении к настоящей работе, так что любой юрист может повторить тот же путь или продолжить исследование по всем или части судебных округов от даты, на которую авторы завершили свой анализ. Основная часть выводов, представленных ниже, базируется на изучении практики арбитражных судов, доступной в открытом доступе на 10 августа 2018 г.

   С точки зрения субъектного состава нами рассматривается судебно-арбитражная практика, где к ответственности привлекаются как члены исполнительного органа (единоличного и/или коллегиального, в том числе временно исполняющего обязанности исполнительного органа, а равно исполнительного органа, представленного двумя генеральными директорами, управляющей компании или лица, действующие от имени управляющей компании, а также ликвидатор), так и члены иных коллегиальных органов корпорации (советов директоров или наблюдательных советов), даже если последние не осуществляют управление делами корпорации на ежедневной основе, а заняты, скорее, стратегическим планированием. Вместе с тем поскольку основная часть судебной практики посвящена все же вопросам ответственности лиц, входящих в исполнительные органы, то по преимуществу последующий анализ связан с ответственностью директора-менеджера, т. е. того, кто действует от имени корпорации вовне, как правило, совершая сделки от лица корпоративного образования на постоянной основе. Там, где в рамках дел об ответственности членов иных коллегиальных органов управления (советов директоров или наблюдательных советов) обсуждаются интересные правовые вопросы, тем более имеющие значение для ответственности членов исполнительных органов, конечно, правовые позиции, нашедшие отражение в таких делах, анализируются предельно внимательно как имеющие важное значение для проблематики ответственности менеджеров. Напротив, вопросы ответственности контролирующих акционеров (участников) находятся за пределами рассмотрения настоящей работы.

   Наконец, представленный ниже анализ судебной практики не затрагивает вопросы привлечения к ответственности контролирующих лиц – как они понимаются по законодательству о несостоятельности (банкротстве) – в рамках банкротного процесса, если речь идет об ответственности за доведение до банкротства, или о привлечении к субсидиарной ответственности контролирующих лиц, в число которых в таком случае включаются прежние менеджеры корпоративного должника. Однако подобную ситуацию, обсуждаемую обычно по правилам банкротного права, нужно отличать от примеров привлечения к ответственности перед корпорацией прежнего менеджера, даже если соответствующие требования заявляются в рамках одной из процедур банкротства (в основном в ходе конкурсного производства, реже – в процедурах наблюдения или внешнего управления), но рассматриваемых по тем же правилам корпоративного законодательства, как если бы юридическое лицо не находилось в рамках соответствующей банкротной процедуры: в последнем случае подобные споры принципиально ничем не отличаются от привлечения к ответственности директора любой иной корпорации, не являющейся банкротом, а потому эти ситуации также входят в предмет последующего рассмотрения.

1. Отдельные элементы состава ответственности

   Как уже было отмечено выше, любая ответственность в корпоративном (шире – в гражданском) праве строится на допущении, что конкретному субъекту оборота вменена некоторая обязанность, в данном случае – обязанность из сферы корпоративного права. Только тогда, когда есть обязанность не совершать что-либо или, напротив, обязанность вести себя определенным образом, а лицо, несмотря на вмененные ему рамки поведения, их нарушает, его можно привлечь за это к ответственности. В данном случае лицу, которому участники корпорации доверили ведение ее дел, вменяется вести себя определенным образом – максимально соблюдая интересы корпорации и настолько разумно, насколько может ожидаться от среднестатистического менеджера. Если лицо нарушает подобные нормативные рамки, оно может быть привлечено к гражданско-правовой имущественной ответственности в пользу корпорации, пострадавшей от его нерадивого поведения.

   В судебной практике такая логика обычно проявляется в формуле, которая является общим местом для литературы по гражданско-правовой ответственности и суть которой сводится к необходимости установления состава ответственности. Так, суды при рассмотрении дел о привлечении к ответственности директора зачастую проговаривают, что для привлечения к ответственности директора, а точнее для удовлетворения заявленного иска, необходимо установить наличие одновременно трех элементов: 1) имело ли место нарушение со стороны ответчика (директора или иного лица) вмененных ему обязанностей, в чем конкретно оно выразилось в конкретном деле (в нарушении какой обязанности или обязанностей, а также в каких действиях (бездействии)); 2) какова сумма имущественного ущерба, убытков для корпорации; 3) имеется ли причинно-следственная связь между указанными нарушениями и наступившими невыгодными для корпорации имущественными последствиями. В отсутствие любого из трех этих элементов в иске должно быть отказано. Далее каждый из них будет исследован предельно подробно. После рассмотрения ключевых элементов состава ответственности можно будет перейти к изучению прочих, более частных или смежных, вопросов ответственности применительно к данному институту корпоративного права.

1.1. Нарушение фидуциарных обязанностей

   В российском корпоративном праве ответственность директора перед корпорацией базируется на концепции фидуциарных обязанностей: именно за нарушение вменяемых каждому директору фидуциарных обязанностей возможно наступление имущественной ответственности. При этом российское корпоративное право – вслед за англо-американским правом, откуда эта концепция распространилась по всему миру, – называет две фидуциарные обязанности директора: 1) обязанность действовать разумно (аналог английской duty of саге)\ 2) обязанность действовать добросовестно, что в данном случае не равно общегражданской обязанности добросовестности, а применительно к корпоративному праву имеет более узкое содержание, которое может быть отождествлено с обязанностью лояльности, или недопустимости конфликта интересов, т. е. общим запретом подмены интереса корпорации личным интересом директора (аналог английской duty of loyalty).

   Логика вменения указанных обязанностей директору и возможности привлечения его к ответственности в случае нарушения таких обязанностей нашла отражение в Постановлении № 62, текст которого построен по той же самой регуляторной схеме: директор несет такие-то обязанности, нарушение этих обязанностей может выражаться, в частности, в таком-то поведении. Однако в названном постановлении, коль скоро оно преследовало вполне утилитарные цели (описать максимально широкий набор ситуаций, когда директор нарушает вмененные ему стандарты поведения), не всегда выдерживается разграничение одной фидуциарной обязанности от другой, соответственно, далее для аналитических целей будут рассмотрены сначала чистые случаи нарушения одной и другой обязанности, а затем будут описаны примеры, когда суды указывают на одновременное нарушение обеих обязанностей. В последнем случае понятие «действовать добросовестно» получает более широкое звучание, возможно, и не сводимое к недобросовестности как запрету конфликта интересов, а возвращающееся к более широкому общегражданскому стандарту недобросовестности – объективному («директор должен вести себя порядочно») либо субъективному («директор должен был знать, какого рода трансакцию он намеревался совершить»). Именно последняя группа практических ситуаций, когда сложно различить, какого рода стандарт поведения нарушил директор, порождает наибольшее число споров на практике и допускает великое множество истолкований, следовательно, как раз там можно прогнозировать дальнейшее колебание судебно-арбитражной практики и отсутствие ее единообразия.

1.1.1. Нарушение фидуциарной обязанности действовать разумно

   Обязанность действовать разумно, задаваемая по отношению к директору корпорации, – это стандарт поведения с довольно низко установленной планкой. Как показывает анализ складывающейся судебноарбитражной практики, директору нужно очень постараться, чтобы нарушить данную обязанность и быть привлеченным к ответственности за нарушение только одной ее. Российское право в данном случае не является чем-то уникальным: подобное положение типично и для большинства зарубежных правопорядков, поскольку повсеместно случаи привлечения директора к имущественной ответственности за нарушение обязанности действовать разумно носят единичный характер.

   Подобное положение можно объяснить двумя моментами.

   Во-первых, стандарт разумности, ожидаемой от директора, действительно является довольно невысоким: обычно это уровень некоего среднестатистического директора. Ожидаемый уровень разумности в действиях директора – это, конечно, не та степень разумности, которая типична для обычного гражданина, ничего не ведающего в коммерции (все же от директора ожидается некое понимание логики предпринимательства и специфики бизнеса), однако этот уровень не тождествен уровню знаний профессионала, досконально разбирающегося в хитросплетениях бизнеса, а тем более глубинно знающего специфику той сферы хозяйственной жизни, в рамках которой директор занимается предпринимательской деятельностью от имени юридического лица. Иногда подобный стандарт именуется как заботливость и осмотрительность, ожидаемая от «хорошего руководителя»или обычного «заботливого хозяина». Иными словами, от директора ожидается уровень разумности действий, скорее, как от последнего, а не первого, самого продвинутого представителя директорского корпуса, что с точки зрения вмененного стандарта разумности выше, чем стандарт, предъявляемый к обычному гражданину, но не такой высокий, как он мог бы ожидаться от директора – лидера в своей области. Вместе с тем такой усредненный, медианный стандарт разумности поведения директора может дифференцироваться в сторону более высокой или, напротив, заниженной планки, если в конкретном деле, как будет показано ниже, стороны смогут обосновать подобный отход исходя из ожиданий к уровню разумности конкретного директора.

   Во-вторых, обязанность директора действовать разумно является оборотной стороной одной из ключевых максим корпоративного права, так называемого правила бизнес-решения (business judgement rule), суть которого сводится к тому, что суды не должны постфактум пытаться оценить коммерческую целесообразность тех или иных бизнес-трансакций, совершенных директором , – в противном случае суды будут брать на себя несвойственную им функцию оценки допустимости того или иного предпринимательского риска, а коммерсанты лишатся стимулов к ведению предпринимательства, ведь никто не захочет чем-либо заниматься под страхом того, что в будущем какой-либо судья скажет, что конкретное коммерческое предприятие было неразумным, если дела пошли не так, как изначально рассчитывал коммерсант. Соответственно, правило бизнес-решения призвано оградить бизнес-сообщество от необоснованного вмешательства судов в переоценку рискованности тех или иных коммерческих начинаний, а суды – от того, чтобы выполнять несвойственные им функции по даче суждений сугубо коммерческого свойства, ведь суды должны заниматься вопросами права, а не рассуждениями на отвлеченные темы. Выставление в таком случае довольно низкого стандарта разумности («директор должен быть разумным участником оборота, но не слишком продвинутым, чтобы предвидеть минимальный риск наступления негативных последствий») выступает в роли балансирующего механизма, ограничивающего судейский активизм и возможность судов постфактум давать суждения о том, стоило ли директору совершать конкретную сделку.

   Вместе с тем, если стандарт разумности поведения, ожидаемого от директора, оказывается слишком заниженным, а суды – следуя логике правила бизнес-решения – не должны впоследствии заниматься оценкой коммерческой обоснованности конкретной хозяйственной операции, закономерно возникает вопрос: как же вообще возможна ответственность директора при нарушении обязанности разумного поведения? Или эта обязанность является сугубо декларативной, реально не влекущей какой-либо серьезной ответственности?

   Как будет показано ниже, суды при обсуждении вопроса, действовало ли лицо разумно, вынуждены балансировать между тем, чтобы, с одной стороны, не скатиться в переоценку коммерческой составляющей сделок, а с другой – обеспечить защиту интересов корпораций и их участников. Для решения этой нетривиальной задачи суды вынуждены идти по пути непрекращающегося уточнения понятия «разумное поведение директора», т. е. детализации и поиска предельно нюансированного стандарта разумности директора. Кроме того, правило бизнес-решения – и Россия здесь опять-таки не исключение в сравнении с прочими корпоративными правопорядками – рассматривается судами как презумпция, причем презумпция опровержимая: директор защищен правилом бизнес-решения, как щитом, т. е. не несет риска ответственности за невыгодность конкретного бизнес-начинания, но лишь при условии, что при принятии коммерческого риска (при совершении сделки) он действовал при соблюдении некоего минимального набора процедурных гарантий. Если же такой минимум не был выдержан директором, что находит подтверждение при рассмотрении конкретного дела, то названная презумпция опровергается, а директор лишается защиты через ссылку на правило бизнес-решения. Соответственно, суд, коль скоро он вправе теперь оценивать в том числе коммерческую обоснованность конкретной сделки, может постфактум давать суждения, насколько разумно для директора было совершать такую-то сделку. В качестве минимальных процедурных гарантий, предоставляемых директору для того, чтобы получить защиту в рамках правила бизнес-решения, обычно рассматривается информированность при принятии бизнес-решения (правило информированного решения), законность совершаемых действий и отсутствие очевидной ошибочности при принятии конкретного бизнес-решения.

   Обычно российские арбитражные суды выражают эту логику через последовательное выставление трех тезисов:

   – тезис первый: сами по себе негативные последствия, даже если они наступили для юридического лица в период, когда в состав органов юридического лица входило конкретное лицо, имевшее право выступать от имени юридического лица или являвшееся членом его коллегиальных органов, не свидетельствуют о недобросовестности и (или) неразумности действий (бездействия) директора, поскольку возможность возникновения таких последствий связана с риском предпринимательской и (или) иной экономической деятельности;

   – тезис второй: поскольку судебный контроль призван обеспечивать защиту прав юридических лиц и их учредителей (участников), а не проверять экономическую целесообразность решений, принимаемых директорами, директор не может быть привлечен к ответственности за причиненные юридическому лицу убытки в случаях, когда его действия (бездействие), повлекшие убытки, не выходили за пределы обычного делового (предпринимательского) риска;

   – тезис третий: истец как лицо, которое опровергает два предыдущих тезиса, должен доказать наличие всех трех элементов состава гражданско-правовой ответственности, о которых уже говорилось выше, а именно: 1) противоправность действий ответчика, т. е. нарушение директором вмененных ему обязанностей; 2) наличие неблагоприятных последствий для юридического лица, т. е. и сам факт наличия убытков, и их размер; 3) причинно-следственную связь между действиями (бездействием) ответчика и наступившими последствиями.

   Итак, рассмотрим более подробно, как приведенные выше теоретические конструкции анализируются судами при разрешении конкретных корпоративных споров.

   Стандарт разумности директора и подходы судов к его определению.

   Отправной точкой для анализа нарушения обязанности действовать разумно являются разъяснения, содержащиеся в и. 3 Постановления № 62, где называются три практические ситуации, когда такая обязанность была нарушена:

   1) директор принял решение без учета известной ему информации, имеющей значение в конкретной ситуации;

   2) до принятия решения директор не предпринял действий, направленных на получение необходимой и достаточной для его принятия информации, которые обычны для деловой практики при сходных обстоятельствах, в частности, если доказано, что при имеющихся обстоятельствах разумный директор отложил бы принятие решения до получения дополнительной информации;

   3) директор совершил сделку без соблюдения обычно требующихся или принятых в данном юридическом лице внутренних процедур для совершения аналогичных сделок (например, согласования с юридическим отделом, бухгалтерией и т. п.).

   При этом, как указано в и. 3 Постановления № 62, судам надлежит оценивать, насколько совершение того или иного действия входило или должно было, учитывая обычные условия делового оборота, входить в круг обязанностей директора, в том числе с учетом масштабов деятельности юридического лица, характера соответствующего действия и т. п.

   Отличие ситуации 1 от ситуации 2, описанной в названном постановлении, тождественно отличию «знал» от «должен был знать»: если директор уже обладал некоторой информацией, важной для принятия бизнес-решения на таких-то условиях, но тем не менее принял конкретное решение на иных, менее выгодных для юридического лица условиях, то его поведение может быть признано неразумным (например, с очевидностью следует, что директор знал, что рыночная стоимость отчуждаемого имущества составляет столько-то, а он, несмотря на ликвидный характер имущества, произвел его отчуждение в десятки раз дешевле, что странно с точки зрения рассудочной логики); если директор не обладал всей полнотой информации, важной для принятия решения, но при этом самонадеянно совершил такое бизнес-решение, то его действия также могут быть признаны неразумными (хотя если бы провел предварительное изучение, то получил бы недостающую информацию и, скорее всего, не совершил бы сделку на таких, не слишком выгодных для корпорации условиях, а воздержался бы от ее совершения или совершил бы ее на иных, более выгодных с коммерческой точки зрения условиях). Ситуация 3 как раз направлена на то, чтобы у директора появился необходимый объем информации для совершения сделки: если директор соблюдает установленные внутри корпорации процедуры, предшествующие совершению сделки, то презюмируется, что он получает всю полноту информации, если нет, то презумпция переключается на прямо противоположную, т. е. директор признается априори недостаточно информированным, а значит, и неразумным.

   Ниже приведены встречающиеся на практике ситуации, когда директор уже располагал информацией, но, несмотря на ее наличие, совершил сделку на заведомо невыгодных для юридического лица условиях:

   1) когда директор перечисляет денежные средства контрагенту, с которым отсутствуют договорные отношения, то, как полагают суды, директор действует неразумно: действительно, зачем разумному лицу давать кому-либо деньги, если к тому отсутствуют основания? В эту группу, как правило, входят также дела, где директор перечислял денежные средства или отчуждал имущество в пользу так называемых фирм-однодневок или, как их еще иначе именуют суды, номинальных юридических лиц, «технических организаций» либо анонимных структур, а равно прочих организаций, в отношении которых изначально понятно, что они в принципе не смогут исполнить обязательство, причем такие юридические лица могут быть созданы даже за границейлибо на момент рассмотрения спора о взыскании убытков уже быть ликвидированными. Более того, в подобных ситуациях может идти речь также о недобросовестности директора, особенно когда он якобы заказывает на стороне услуги, которые составляют основной бизнес управляемой им компании. Однако зачастую доказать нарушение директором обязанности действовать добросовестно наделе оказывается намного сложнее, поэтому суды при подобном неразумном поведении директора, в том числе когда речь идет о перечислении денежных средств фирме-однодневке, указывают на нарушение требований как разумности, так и добросовестности, без явно артикулированного разграничения одной и второй обязанностей либо такое разграничение выдерживают, но недобросовестность выводят из предельно неразумного поведения директора. Наконец, иногда суды говорят в такой ситуации лишь о недобросовестности директора, а не о нарушении требований разумности, хотя подобный подход не является превалирующей правовой позицией;

   2) даже если договор между юридическим лицом заключен, но заключен «для вида» , т. е. по нему реально не возникло обязательств, однако директор тем не менее производит оплату за непоставленные товары, невыполненные работы или выполненные работы, но с существенными визуально видимыми недостатками, за неоказанные услуги; или при наличии договора и счета на оплату директор оплачивает такой счет дважды – буквально, когда один и тот же счет оплачивается раз за разом, либо условно, когда повторно оплачивается то, что было сделано когда-то ранее и уже было оплачено; или оплачивает ремонтные работы, которые в 10 раз превышают стоимость ремонтируемых основных средств; или за счет компании произвел ремонт арендованного жилого дома для собственного проживания при отсутствии необходимости в его проведении; или оплачивает консультационные услуги, стоимость которых несоразмерна масштабам деятельности организации, когда их доля в структуре расходов необычна по объемам в сравнении с прочими расходами; или отчуждает имущество по цене в шесть раз ниже рыночной стоимости; или продает готовую продукцию со скидкой 75 %; или не в состоянии представить оправдательные документы по произведенным оплатам; или перечисляет денежные средства без встречного предоставления, а равно перечисляет денежные средства без оснований, а затем изготавливаются подложные оправдательные документы, – во всех этих случаях суды придерживаются того же подхода, что указано выше. Правда, тут опять-таки возможно взаимное наложение нарушений требований разумности и добросовестности. Там, где директор (как правило, уже бывший) оказывается не в состоянии представить оправдательные бухгалтерские документы по ранее произведенным платежам, суды указывают также на его неразумность и/или недобросовестность из-за неспособности организовать правильный бухгалтерский учет или внутренний финансовый порядок в рамках вверенного ему юридического лица. При этом важно отметить, что заключение договора для создания видимости законного основания платежа вовсе не требует признания его мнимой сделкой в отдельном процессе или в рамках рассмотрения дела о взыскании убытков с директора. Где-то такое объявление договора мнимой сделкой, а равно признание ее недействительной по иным основаниям осуществлялось в отдельном процессе, а то и подтверждалось обвинительным приговором суда, однако зачастую суды переходят к вопросу о возмещении убытков даже в отсутствие подтвержденного отдельным судебным актом элемента притворности договора или его недействительности по иным основаниям, поскольку суд, рассматривающий дело о возмещении убытков, может сделать такой вывод сам, конечно, если к этому есть основания, либо просто обойти молчанием данный вопрос. Правда, если в отдельном процессе договор, который якобы порождал убытки для хозяйственного общества, был признан недействительным и судом была применена реституция, то при доказывании факта – уже в рамках процесса о взыскании убытков с директора, – что в рамках реституции стороны действительно были приведены в первоначальное положение, в иске об убытках будет отказано, ведь убытки признаются (еще) не наступившими или (уже) возмещенными. Напротив, если проведение реституции невозможно, например из-за отсутствия имущества у контрагента по сделке, убытки от невыгодной сделки будут возложены на директора. Более того, у подхода, сопряженного с оспариванием якобы убыточного договора по отдельному иску, есть и оборотная сторона, невыгодная для истца и дающая защиту директору: если в отдельном судебном процессе действительность якобы невыгодного договора подтверждена решением суда, то наличие подобного судебного акта об отказе в признании договора недействительным исключает за одним изъятием ссылку на нарушение обязанности директором, как минимум в части такого договора, т. е. истцу невозможно далее говорить, что именно совершением конкретной сделки директор причинил убытки корпорации;

   3) вместе с тем даже если подписанный договор, оформляющий заемные отношения между юридическим лицом – заимодавцем и его работником – заемщиком, отсутствует, хотя директор предоставил заем работнику от имени управляемого им юридического лица, один лишь факт отсутствия договора (документа) не может указывать на нарушение требований разумности или добросовестности, повлекшее убытки. Вести речь об убытках для юридического лица можно будет, только если сумма займа не будет возвращена работником, а пока директор не может привлекаться к ответственности, ведь убытки не наступили. Аналогичным образом следует подходить и к иным заемщикам: сам факт выдачи займа еще не указывает на возможность привлечения директора к ответственности, ведь об убытках можно будет вести речь при невозврате суммы займа заемщиком, а пока данное обстоятельство не наступило, нет и убытков. Напротив, если заем выдан и не может быть возвращен из-за пропуска срока исковой давности, причем выдан аффилированному лицу директора, то налицо и нарушение обязанности действовать добросовестно, и убытки. Такие же рассуждения применимы в ситуации, если еще не применены последствия недействительности сделки: когда станет понятно, что отчужденное имущество нельзя вернуть, тогда и возникнут убытки, а пока реституция не применена, нельзя точно понять, будет убыток у общества или нет;

   4) ранее аналогичный подход (пока нет проблем с возвратом денежной суммы или имущества от контрагента, нет и убытка, а когда они возникнут, тогда можно ставить вопрос о привлечении к ответственности директора) распространялся судами и на иные платежи, в том числе произведенные без должного правового основания, однако затем, после принятия Постановления № 62, суды отошли от подобного продиректорского подхода, заняв более жесткую по отношению к директорам позицию: тот факт, что юридическим лицом не предпринимались меры по возврату задолженности от контрагента, в пользу которого директор произвел платеж, сам по себе не должен являться основанием для освобождения директора от ответственности при заявлении в отношении него иска об убытках в пользу юридического лица. Эта позиция нашла отражение в и. 8 Постановления № 62, где буквально было сказано следующее:

   «Удовлетворение требования о взыскании с директора убытков не зависит от того, имелась ли возможность возмещения имущественных потерь юридического лица с помощью иных способов защиты гражданских прав, например, путем применения последствий недействительности сделки, истребования имущества юридического лица из чужого незаконного владения, взыскания неосновательного обогащения, а также от того, была ли признана недействительной сделка, повлекшая причинение убытков юридическому лицу. Однако в случае, если юридическое лицо уже получило возмещение своих имущественных потерь посредством иных мер защиты, в том числе путем взыскания убытков с непосредственного причинителя вреда (например, работника или контрагента), в удовлетворении требования к директору о возмещении убытков должно быть отказано»;

   5) более того, указанная позиция, нашедшая отражение в Постановлении № 62, имеет общее значение для случаев нарушения директором требования как разумности, так и добросовестности, т. е. чтобы обращаться с иском к директору, не нужно иметь на руках вступивший в силу судебный акт, указывающий на невозможность вернуть долг: фактически директор принимает огонь на себя, если ранее совершенная сделка привела к убыткам, даже если формально-юридически она не аннулирована;

   6) в этой логике все неполученные доходы по ранее совершенной сделке, связанной с незаконным отчуждением директором имущества юридического лица, которая затем признается недействительной, также возлагаются на директора как убытки юридического лица. Наиболее типична эта ситуация для аренды, когда объект аренды сначала продается директором третьему лицу либо сдается на невыгодных условиях, а впоследствии (при возврате такого объекта в порядке реституции или обсуждении вопроса об убытках от ранее заключенного договора аренды на невыгодных условиях) с директора взыскивается разница между тем, что имело место на самом деле (несдача вообще или сдача на невыгодных условиях), и той ценой, по которой можно было бы сдать имущество в аренду. Также убытками может быть признана неполученная арендная плата в случае досрочного расторжения директором договора аренды с последующей продажей имущества или неполученная арендная плата и понесенные расходы по оплате коммунальных платежей, если помещение было передано по договору безвозмездного пользования (в конкретном деле – органу государственной власти – ФСБ России) ;

   7) аналогичный подход применяется там, где юридическое лицо выступает в роли арендатора, заключающего договор аренды, по условиям которого арендует имущество по завышенным в сравнении с обычными рыночными ставкам: разница между навязанной директором юридическому лицу арендной платой и тем, сколько она могла бы составлять, если бы договор был совершен на рыночных условиях, подлежит взысканию с директора как убытки, понесенные юридическим лицом. При этом юридическое лицо может арендовать имущество у зависимого от директора лица и не по завышенным ценам, но если перед этим имущество, ранее принадлежавшее юридическому лицу, было продано директором, а потом с покупателем был заключен договор аренды, то такая договорная схема, реализованная директором и включающая последовательно куплю-продажу и аренду, также приводит к взысканию убытков с директора, конечно, если навязанный директором договор аренды не будет признан недействительным по иску юридического лица – горе-арендатора. Подобным образом решаются дела, в которых директора приобретали для компании автомобили по цене в полтора раза выше рыночной, или передавали собственные автомобили в аренду обществу по завышенной цене, или арендовали без необходимости транспортные средства. Однако если аренда транспортных средств была необходима для получения лицензии в целях осуществления основной деятельности (охрана), то в иске будет отказано;

   8) при взыскании в качестве убытков упущенной выгоды из-за сдачи в аренду недвижимого имущества по заниженной цене истец должен доказать факт передачи объекта арендатору (или хотя бы выбытия имущества от владельца и пользования им третьим лицом). При этом справки главного бухгалтера и самого общества, а также неподтверждение факта изъятия оригинала договора и акта сотрудниками правоохранительных органов не подтверждают факт передачи объекта в аренду, что препятствует удовлетворению иска. Аналогично, если истец не докажет факт заключения договора, то в иске к директору будет отказано;

   9) если директор продает накануне приобретенное имущество, например акции с дисконтом, то разница между ценой приобретения (выше) и ценой последующей продажи товара (ниже) взыскивается в качестве причиненных убытков. Аналогично разница между рыночной стоимостью (на основании проведенной оценки) права требования к должнику и стоимостью, полученной в результате уступки этого права третьему лицу, взыскивается с директора в качестве убытков, если такая цессия была заключена на невыгодных условиях (в одном случае дисконт составил около 92 %). Но суд может и отказать в иске к директору, посчитав, что отклонение цены сделки от рыночной стоимости менее чем на 25 % не свидетельствует о ее убыточности;

   10) суды привлекают к ответственности директоров, которые не возвращают взятые под отчет из кассы или со счета организации денежные средства, если не были представлены документы, обосновывающие расходование средств в интересах общества, либо если в расходном кассовом ордере указано, что денежные средства выданы в качестве возврата директору заемных средств, в то время как в действительности ордер не содержит ссылки на договор. Аналогичным образом суды решают и дела, в которых директор снимал с расчетных счетов денежные средства, но не возвращал их и не объяснял, на что потратил в интересах общества. Однако иногда суды отказывают во взыскании таких средств с директора в связи с недоказанностью того, что директор действовал с намерением причинить вред компании, либо если директор докажет, что взятые под отчет средства были израсходованы на заработную плату сотрудников. К такой же ответственности за невозврат полученных под отчет средств может быть привлечен не только директор, но и один из участников, получивший денежные средства ООО под отчет и не вернувший их;

   11) схожим образом разрешаются дела, в которых директор не вносил в кассу полученные наличные средства от продажи имущества компании, а также не представил доказательства расходования средств на нужды компании. Однако если будут представлены доказательства расходования средств на нужды компании, то в иске будет отказано;

   12) если директор знает, что некий договор в настоящее время оспаривается в суде, но все равно производит по нему оплату (в конкретном деле это был договор доверительного управления имуществом), то подобное поведение может быть признано неразумным, а с директора будут взысканы убытки, связанные с платежом по спорному договору. Однако если директор знает, что вокруг земельного участка, где юридическое лицо планирует построить здание, идет судебный спор, и, несмотря на неочевидность исхода такого спора, продолжает строительные работы, а значит, расходует средства общества, такое поведение не образует нарушение разумности, поскольку неразумным оно может быть признано лишь при последующем подтверждении факта самовольного строительства, а пока его нет, нет и убытков у организации от стройки; при этом суды откажут во взыскании убытков в виде стоимости возведенного на отчуждаемом земельном участке объекта недвижимости, если право собственности на такой объект не было зарегистрировано, так как по логике суда объект незавершенного строительства не мог быть предметом сделки по причине невведения его в хозяйственный оборот и отсутствии регистрации права на него за каким бы то ни было лицом, в том числе и за обществом;

   13) члены совета директоров акционерного общества, одобрившие сделку по уступке прав требования по цене ниже, чем номинальная стоимость прав требования (за счет изменения курса доллара США по отношению к рублю в течение периода существования долга), коль скоро из-за такой сделки общество утратило имущественное право, не получив должной компенсации, действовали неразумно, вопреки интересам общества, а потому солидарно были обязаны возместить убытки, возникшие из уступки прав требования по заниженной цене ;

   14) в зоне риска для директора оказываются заключаемые от имени юридического лица договоры на оказание услуг с так называемой абонентской формой обслуживания (оплаты), когда юридическое лицо-заказчик в такого рода договорах оплачивает помесячно или за иной календарный период некие услуги вне связи с фактически оказанным объемом услуг. Так, если подобный договор был ранее заключен, но при этом директор не в состоянии доказать фактически оказанные услуги, то на него как на неразумного директора могут быть возложены имущественные последствия в виде стоимости услуг, оплаченных по таким договорам, ведь разумное лицо, как полагают суды, должно было удостовериться, что какие-либо услуги реально оказывались. Аналогично разрешаются дела, когда директор заключает сделку по абонентской модели на предоставление лечебно-профилактических и санаторных услуг, оказание которых не было направлено на извлечение прибыли;

   15) вывод о неразумности поведения директора следует и тогда, когда договорные отношения между юридическим лицом и контрагентом имеются, но по договору директор оплачивает контрагенту что-то, чем безвозмездно облагодетельствует третье лицо без какого-либо встречного предоставления. Так, оплата работ по договору подряда, выполненных сторонней организацией, если работы выполнялись в пользу гражданина, с которым у юридического лица не было имущественных отношений, признается неразумным поведением директора, ведь, по сути, директор одаряет такого гражданина или подрядчика по выполненным работам за счет управляемого им юридического лица, при этом юридическое лицо взамен ничего не получает;

   16) следуя этой же логике рассматриваются судами хозяйственные операции, где юридическое лицо выступает в роли транзитного пункта, через который проходит имущество или деньги: если управляемое директором юридическое лицо ничего не получает от участия в такой схеме, то поведение директора, заключившего сделки с третьими лицами, признается лишенным разумной цели; соответственно, если от сделки для юридического лица наступили убытки, они будут затем переложены на директора;

   17) аналогичным образом прощение долга, который причитался к уплате управляемому директором юридическому лицу, а равно списание (прощение) или значительное снижение процентов по договорам займа – все подобного рода акты облагодетельствования граждан или организаций, если они лишены экономической логики возмездности и эквивалентности, признаются нарушением требования разумности в поведении директора. Аналог прощения долга в публично-правовых отношениях, когда директор не предпринимает усилий по возврату причитающихся юридическому лицу сумм ранее уплаченной госпошлины по завершенному примирением сторон судебному спору, также подпадает под тот же стандарт: директор будет обязан возместить соответствующие суммы, если через какое-то время возможность для возврата госпошлины утрачена;

   18) неразумным может быть признано поведение директора не только когда он прощает от имени юридического лица долг кому-либо, но и когда он нарушает условие о субординации займов, т. е. уплачивает проценты по заемным обязательствам с нарушением экономической логики приоритета заемных обязательств: если по условиям договорных обязательств заемщик – юридическое лицо сначала должен погасить задолженность по основному долгу и уплачивать повышенные проценты по одному кредиту или займу, а лишь затем гасить задолженность и платить более низкие проценты по другому займу, то директор, уплачивающий вперед низкие проценты вместо высоких, а также погашающий менее приоритетный долг в ущерб более приоритетному, тем самым причиняет управляемому им юридическому лицу убытки, равные суммам вовремя не уплаченных повышенных процентов. Эти убытки, коль скоро юридическое лицо понесло их от недальновидности директора, подлежат взысканию с неразумного менеджера. Если же директор не оплатил работы, выполненные в пользу управляемой им организации, по которым не было обоснованных претензий по качеству, при этом на момент возникновения обязанности оплаты выполненных работ у организации были необходимые средства, то при взыскании впоследствии по суду стоимости таких работ и санкций за просрочку директор будет признан обязанным возместить стоимость уплаченной организацией неустойки, а сам он – не только нарушившим обязанность действовать разумно, но и добросовестно. Аналогичным образом директор обязан возместить проценты, взысканные по решению суда с организации, если такие проценты являлись платой за незаконное пользование денежными средствами по ранее аннулированной сделке. Напротив, если между управляемой организацией и ее контрагентом по гражданско-правовому договору (например, подряда) имелся спор по вопросу надлежащего уровня исполнения, однако в итоге с организации взыскиваются какие-либо суммы, то директор не может отвечать за них, его вины в неоплате нет, поскольку между сторонами в свое время имелся спор по договору, вопрос не был однозначным, а потому директор не должен нести ответственность;

   19) неразумным признается поведение директора, получившего значительные суммы от реализации имущества управляемого им ООО, когда тут же полученные деньги были отданы взаймы другому лицу, хотя у общества был долг перед одним из прежних участников такого общества в связи с его выходом из общества и требованием получить деньги за долю: директор, уклоняющийся таким образом от погашения долга перед бывшим участником, не может признаваться разумным участником оборота;

   20) директор производственной компании, занимающейся изготовлением одежды, должен как профессионал в своем деле знать о наличии или отсутствии надлежащим образом оформленного права на использование товарного знака, поэтому если при незаконном использовании чужого товарного знака на юридическое лицо будут наложены имущественные санкции за нарушение прав патентообладателя или иного правообладателя, то ответственность за убытки должен нести директор, поступивший неразумно;

   21) если директор заключает договор аренды, по которому юридическое лицо арендует офисные площади по высокой цене, но при этом у данного юридического лица и так имеются неиспользуемые офисные площади, полученные от другого арендатора, которые из-за простоя юридическое лицо вынуждено сдавать в субаренду, то заключение нового договора аренды на дополнительные площади (второй офис) следует признать экономически неразумным поведением. Действительно, зачем арендовать дополнительные площади по цене, превышающей уже сложившиеся арендные отношения, если даже то, что уже есть, и так не используется? В противоречии с такой логикой может поступать лишь неразумный директор, за подобное поведение он должен привлекаться к имущественной ответственности перед юридическим лицом, поскольку заключение договора аренды второго офиса является для хозяйственного общества изначально невыгодной сделкой, ведь полученное в аренду имущество не использовалось в хозяйственной деятельности юридического лица, сама необходимость дополнительных помещений не была обоснована директором, соответственно, неразумность его действий привела к увеличению арендных платежей и причинению убытков обществу;

   22) похожей логике (зачем заключать договор на что-то, если это не нужно) следуют суды и там, где директор соглашается изменить ранее заключенный от имени юридического лица договор или заключить новый договор, но с тем же предметом, правда, на менее выгодных для юридического лица условиях. Так, в конкретном деле директор согласился поставлять уголь фактически тому же потребителю, но через посредника, после включения посредника в цепочку поставки цена отгрузки для компании директора, естественно, упала. Если к ухудшению условий (например, по цене) не было объективных предпосылок (не изменилась рыночная конъюнктура, не было необходимости предотвратить еще больший ущерб и т. п.), то директор, согласившийся на сделку на сравнительно менее выгодных условиях, признается лицом, поступившим неразумно, а потому обязан возместить убытки в пользу организации. В таком случае директор как лицо, которое знало или хотя бы должно было знать, что оно совершает сделку не в интересах юридического лица, допускает сделку на заведомо невыгодных для юридического лица условиях, что при наличии информации о сравнимой сделке (например, ранее совершаемых сделок тем же лицом) является явно неразумным поведением;

   23) похожей является и ситуация, когда директор заказывает услуги для юридического лица, которые – исходя из специфики деятельности конкретной корпорации – кажутся более чем странными, ненужными. С одной стороны, суд не должен вторгаться в оценку хозяйственной деятельности коммерческой организации, о чем сами же суды из раза в раз говорят в судебных актах. С другой стороны, если в конкретном ООО, созданном, как следует из его устава, для изучения конъюнктуры рынка и биржевых операций, а также не имеющем автотранспортных средств, заказываются услуги по обучению вождению сотрудников организации у сторонних лиц, суд может посчитать договоры на оказание такого рода услуг лишенными разумной цели, не имеющими под собой экономически целесообразной для данной организации основы и не направленными на достижение уставных целей и задач, а потому стоимость оплаченных услуг может быть взыскана с директора;

   24) схожая логика может быть применена к началу подрядных работ и финансированию строительства: если банк, кредитующий строительство, в числе необходимых для выдачи кредита документов запрашивает некий технический документ, который реально для выполнения подрядных работ не потребуется, то директор, конечно, может пойти на риск и потратить некоторую сумму для получения такого технического документа у сторонней организации – в конце концов, кредит (финансирование) намного важнее. Однако разумный директор при наличии доступного объема информации должен понимать, что расходы на получение такого изначально ненужного для строительства документа не должны быть существенными, а сроки его подготовки – продолжительными. Если же директор тратит огромные средства организации на получение такого документа, который никак не востребован для выполнения подрядных работ, что подтверждается в суде проведением специальных экспертиз и пояснениями специалистов, то расходы на его подготовку подлежат взысканию с директора в полном объеме как с лица, действовавшего неразумно;

   25) выплата директором сторонним организациям сумм за выполнение подрядных работ, которые в действительности выполнялись компанией-плателыциком собственными силами (перечисление оплаты было оспорено, решение не исполнено), свидетельствует о неразумности действий менеджера;

   26) аналогично не может свидетельствовать о разумных пределах предпринимательского риска со стороны директора заключение им с исполнителем соглашения об оказании услуг по оформлению в собственность земельного участка, в качестве платы за которые общество обязуется продать исполнителю примерно 1/10 часть этого же земельного участка (площадью 400 кв. м из общей площади в 4949 кв. м.) по цене 1 кв. м., исходя из которой будет выкуплен весь участок, если ответчик не представит экономическое обоснование совершения такой сделки (при сопоставлении цены участка и фактической стоимости оказания услуг);

   27) директор, который знал о сомнительности своих полномочий, также может быть признан лицом, действовавшим неразумно, если будет доказано, что он знал или должен быть знать, что реально полномочиями директора он наделен в установленном порядке не был, а во время занятия этой должности тем не менее совершил какие-либо действия, которые нанесли ущерб юридическому лицу. Так, директор, который видел протокол о его избрании лишь одним из участников на собрании участников (при отсутствии прочих участников), был признан неразумным, поскольку, как посчитали суды, он не мог не отдавать отчет в незаконности своего назначения лишь одним из участников. Соответственно, если позднее от его действий (в конкретных делах – из-за незаконного увольнения одного или нескольких сотрудников, которые затем восстановились по суду и получили значительную компенсацию за незаконное увольнение) наступил имущественный вред, то такой директор-самозванец обязан возместить убытки обществу, даже если строго юридически его нельзя назвать директором общества. При этом ссылки ответчика на то, что лицо после прекращения полномочий по решению вышестоящего органа управления или после подтверждения судом факта незаконности его назначения на должность директора, вообще говоря, не может привлекаться к ответственности по правилам об ответственности директора, никогда не принимаются судами для освобождения от ответственностилибо, что еще хуже для директора, расцениваются судами как свидетельство его недобросовестности;

   28) аналогичным образом директор, совершающий сомнительные с юридической точки зрения сделки, действует неразумно, поскольку от разумного руководителя ожидается, что он должен понимать суть совершаемых сделок, и при этом недобросовестно, поскольку в таком случае есть обоснованные сомнения в его добропорядочности. Так, поведение директора, который, зная, что строящиеся квартиры по инвестконтракту подлежат передаче инвестору, заключает впоследствии 87 договоров участия в долевом строительстве, тем самым совершает множество двойных продаж, причиняя убытки обществу-застройщику, признано судом неразумным и недобросовестным. Директор, получающий наличные денежные средства от граждан по договорам участия в долевом строительстве, совершает такое же нарушение, а потому обязан возместить убытки организации. Такое же решение было принято, когда директор заключил с адвокатом договор на получение юридической помощи по цене, в 10 раз превышающей рекомендуемую советом адвокатской палаты, при наличии штатного юридического бюро;

   29) если с согласия совета директоров директор заключит дополнительное соглашение об уменьшении покупной цены ранее отчужденного имущества (на 9 %), в результате чего в условиях ранее имевшей место длительной неоплаты покупателем-иностранцем (более 5 лет) покупной цены продавец получит большую часть долга и не допустит несения расходов на взыскание долга либо на расторжение договора и возврат ранее полученной платы, то суд в удовлетворении требования о взыскании убытков в виде неполученной суммы откажет;

   30) заключение кредитных договоров (одобренных накануне кредитным комитетом, в состав которого входил ответчик) без предварительной проверки платежеспособности заемщиков (не была запрошена информация о платежеспособности, финансовое положение не анализировалось) может обернуться для директора взысканием с него убытков, если такие кредиты не будут возвращены. За аналогичные нарушения могут быть привлечены председатель совета директоров и председатель правления. Схоже разрешаются и ситуации с приобретением векселя у неплатежеспособного лица или у юридического лица, которое не осуществляло реальную хозяйственную деятельность и не имело легитимного руководителя, имеющего право подписывать ценные бумаги. Однако если на момент выдачи кредита не было признаков неплатежеспособности, то в иске будет отказано;

   31) если директор не обеспечил сохранность семян (семена хранились на складе, принадлежащем директору, или они были отгружены третьемулицу в отсутствие обязательственных отношений), в результате чего общество понесло убытки в виде упущенной выгоды из-за невозможности реализовать данные семена, то такие потери будут взысканы с директора;

   32) ответственность за систему внутреннего контроля несет генеральный директор. Проявляя должную степень заботливости и осмотрительности, действуя разумно и добросовестно, генеральный директор общества должен был знать о том, какие услуги оказываются обществом, а какие – нет, в связи с чем мог установить отсутствие оснований для осуществления начислений и выплат гирудотерапевту и мануальному терапевту. Ввиду того что процедуры мануальной терапии и гирудотерапии не оказывались, оснований для выплат не имелось, суды обоснованно взыскали с ответчика убытки в виде необоснованных выплат;

   33) бездействие директора и ликвидатора в деле взыскания долгов с дебиторов, повлекшее истечение срока исковой давности, является неразумным поведением, влекущим ответственность в виде убытков;

   34) если директор проигнорировал необходимость заключить с правообладателем договор, что привело к негативным последствиям в виде выплаты компенсации, то все уплаченные суммы будут взысканы с него в полном объеме;

   35) продажа недвижимого имущества по заниженной цене, повлекшая привлечение общества к налоговой ответственности в виде уплаты неустойки и штрафа, свидетельствует о неразумном поведении директора и трансформируется в убытки;

   36) аналогично суды взыскивают с директоров убытки и за продажу приобретенных в лизинг транспортных средств по цене в несколько десятков раз ниже их рыночной стоимости;

   37) в качестве убытков также может быть взыскана и разница между вырученной и рыночной стоимостью отчужденных объектов, сделка купли-продажи по которым была признана недействительной, но решение суда не исполнено;

   38) если председатель правления (банка) выдаст представителю доверенность с широкими полномочиями, в результате чего представитель подаст в Росреестр документы для прекращения ипотеки, что лишит общество обеспечения по неисполненной сделке, то стоимость залога будет взыскана с топ-менеджера;

   39) если директор своевременно не передаст конкурсному управляющему документы и имущество (в соответствии со ст. 126 Закона о банкротстве), в результате чего управляющий не сможет вернуть арендодателю имущество и с общества будут взысканы арендная плата и пени, то затем они могут быть взысканы с бывшего руководителя;

   40) если конкурсный управляющий, к которому также предъявляются требования действовать добросовестно и разумно в интересах юридического лица, находящегося в процедуре банкротства, необоснованно привлек специалистов для осуществления своей деятельности, в результате чего должник понес дополнительные расходы, то эти расходы могут быть взысканы с него в качестве убытков. Расходы на оплату перелета помощника управляющего для проведения инвентаризации, а также поездки на такси, парковки и аренды квартиры суды квалифицируют как не отвечающие интересам компании и кредиторов. Осуществление выплат лицам, которые в действительности не работали, а их работу ранее выполнили другие лица (по сути, произошло задваивание оплаты одних и тех же работ), а также привлечение работников с окладом выше, чем размер вознаграждения управляющему, является достаточным основанием, чтобы квалифицировать такие действия как не отвечающие экономической целесообразности. Аналогично оценивают суды поведение управляющего, если он не увольняет ненужный персонал (помощник председателя совета директоров, заместитель директора, менеджер по качеству, ведущий экономист). Бездействие относительно обеспечения сохранности имущества или взыскание дебиторской задолженности, незаявление возражений на сомнительные требования о включении в реестр требований кредиторов, необоснованное расходование конкурсной массы на оплату процедуры реализации фактически отсутствующего имущества, отсутствие контроля за оформлением банковских документов и снятием средств со счета, в результате чего третье лицо предъявило в банк чек и получило денежные средства, произвольное снижение арендной платы, в результате чего разница между рыночной ценой аренды и фактически полученной платой взыскана с управляющего (упущенная выгода и разница между арендной и последующей субарендной ставкой) – все это распространенные примеры неразумных действий арбитражных управляющих. Однако иногда суды отказывают во взыскании с конкурсного управляющего убытков в размере суммы превышения установленного лимита на привлечение специалистов, если (1) управляющий сам не смог бы выполнить объем работ и (2) в результате работы специалистов была пополнена конкурсная масса.

   Более сложными на практике являются случаи, когда суды вменяют директору обязанность получить дополнительную информацию и тем самым обеспечить соблюдение правила информированного решения: как только суды встают на эту стезю, они оказываются в крайне деликатном положении, ведь, по сути, они подходят очень близко к переоценке коммерческой обоснованности конкретной сделки, ранее совершенной в одной экономической обстановке, но впоследствии оцениваемой в иной экономической ситуации. Так, суды полагают, что нарушение стандарта разумного поведения директора из-за неполучения необходимой информации (несоблюдение правила информированного решения) возможно в следующих случаях:

   – директор, заказывающий для управляемого им юридического лица не уникальную услугу, а, напротив, довольно стандартизированную и имеющую большое количество аналогов (в конкретном деле это были услуги транспортной экспедиции), по цене существенно выше рыночной, если при этом в срочности обращения к конкретному исполнителю не было оснований, фактически совершает сделку на явно невыгодных для хозяйственного общества условиях. Простое сравнение с расценками крупнейших операторов такого рода услуг на рынке подтверждает, что директор действовал неразумно;

   – схожий риск директор несет и тогда, когда имеет дело с уникальным имуществом: если директор отчуждает земельные участки или здание от имени юридического лица, но при этом не предпринимает никаких действий по определению их рыночной стоимости и не делает публичных предложений об их продаже, в результате чего такие объекты недвижимости продаются по существенно заниженной цене, то за подобное неразумное поведение директор должен нести имущественную ответственность перед юридическим лицом;

   – директор, отчуждающий долю в уставном капитале управляемого им хозяйственного общества по ее номинальной стоимости, тогда как ее рыночная стоимость составляет десятки миллионов рублей (на это в рамках конкретного дела указывала стоимость имущества, подлежащая выплате прежнему участнику общества, от которого доля перешла к обществу, а также стоимость активов самого общества, из чего директор мог приблизительно понимать порядок цен на 50 %-ную долю в уставном капитале управляемой им корпорации), поступает неразумно. Если бы директор своевременно привлек оценщика, т. е. получил дополнительную информацию о цене имущества, то мог бы удостовериться, что рыночная стоимость доли намного выше, чем номинальная. Однако он этого не сделал, допустив тем самым нарушение вмененной ему обязанности действовать разумно;

   – директор, не предпринимавший усилий по взысканию дебиторской задолженности от имени управляемого им юридического лица, в результате чего такая задолженность стала задавненной, т. е. не подлежащей взысканию из-за истечения сроков исковой давности или ликвидации должника-организации либо банкротства должника, а равно директор, отказавшийся от перспективного иска к должнику организации, если имелась реальная возможность удовлетворения иска в пользу управляемой им организации, – во всех таких ситуациях может быть привлечен к ответственности на сумму убытков, возникших у юридического лица от невзыскания таких сумм. При этом довод директора, что он не отвечает за ведение бухгалтерии и проведение сверок задолженности, не только не защищает его, но и отвергается судами, указывающими, что, напротив, директор должен был получать информацию по дебиторам организации или организовать управление организацией таким образом, чтобы своевременно предпринимать меры по взысканию долгов. Для исключения риска нести ответственность за долги контрагентов директору необходимо произвести судебное взыскание. Более того, директор, выдавший займы от имени организации в пользу лиц, связанных с ним, и не взыскавший их вовремя по суду, отчего такая задолженность стала задавненной, также нарушает и обязанность действовать добросовестно, а потому должен возместить убытки организации;

   – аналогичным образом директор организации, осуществляющей деятельность по приему платежей от населения, признается ответственным за организацию учета принимаемых средств и их последующую сдачу банку, при нарушении этой обязанности директор несет имущественную ответственность на сумму недостачи. Такое же решение суды принимают, если директор не обеспечил надлежащий контроль (не закрепил топливные карты, в результате чего было приобретено и израсходовано больше топлива), что привело к необоснованному расходованию имущества компании;

   – директор, приобретающий векселя, должен убедиться в их ликвидности, т. е., по сути, не полагаться на принцип абстрактности, лежащий в основе вексельного оборота, а удостовериться, что векселедатель платежеспособен, а его векселя являются ликвидными ценными бумагами. Если же директор этого не сделал, то поступил неразумно, а возможно, также и недобросовестно. Аналогичный стандарт оценки разумности применяется и там, где директор не только не проверил ликвидность приобретаемого векселя, но и упустил время для предъявления такого векселя к оплате в установленные сроки, в том числе из-за ликвидации компании-векселедателя;

   – директор, передающий имущество организации в погашение долга, якобы существовавшего перед кредитором, прежде чем отчуждать имущество, должен был удостовериться в реальном наличии задолженности, если же этого он не сделал, то поступил неразумно;

   – директор, начинающий строительные работы от имени юридического лица на земельном участке, не имея правоустанавливающих документов на этот участок, поступает неразумно, поскольку тратит средства организации, не получив предварительно необходимой документации, тем самым причиняет убытки, которые он и должен возместить;

   – если директор общества, являвшегося исполнителем работ по договору подряда, выявил несоответствие исходной документации на проектирование требованиям правовых актов, он как разумный руководитель должен был дождаться ответа заказчика по вопросу, как поступать дальше, а при необходимости – инициировать изменение условий договора подряда. Однако если он все же поступил таким образом, что без согласования с заказчиком начал увеличивать издержки подрядчика – юридического лица, которым он управлял, а это, в свою очередь, повлекло дополнительные расходы для такого юридического лица, причем заказчик затем не одобрил увеличение расходов, то последствия от подобного неразумного поведения будут возложены на самого генерального директора; аналогичным образом директор, отказавшийся от еще неисполненного договора подряда в отсутствие каких-либо разумных обоснований, если потом будет доказано, что договор в принципе был выгоден организации, будет обязан возместить все убытки, понесенные организацией. Но если компания выполнит дополнительные работы для муниципального заказчика без соблюдения обязательной процедуры оформления, а затем не сможет взыскать стоимость этих работ в виде неосновательного обогащения из-за сменившегося подхода судов к рассмотрению таких споров, то в иске к директору может быть и отказано из-за отсутствия элемента неправомерного поведения – ведь он не самовольно принимал решение о выполнении дополнительных работ, а осуществил их по согласованию с заказчиком с намерением последующего взыскания задолженности, возмещение которой не получил не ввиду собственных недобросовестных действий;

   – руководитель банка или иной кредитной организации, если он хочет отвечать критерию разумности в части запроса дополнительной информации, должен обеспечить проверку сведений о платежеспособности заемщика. Если он этого не делает, то тем самым допускает нарушение обозначенной выше обязанности действовать разумно, которую суды в контексте кредитных организаций обычно интерпретируют как обязанность руководителя действовать с должным уровнем заботливости и осмотрительности ;

   – если директор знал или должен был знать, что предполагаемая к совершению сделка с имуществом может также иметь элементы сделки с конфликтом интересов самого директора или его близких родственников, то помимо оценки такой сделки на предмет соблюдения обязанности вести себя добросовестно любой разумный директор «…как лицо, которому акционеры доверили руководство текущей деятельностью общества, должен совершать действия, ожидаемые в аналогичной ситуации при аналогичных обстоятельствах от хорошего руководителя», а поскольку в конкретном деле «…совершались взаимосвязанные сделки, в которые вовлечено имущество, находившееся в собственности самого генерального директора основного общества и его матери, хороший руководитель основного общества в подобной ситуации должен был проявить поведение разумно-внимательного лица, от него обоснованно следовало ожидать повышенного контроля ко всем условиям договора, по которому данное имущество приобреталось дочерним обществом». Более того, даже если директор в момент совершения сделки не располагал информацией обо всех ее условиях, то подобное поведение (непринятие мер к получению информации, в том числе о цене приобретения) следует квалифицировать как намеренное неисполнение обязанностей генерального директора и сознательное пренебрежение ими, т. е. как виновное бездействие;

   – напротив, если заинтересованность в совершении сделки директором не доказана истцом, то указанное выше требование, задающее, по сути, повышенный стандарт осмотрительности, не применяется, а потому от директора не требуется излишнего усердия в получении дополнительной информации перед совершением сделки: ему достаточно проявить некий средний уровень разумности, чтобы получить защиту в рамках правила бизнес-решения. Если конкретная сделка совершена директором на условиях, несколько отличающихся от рыночных (в конкретном деле директор заключил договор аренды по цене существенно выше среднерыночной), но при этом не установлено наличие конфликта интересов, то истец может добиваться привлечения директора к имущественной ответственности лишь при доказывании того, что тот был заведомо осведомлен о невыгодности заключенной сделки, что на практике сделать сложно, ибо срабатывает та самая защита директора в логике правила бизнес-решения;

   – если члены совета директоров одобрили заключение крупной сделки по отчуждению недвижимого имущества (с рассрочкой на 15 месяцев, причем это же имущество сдавалось обратно обществу в аренду за 663 тыс. руб., а продано было за 15 млн руб.), но при этом не совершили действий для определения рыночной цены, а впоследствии данное решение было признано незаконным, так как сделка не отвечала интересам общества, то разница между вырученной суммой и рыночной ценой подлежит взысканию с членов совета директоров ;

   – если перед приобретением доли в уставном капитале компании директор не проверит состояние актива и впоследствии приобретенная компания будет признана банкротом, то убытки от этой сделки будут взысканы с топ-менеджера. Аналогично при приобретении акций: необходимо проверить качество актива, прежде чем покупать акции, иначе виновные лица должны нести ответственность за это решение. Такие же негативные для директоров решения выносит суд, если будет доказано, что директор не проверил правоспособность векселедателя, своевременно не предъявил вексель к оплате, в связи с чем общество утратило возможность получить вексельный долг.

   Наконец, в случае несоблюдения директором обычно требующихся или принятых в данном юридическом лице внутренних процедур для совершения аналогичных сделок (ситуация 3 в указанном выше п. 3 Постановления № 62) нарушение обязанности действовать разумно возникает лишь тогда, когда директор по тем или иным причинам не соблюдал подобного рода процедуры, но при этом в его действиях отсутствовал элемент недобросовестности, т. е. конфликта интересов. В противном случае – если все же такой конфликт интересов будет установлен – несоблюдение внутренних процедур будет образовывать нарушение обязанности действовать добросовестно (подп. 3 п. 2 Постановления № 62).

   При всем сходстве ситуаций в них есть существенное различие по критерию вины: там, где директор совершает сделку с нарушением заведенных процедур, он как разумное лицо должен был знать, что есть определенные ограничения, предполагающие необходимость предварительного согласования, однако по тем или иным причинам игнорирует эти процедуры, что, скорее всего, указывает на небрежность. Такая небрежность тем не менее не освобождает директора от ответственности перед юридическим лицом, поскольку очевидно нарушение вмененной обязанности действовать разумно, что включает, среди прочего, необходимость читать и знать внутренние документы организации, которыми введены эти ограничения.

   Совершенно другая ситуация обнаруживается там, где есть элемент конфликта интересов: недобросовестный директор, изначально подменяя интерес юридического лица, которым ему было вверено управлять, своим собственным интересом, совершает сделку без необходимого согласования. В последнем случае не имеет правового значения, знал директор о наличии ограничений или нет, было ли его незнание или заблуждение извинительным: если директор преследовал своекорыстный интерес там, где такой интерес всемерно должен ограничиваться, то предполагается, что он идет на нарушение осознанно, а потому несоблюдение заведенных в юридическом лице процедур по предварительному согласованию, если такое нарушение было сопряжено с конфликтом интересов директора, предполагается как совершенное намеренно, т. е. умышленно, а само несоблюдение таких процедурных ограничений считается частью плана по совершению сделки с конфликтом интересов. Соответственно, коль скоро директору при допущении конфликта интересов вменяется более строгий стандарт поведения, то любой, даже незначительный элемент конфликта интересов приводит к констатации того, что обязанность действовать добросовестно была им нарушена.

   Таким образом, несоблюдение установленных процедур по предварительному согласованию (ситуация 3 в приведенном выше п. 3 Постановления № 62) образует нарушение директором обязанности действовать разумно лишь там, где нет элемента подтвержденного или совершенно очевидного недобросовестного поведения (конфликта интересов) директора – по крайней мере если об этом элементе не заявляет истец, либо такое обвинение выдвинуто в иске, но в рамках рассмотрения конкретного дела судом оно не нашло подтверждения материалами дела. В частности, подобные ситуации нарушения принципа разумности при несоблюдении заведенных предварительных процедур наблюдаются в следующих случаях:

   – если в конкретном юридическом лице внутренними документами предусмотрена необходимость получения согласований или предварительного одобрения совершения сделки директором (в одном деле – согласия на выдачу векселя от имени юридического лица, поскольку принятым в обществе положением о договорной работе была предусмотрена особая процедура для совершения односторонних сделок по выдаче векселей, в частности, предусматривалось, что совершению сделки должны предшествовать проверка контрагентов, согласование условий совершаемой сделки с юридическим департаментом, департаментом по бухгалтерскому учету и отчетности, департаментом планирования и контроля бюджетов, а факт завершения процедуры согласования удостоверяется составлением и подписанием соответствующими уполномоченными лицами (юристами, бухгалтером) листа согласования; в другом деле приобретение работнику организации жилья предполагало соблюдение директором ограничений, установленных специальным положением о выделении, приобретении (покупке) жилья для своих работников, однако директор проигнорировал такие ограничения; в еще одном деле на премирование работников по уставу нужно было получить предварительное согласие участников, чего директор не сделал; наконец, поведение директора было признано неразумным, когда он не соблюдал требования внутреннего акта по закупочным процедурам и не обратился к тендерному комитету для заключения договоров на значительные суммы), то директор, какими бы он благими намерениями ни руководствовался, будет признан лицом, действовавшим неразумно, если такие ограничения не были соблюдены. Любой разумный директор, если он однажды прочитал внутренний документ (как-то иначе узнал о существовании такого рода ограничений), должен был знать о наличии подобных ограничений. Если же он совершил сделку в нарушение этих ограничений, то он поступил неразумно, ибо нарушил то, что нарушать было нельзя. Наличие заведенного порядка согласования – это всегда вопрос факта, а значит, доказывание самого наличия подобного порядка в конкретном юридическом лице входит в предмет доказывания со стороны истца; если истец не доказал это, то в иске, естественно, будет отказано;

   – принятие советом директоров решения об утверждении организационной структуры общества и введение должности заместителя генерального директора не означает, что генеральный директор не должен согласовывать кандидатуру на эту должность с советом директоров. Однако если директор переведет на эту должность уже имеющегося сотрудника, а общество понесет расходы на оплату жилья для него, то обязанность компенсировать убытки в виде произведенной оплаты у директора не возникнет, так как вне зависимости от перевода сотрудника у компании уже имелась обязанность по компенсации его расходов;

   – директор выдал вексель, при этом сделка не имела экономического эффекта для общества и была заключена без соблюдения обычно требующихся внутренних процедур для совершения аналогичных сделок;

   – хотя в Постановлении № 62 несоблюдение процедуры получения согласия со стороны вышестоящего органа корпорации (совета директоров или общего собрания участников) вроде бы указывает на нарушение требования добросовестности, а не разумности, суды тем не менее склонны уравнивать такое нарушение с описанным выше случаем неполучения согласований с внутренними службами: если у директора нет конфликта интересов, но он при этом не получил согласия вышестоящего органа корпорации на совершение сделки, когда такое согласие обязательно в силу положений устава, суды используют ту же логику «разумный директор должен был знать о записанном ограничении, нарушил его, а значит, поступил неразумно». В частности, если в уставе корпорации предусмотрен лимит на совершение сделок, а директор в случае его превышения должен был получить согласие совета директоров или собрания участников на совершение сделки, однако этого не сделал, то несоблюдение данного ограничения может указывать на нарушение вмененной директору фидуциарной обязанности действовать разумно и добросовестно. Вместе с тем если директор совершил что-то без одобрения совета директоров, а затем его действия были одобрены в виде принятия решения советом директоров в рамках компетенции такого органа, то оснований для взыскания убытков с директора – даже в рамках периода до такого одобрения – не имеется, т. е. решение одобрении может иметь обратную силу, освобождающую директора от ответственности;

   – если директор заключает несколько однотипных контрактов, чтобы обойти требования локальных корпоративных актов, т. е. добивается дробления сумм, в иной ситуации подпадающих под требование о согласовании сделки внутри организации, то его поведение может быть расценено исключительно как неразумное, а не образующее нарушение добросовестности: даже тут включается логика того, что разумному директору не следовало нарушать те ограничения, о которых он знал или должен был знать.

1.1.2. Нарушение фидуциарной обязанности действовать добросовестно (запрет на отождествление интересов директора с интересами корпорации)

   Нарушение директором обязанности действовать добросовестно, как уже указывалось выше, имеет в основе своей не широкое, общегражданское понимание принципа добросовестности, а базируется на более узком концепте, который можно обозначить как запрет конфликта интересов, точнее, запрет директору отождествлять интерес управляемого им юридического лица с личным интересом физического лица – управленца. Тем самым применительно к директору правильнее вести речь об обязанности действовать не добросовестно, а лояльно (от англ. loyalty – «преданность») по отношению к корпорации и ее интересам, даже если эти интересы эфемерны и ситуативны. Как будет показано ниже, именно такой подход к пониманию этой обязанности директора наблюдается в судебно-арбитражной практике.

   Вместе с тем в Постановлении № 62 смысловое содержание обязанности директора действовать добросовестно было несколько расширено: к основе, стержню этой обязанности, понимаемой как обязанность действовать лояльно по отношению к интересам корпорации, были добавлены, во-первых, элементы общегражданской добросовестности (ст. 10 ГК РФ), во-вторых, все спорные ситуации, которые не решаются буквальным применением к директору стандарта разумности, а равно ситуации, в которых не видно конфликта интересов директора, но прослеживаются признаки нарушения общегражданского принципа добросовестности, – все это было также дополнительно отнесено к нарушениям требования к директору действовать добросовестно. При подобном подходе обязанность действовать добросовестно для директора с точки зрения формальной определенности и четкости заданных нормативных ограничений может быть представлена тремя уровнями определенности.

   Уровень первый. Запрет на конфликт интересов или подмену интересов корпорации своими личными (корыстными) интересами – самая понятная и довольно просто описываемая ситуация: при нарушении вмененной обязанности (как только такое нарушение доказано) на директора налагаются максимально невыгодные последствия. Истцу, как правило, достаточно доказать лишь факт нарушения такой обязанности, т. е. допущенного конфликта интересов, все прочие элементы состава ответственности в таком случае становятся легко доказуемыми; условно говоря, они начинают вытекать из факта установленного нарушения. Напротив, директору – как только есть подтвержденный факт конфликта интересов – становится очень сложно защититься от иска об убытках.

   Уровень второй. При недоказанности конфликта интересов или его изначальном отсутствии в конкретной практической ситуации, если тем не менее имеются некоторые признаки общегражданской недобросовестности директора, истец может попытаться доказать, что директор действовал недобросовестно (ст. 10 ГК РФ), а потому должен быть ответствен за убытки, наступившие от его поведения. В данном случае, даже если делаются ссылки на специальные нормы (ст. 53, 53.1 ГК РФ, ст. 71 Закона об АО, ст. 44 Закона об ООО), процесс доказывания мало чем отличается от общегражданского спора по взысканию убытков за недобросовестное поведение в обычных обязательственных отношениях (ст. 15, 393, 10 ГК РФ), соответственно, все те сложности, которые типичны для взыскания убытков в общегражданских спорах, будут отраженно проявляться в данном случае уже в корпоративном споре. Уровень формальной определенности обязанности, вмененной директору, в этой ситуации слабый, нормативные рамки очень размыты; здесь одинаково сложно и истцу что-либо доказать, и ответчику защититься; доказывание одного из элементов состава ответственности, в общем, слабо предрешает исход дела, поскольку каждый из элементов имеет значение.

   Уровень третий. При недоказанности (возможно, недоказуемости в принципе) конфликта интересов либо при одновременном нарушении общегражданского принципа добросовестности и фидуциарной обязанности директора действовать разумно директор тем не менее может быть привлечен к ответственности за нарушение обязанности действовать добросовестно, причем стандарт поведения, т. е. нормативные рамки, которые были якобы нарушены, в данном случае окажется еще более размытым и неопределенным, чем в описанных выше. Чем заметнее в конкретной практической ситуации будет проявляться элемент нарушения одной из двух фидуциарных обязанностей (действовать разумно или добросовестно), тем более определенной и понятной будет рамка ограничений, заданных директору. Напротив, если имеются лишь подозрения и недоказанные обвинения, выдвинутые против директора, но по факту мало каких-либо реальных указаний на то, что именно нарушил директор при совершении конкретной сделки, то такая ситуация будет проходить по разряду «директор поступил недобросовестно, но какая именно обязанность, вмененная директору, была нарушена, не ясно». При подобных ситуациях максимально дискретно усмотрение суда, критерии доказывания одинаково сложны для обеих сторон, судебная практика максимально неоднородна и непоследовательна.

   В п. 2 Постановления № 62 указываются пять практических ситуаций, описывающих недобросовестное поведение директора, каждая из которых может быть проанализирована как частный случай того или иного понимания обязанности действовать добросовестно, а равно показывающих уровень формальной определенности вмененной директору обязанности и предписанного стандарта поведения. Так, в этом постановлении в качестве примеров недобросовестности директора приводятся случаи, когда он:

   1) действовал при наличии конфликта между его личными интересами (интересами своих аффилированных лиц) и интересами юридического лица, в том числе при наличии фактической заинтересованности директора в совершении юридическим лицом сделки, за исключением случаев, когда информация о конфликте интересов была заблаговременно раскрыта и действия директора были одобрены в установленном законодательством порядке (обязанность лояльности, высокая степень формализованное™ стандарта поведения, при установлении нарушения обязанности – крайне невыгодная позиция для директора);

   2) скрывал информацию о совершенной им сделке от участников юридического лица (в частности, если сведения о такой сделке в нарушение закона, устава или внутренних документов юридического лица не были включены в отчетность юридического лица) либо предоставлял участникам юридического лица недостоверную информацию в отношении соответствующей сделки (при наличии личной заинтересованности – та же обязанность лояльности и сопряженные с ней последствия нарушения, что описаны выше; иными словами, размытый стандарт поведения, по сути лежащий на стыке обязанности действовать разумно и общегражданской обязанности действовать добросовестно; легкость доказывания для истца при наличии четко описанного ограничения в уставе или ином документе и, напротив, сложность доказывания в иных случаях; более выгодное положение для директора с точки зрения защиты, чем в и. 1 выше);

   3) совершил сделку без требующегося в силу законодательства или устава одобрения соответствующих органов юридического лица (аналогично п. 2 выше);

   4) после прекращения своих полномочий удерживал и уклонялся от передачи юридическому лицу документов, касающихся обстоятельств, повлекших неблагоприятные последствия для юридического лица (аналогично п. 2 выше, однако в данном случае более велика вероятность того, что в действиях уже бывшего директора совершенно без труда обнаружится элемент конфликта интересов, т. е. нарушения лояльности к юридическому лицу, а потому применима будет логика, описанная в п. 1 выше, что предполагает большую формализованность стандарта поведения директора, а значит, более легкий для истца механизм доказывания и более жесткие последствия для директора);

   5) знал или должен был знать о том, что его действия (бездействие) на момент их совершения не отвечали интересам юридического лица, например, совершил сделку (голосовал за ее одобрение) на заведомо невыгодных для юридического лица условиях или с заведомо неспособным исполнить обязательство лицом, в частности с фирмой-однодневкой (при наличии личной заинтересованности, как правило, сложно или вообще не доказуемой в таких случаях – та же обязанность лояльности и сопряженные с ней последствия нарушения, что описаны выше в п. 1; однако в большинстве случаев это, скорее, нарушение обязанности действовать разумно, что предполагает более или менее формализованный на практике (в практике судов) стандарт поведения директора, в котором, правда, велик элемент последующей оценки или переоценки судами коммерческой целесообразности конкретной ранее совершенной сделки; в силу наличия довольно понятных критериев, заданных судебной практикой, для истца этот стандарт предполагает, в общем, высокую легкость доказывания, а для директора – сложность в защите, как только будет установлен факт нарушения обязанности действовать предусмотрительно в описанных в п. 5 случаях, за исключением одного примера).

   Соответственно, набор всех возможных практических ситуаций, связанных с нарушением директором обязанности действовать добросовестно, может быть представлен как спектр, на одной стороне которого будет предельно формализованный стандарт лояльности, не разрешающий отождествление личного интереса директора с интересом управляемого им юридического лица, на другой – максимально аморфный, размытый общегражданский принцип добросовестности, где-то посередине этого спектра – стандарт поведения, включающий в себя сразу обе обязанности (действовать разумно и без конфликта интересов), а ближе к общегражданскому принципу добросовестности – стандарт, описанный в подп. 2 п. 2 Постановления № 62. Сообразно такому спектру встречающиеся на практике ситуации могут быть сгруппированы так, как описано ниже.

   Случаи, когда директор допустил нарушение обязанности действовать добросовестно, понимаемой как обязанность лояльности, не-конфликта интересов, сводятся к следующим примерам:

   – одной из наиболее распространенных на практике ситуаций, связанных с очевидным конфликтом интересов директора, выступают случаи установления и/или повышения директором себе заработной платы, а равно любых иных вознаграждений (компенсаций), выплачиваемых от имени юридического лица директору в связи с осуществлением им менеджерских функций: как только директор сам принимает такое решение, он сразу же признается нарушившим требование лояльности, ведь в таком случае он принимает решение, продиктованное личными имущественными интересами, а не интересами юридического лица. Как полагают суды – эта позиция является повсеместной и довольно прочно укоренившейся в судебно-арбитражной практике – директор не может в принципе самостоятельно решать данный вопрос, иначе будет допущен конфликт интересов; вопрос о вознаграждении директора – это прерогатива вышестоящего по отношению к директору органа, как правило, собрания участников (акционеров) либо совета директоров (наблюдательного совета). В последнем случае если совет директоров согласно уставу конкретного юридического лица назначает директора или если директора назначают участники, то вопрос его вознаграждения по уставу конкретной организации должен решать совет директоров. В любом случае один из указанных органов должен решить данный вопрос и оформить принятое решение надлежащим образом, в том числе бланкетно, т. е. предоставив директору дискретные полномочия по установлению себе дополнительного вознаграждения в рамках заданных параметров или границ, например фонда оплаты труда или согласованного участниками штатного расписания, но самостоятельно принимать это решение директор не вправе. Если же он делает это самостоятельно, то налицо нарушение вмененной обязанности действовать добросовестно (лояльности), а далее остается лишь установить сумму ущерба, чтобы привлечь директора к ответственности: размер убытков обычно равен суммам всех выплат, полученных директором в отсутствие надлежащего согласия со стороны уполномоченного органа юридического лица. Причем не особо важно, насколько правильно оформлены отношения с директором: если лицо реально выполняло управленческие функции как главный менеджер организации, то доводы такого de facto директора, что в отсутствие специально заключенного с ним договора он не может нести ответственность за излишне выплаченную компенсацию, подлежат отклонению. В рамках указанной логики директор не может самостоятельно, без согласия уполномоченного органа корпорации, ни назначить себе зарплату впервые, ни увеличить ранее установленный размер заработной платы, ни установить иные формы вознаграждения (премии, бонусы, «золотые парашюты», программы негосударственного пенсионного страхования, подарки к празднику и т. п.).

   При этом не имеет значения, каким образом происходило установление впервые или повышение ранее установленного вознаграждения директора: делалось ли это директором умышленно, в том числе если директор сам же перепоручал кому-то еще внутри организации выплату денег себе, или он полагался на что-то, добросовестно заблуждаясь (например, через некоторое время выясняется, что принятое общим собранием решение недействительно или конкретные лица не могли его принимать как участники), – суды подходят к данному вопросу довольно формально, полагая, что если нет решения уполномоченного органа, стоящего над директором, то нет оснований для выплат, а значит, есть нарушение со стороны директора обязанности действовать добросовестно, плюс есть убытки, равные суммам произведенных выплат. Подобный подход может быть использован, в общем, по отношению к любым денежным суммам, выплаченным директором самому себе от имени юридического лица, если (1) нет решения уполномоченного органа о выплате вознаграждения директору в таком-то размере, при этом (2) директор не может объяснить, на каком правовом основании произведена выплата; иными словами, если директор просто так перечисляет себе деньги или берет их из кассы хозяйственного общества, то может сработать именно такая логика. Более того, если директор принимает решение о совмещении должностей (как правило, с должностью главного бухгалтера или заместителя директора по тому или иному направлению), то к выплате вознаграждения по совмещенной должности будет применяться тот же стандарт поведения, требующий решения уполномоченного вышестоящего органа корпорации, что делает невозможным обход директором указанного выше ограничения через выплату того же вознаграждения себе, но под видом зарплаты за выполнение работы по совмещенной должности. Директор, отстраненный от должности решением уполномоченного органа корпорации и выплачивающий себе какие-либо премии или вознаграждение в отсутствие решения уполномоченного вышестоящего органа, тем более будет признан лицом, допускающим подмену интересов корпорации своими личными интересами, а потому обязанным вернуть все суммы, полученные уже после прекращения его полномочий. Либо директор выплачивает себе компенсацию в связи с досрочным расторжением трудового договора, в то время как в действительности общее собрание участников корпорации в день прекращения полномочий директора принимает новое решение об избрании этого же лица на должность директора, т. е., по сути, не прекращает отношения с директором, а продлевает его полномочия на новый срок; в таком случае вся выплаченная сумма будет взыскана в качестве убытков, а дополнительно директора могут привлечь и к уголовной ответственности по ст. 201 Уголовного кодекса РФ (злоупотребление полномочиями). Подписание директором дополнительного соглашения к трудовому договору, предусматривающего снижение должностного оклада, свидетельствует о согласии руководителя с уменьшением зарплаты, следовательно, выплата оклада в прежнем (большем) размере образует для компании убытки в размере разницы между согласованным размером зарплаты и фактически выплаченным. Если директору выплачена зарплата в увеличенном размере по решению совета директоров, которое принято против воли единственного акционера (был письменный отказ) и такое увеличение было предусмотрено положением об условии оплаты труда генерального директора, то взыскать сумму увеличения с директора в качестве убытков нельзя. Выплату директором самому себе премии, приуроченной ко дню рождения (77 лет), за заслуги перед государством и обществом, вклад в развитие предприятия и безупречный труд (на протяжении 38 лет) суды оценивают как обычную деятельность руководителя. Также суды считают, что выплаты директору зарплаты за период, когда он фактически не исполнял трудовую функцию и находился за пределами Российской Федерации, являются законными, если они относятся, например, к компенсации за неиспользованный отпуск за предшествующий период. Если договор с директором предусматривает обязанность общества выплатить дополнительное вознаграждение (в конкретном случае 5 % от чистой прибыли, но не более 12 окладов) в случае принятия советом директоров решения о распределении прибыли в определенном соотношении (в конкретном случае не менее 15 % от чистой прибыли), то самого факта принятия решения советом директоров о распределении прибыли достаточно для того, чтобы директор выплатил себе вознаграждение; отдельное решение совета директоров о выплате директору принимать не надо, поэтому убытки с директора суд не взыщет. Выплата директором самому себе материальной помощи на лечение в размере среднемесячной заработной платы в отсутствие заболевания и без предоставления оправдательных документов, подтверждающих целевое расходование таких средств, не образует для компании убытки, если право на подобные выплаты предусмотрено в трудовом договоре, поскольку директор действует в пределах своих полномочий;

   – отчасти схожими являются ситуации с нетипичными выплатами сотрудникам, которые могут не отвечать интересам корпорации. Например, подписание в предбанкротный период с уволенным сотрудником соглашения о единовременной выплате ему трех среднемесячных заработков (в сумме 703 320 руб.) в отсутствие в трудовом договоре такого условия и при наличии в уставе общества положений о том, что вопросы системы вознаграждения относятся к компетенции совета директоров (однако в действительности такие локальные акты отсутствовали), который не давал одобрения, с учетом того что ранее в обществе отсутствовала практика единовременных трехкратных выплат увольняющимся работникам, является основанием для того, чтобы всю выплаченную сумму взыскать с директора в качестве убытков. Аналогично суд признал неправомерным поведение директора, который за месяц до своего увольнения подписал дополнительные соглашения к трудовым договорам с сотрудниками, предусматривающие значительное, от двух до пяти раз, увеличение окладов, а через месяц, уже после подписания соглашения о расторжении трудового договора и принятия участниками общества решения о досрочном прекращении полномочий этого директора, подписал с этими же сотрудниками соглашения о расторжении с ними трудовых договоров, предусматривающие выплату компенсаций от трех до шести окладов с учетом недавнего повышения. Доплаты сотрудникам за секретность и профессионализм не образуют для компании убытков, поскольку выплата таких сумм прямо предусмотрена законодательством, при этом отсутствие у юридического лица в соответствующем периоде лицензии на проведение работ со сведениями определенной степени секретности (приостановление лицензии) не может являться основанием для отказа в выплате процентных надбавок. Если директор в нарушение внутреннего положения, допускающего заключение сделок лишь на возмездной основе, все же заключает с работником сделку о безвозмездном предоставлении ему в собственность трехкомнатной квартиры после окончания действия трудового договора без необходимости достигнуть каких-либо показателей эффективности, то получение, пусть и через суд, таким работником права на квартиру за счет работодателя влечет для директора негативные последствия в виде взыскания с него убытков. Материальная помощь к ежегодному оплачиваемому отпуску работникам, предусмотренная законодательством и локальным положением о выплате материальной помощи к ежегодному оплачиваемому отпуску работников, подписанным председателем совета трудового коллектива и генеральным директором, отвечает критериям обязанностей руководителя (кроме того, ее размер был незначительным), поэтому убытки с директора суд не взыщет. Однако суд может отказать во взыскании с директора убытков, причиненных принятием решения о выплате самому себе и другим сотрудникам премий в отсутствие соответствующего решения наблюдательного совета, предусмотренного внутренними документами общества, если информация о выплате премий будет содержаться в аудиторском заключении, принятом наблюдательным советом без возражений и без последующего предъявления соответствующих претензий директору, а также общим собранием акционеров будет принято решение об утверждении годового бухгалтерского баланса, отчета о прибылях и об убытках, в которых была учтена премия по итогам прошедшего года, а также принято решение о невыплате дивидендов;

   – не отвечающим интересам компании будет поведение руководителя, когда он дает указания контрагентам-арендаторам перечислять арендную плату на счета третьих лиц, перед которыми у арендодателя не имеется каких-либо обязательств;

   – другой, также довольно широко распространенной на практике ситуацией, связанной с нарушением лояльности к корпорации, является совершение директором сделки, в которой у него имеется заинтересованность, т. е. сделки, где одной стороной выступает управляемое директором юридическое лицо, а второй – лицо, так или иначе подконтрольное тому же директору или его аффилированным лицам. В данном случае директор буквально вроде бы ничего не платит себе напрямую за счет средств управляемой им организации, но по сути отводит на сторону часть имущества, которое в иной ситуации должно было бы принадлежать юридическому лицу. Обычно для привлечения директора к ответственности за нарушение обязанности лояльности в связи с совершением сделки, в которой имелась его заинтересованность, требуют установления одновременно двух моментов: 1) наличие конфликта интересов; 2) наступление негативных последствий от совершенной сделки; сам по себе факт наличия конфликта интересов еще не означает, что такая сделка автоматически порождает убытки для юридического лица Основная часть дел, где требования истцов о взыскании убытков с директора удовлетворяются, сводится либо к продаже директором имущества подконтрольному директору же лицу по заниженной цене, либо к приобретению управляемым директором юридическим лицом чего-либо по завышенной цене от связанного с директором лица, т. е. к приложению той же самой логики «продать подешевле, купить подороже» к иным договорам (займам, аренде, услугам, подрядам и т. д.).

   В частности, директор признавался виновным и был обязан возместить убытки в следующих случаях:

   – при отчуждении недвижимого имущества юридического лица в пользу своего аффилированного лица по существенно заниженной цене;

   – при продаже от организации по существенно заниженной цене (в конкретном деле в 14 раз) автомобиля в свою пользу или в пользу супруги,

   – при отчуждении иных транспортных средств и техники (при занижении цены в 600 раз),

   – при продаже нескольких единиц техники по невыгодной цене (в конкретном деле три единицы самоходной техники за 100 руб.) подконтрольному участнику корпорации лицу;

   – или приобретении работнику – родственнику директора за счет средств компании автомобиля, который затем сдается компании в аренду;

   – при организации за счет корпорации своих личных поездок, не носивших делового характера,

   – при заключении договоров на оказание услуг организации с родственниками директора без соответствующего одобрения участников корпорации;

   – при оплате за счет организации услуг адвоката, оказанных в пользу директора;

   – при оплате лечения и обучения членам семьи директора за счет управляемой им организации, если необходимость обучения конкретной специальности (тем более родственника – сына директора) для нужд самой организации не обоснована ответчиком-директором;

   – при сдаче в аренду земельного участка организации в пользу аффилированного лица по заниженной цене (в конкретном деле в пять раз);

   – при сдаче в аренду складских помещений организации в пользу аффилированных и подконтрольных лиц по заниженной цене, после чего аффилированные лица сдавали в субаренду те же площади третьим лицам по более высокой ставке (в конкретном случае почти в два раза);

   – при передаче в залог имущества организации в обеспечение возвратности займов самого директора, а не займов организации, особенно если на предмет залога впоследствии было обращено взыскание из-за неисполнения директором своих обязательств по займам как физическим лицом – заемщиком;

   – при передаче в счет погашения долга перед аффилированным с директором лицом недвижимого имущества, ранее переданного в залог в обеспечение займа, когда его реальная стоимость почти в 10 раз превышала сумму долга, причем от ответственности директора не спасло даже то, что ранее такая передача была совершена по мировому соглашению, утвержденному судом в рамках другого дела: есть убыток у юридического лица и конфликт интересов директора – есть ответственность директора;

   – при передаче имущества аффилированному лицу директора в счет погашения задолженности, которая возникла в результате подлога бухгалтерских документов, хотя документально долг юридического лица перед аффилированным лицом директора не подтверждается;

   – при получении директором значительных сумм под отчет, при этом когда другой участник потребовал предоставить отчет о расходовании денежных средств, внутри организации странным образом с разницей в один-два дня случилось затопление документов бухгалтерии, а затем поломка компьютеров с выходом из строя жестких дисков, причем директор – несмотря на наличие корпоративного конфликта – не предпринял вообще никаких действий, направленных на восстановление бухгалтерских документов ни на бумажных, ни на электронных носителях;

   – при безвозмездной передаче векселей, передаче иного имущества без встречного предоставления и невзыскании долгов с аффилированных с директором лиц;

   – при перечислении денежных средств от юридического лица аффилированным лицам директора в отсутствие каких-либо оснований для таких переводов либо по договору, который впоследствии был признан недействительным как сделка с заинтересованностью, а равно по договорам, заключенным директором с подконтрольными лицами для вида, когда реальной целью являлось обналичивание денежных средств, принадлежавших юридическому лицу;

   – при выдаче займов аффилированным лицам директора и непринятии мер ко взысканию сумм задолженностей с таких лиц, после чего сроки исковой давности истекали, а задолженность признавалась задавненной; когда директор приобретал за счет средств юридического лица что-либо для себя: страховку для своего личного автотранспорта, дизельное топливо для личных нужд; гасил проценты по своей ипотеке за счет средств управляемой организации;

   – выполнял за счет организации работы, результат которых был важен для имущества директора, а не самой организации;

   – производил отчуждение товаров, ранее приобретенных юридическим лицом, в пользу аффилированного с директором лица дешевле, чем они были приобретены, хотя исходя из рыночных цен могли быть проданы дороже;

   – совершил договор уступки прав требования, чтобы погасить долг по кредиту, выданному на другое лицо, подконтрольное директору;

   – допустил отчуждение прав по договорам долевого участия в строительстве, когда такие права были отчуждены в пользу связанных с ним лиц по более дешевой цене в сравнении с той, по какой их получило в свое время юридическое лицо;

   – оплатил программу для ЭВМ, которая в итоге была поставлена другому юридическому лицу, подконтрольному только самому директору;

   – продал без согласия участников общества имущество, которое до этого приносило регулярный доход, так как сдавалось в аренду;

   – аффилированная с ним и управляемая им организация осуществляла конкурирующую деятельность, продавалась однородная продукция с использованием подконтрольной организации, на которой оставалась прибыль от торговой наценки;

   – сдавал в аренду имущество юридического лица по заниженной цене в пользу подконтрольного ему лица или самого себя;

   – сдавал управляемому юридическому лицу имущество в аренду по завышенной цене (в конкретном деле более чем в 50 раз);

   – заказал у аффилированного с ним лица разработку проектной документации для юридического лица, которую в итоге оказалось невозможно использовать;

   – изменил (путем заключения дополнительных соглашений) условия ранее заключенного договора аренды, после чего управляемое им юридическое лицо недополучило доходы, которые в иной ситуации были бы получены;

   – заключил договор тайм-чартера судна по завышенной цене с организацией – собственником судна, в которой участвует родственница такого директора, вместо того чтобы арендовать такое же судно по существенно более низкой цене у не связанного с директором собственника схожего судна;

   – вместо того чтобы погасить немедленно долг, образовавшийся у юридического лица, у которого не было на тот момент проблем с наличием свободных средств, если такой долг возник перед супругой директора по законному основанию, он предпочел не делать этого, в результате чего юридическое лицо было обязано выплатить впоследствии проценты на этот долг, что породило убытки для организации;

   – заключил агентский договор между юридическим лицом и его же директором, выступающим на стороне агента, по условиям которого юридическое лицо было обязано платить 7 % с каждой сделки директору-агенту;

   – передал подконтрольной компании транспортное средство в счет исполнения соглашения о зачете по фактически отсутствующему долгу, подтвержденному сфальсифицированным актом сверки взаимных расчетов с подделанной подписью бухгалтера компании-должника, т. е. фактически способствовал выводу ликвидного актива;

   – в результате последовательно заключенных (и впоследствии признанных недействительными) сделок с использованием технической фирмы для прикрытия необходимости одобрения сделки, в отношении которой имеется заинтересованность, отчужденное недвижимое имущество перешло компании, участники и директор которой являлись заинтересованными в совершении сделки по отношению к продавцу, что лишило последнего возможности сдавать объекты в аренду и извлекать доход, который был квалифицирован в качестве упущенной выгоды.

   Сам по себе факт заключения сделки, в совершении которой имеется заинтересованность, в отсутствие необходимого одобрения не образует необходимый состав для взыскания убытков. Так, если директор передаст аффилированному лицу объект в аренду без одобрения вышестоящего органа управления, однако сделка не будет являться убыточной (цена если и отличается от рыночной, то незначительно) и не приведет к иным неблагоприятным последствиям (арендатор своевременно платит), то в иске будет отказано. Однако если директор сдаст в аренду имущество компании своего супруга и не будет предпринимать действия по получению платы, то долг могут взыскать с него. Намеренное использование директором в качестве промежуточного звена подконтрольной компании, которая получила необходимые технические условия, в результате чего подключение общества к трансформатору зависит от ее участия, может повлечь для директора обязанность компенсировать убытки в размере стоимости получения технических условий.

   Наконец, по модели сделки с заинтересованностью может совершаться не только двусторонняя сделка – договор, где на одной стороне выступает юридическое лицо, а на другой – подконтрольное ему лицо. К тем же последствиям, выгодным для директора, но убыточным для юридического лица, могут приводить односторонние распорядительные действия директора. Если в рамках реорганизации в форме преобразования АО в ООО директор своими действиями делает так, что акции конкретного акционера не участвуют в конвертации, при этом директор преследует цель добиться конвертации, при которой он получает сравнительно большую долю в капитале ООО после реорганизации, а затем пострадавший акционер добивается взыскания убытков с самой организации, то убытки от такого поведения директора, нарушившего лояльность к корпорации, будут отнесены в итоге на него, даже несмотря на то, что никакой двусторонней сделки не совершалось.

   Следующая группа практических ситуаций, связанных с нарушением лояльности юридическому лицу, относится к тому, что в зарубежной литературе корпоративного права принято именовать присвоением, или узурпацией, корпоративных возможностей (usurp corporate opportunities): речь в таком случае обычно идет о том, что директор в силу уникального положения, которое он занимает при управлении делами компании на ежедневной основе, может присвоить себе те коммерческие возможности, которые уже есть у юридического лица или должны причитаться управляемой организации, однако, действуя недобросовестно, своекорыстно, опять-таки подменяя интерес корпорации собственным интересом, присваивает, уводит те бизнес-возможности, к которым он бы не имел доступа, не будь он директором конкретной корпорации. Обычно на практике такие примеры сводятся к следующему: переключение бизнеса на иное лицо, подконтрольное директору или его аффилированным лицам; задваивание бизнеса за счет создания фирмы-двойника, подконтрольной директору, и перевода на нее бизнеса управляемого юридического лица; неиспользование бизнес-возможностей, доступных для корпорации (например, через неподачу документов на конкурс); создание ложных информационных поводов и направление уведомлений, вводящих в заблуждение контрагентов; и т. п.

   Так, в судебно-арбитражной практике можно обнаружить довольно интересные дела, поражающие креативностью мышления недобросовестных директоров и оригинальностью придумываемых ходов, посредством которых присваиваются бизнес-возможности управляемой корпорации. В их числе случаи, когда:

   1) директор создает организацию-двойника: учреждается компания, как правило, имеющая название, схожее до степени смешения (в конкретном деле к ранее созданному ООО «ПромТехСервис» директор создал ООО ПКФ «ПромТехСервис», в другом деле наряду с ООО «КИПС-2», ключевым подрядчиком, существовало ООО «КИПС», которое получало субподряды на те же работы в ущерб коммерческим интересам подрядчика), после чего директор убеждает контрагентов организации начать вести хозяйственную деятельность с вновь созданной или другой фирмой, на деле полностью подконтрольной ему, тем самым добиваясь перевода бизнеса из управляемой организации на подконтрольное ему лицо; директор может добиться перевода бизнеса также путем перенесения центра прибыли на подконтрольные ему организации: так, управляемая организация может быть подрядчиком, однако директор заключает множество субподрядных договоров с подконтрольными ему лицами, в итоге вроде бы бизнес остается у прежней организации, но маржа уходит на сторону; обычно уже после отстранения от должности такого директора к нему предъявляются иски о возмещении убытков, равных ущербу от такого увода бизнеса;

   2) директор во время нахождения в должности исполнительного органа организации начинает вести на месте того же офиса бизнес от имени другой подконтрольной ему организации, имеющей схожее наименование (пусть не полностью совпадающее), более того, основную часть расходов по аренде помещений продолжает нести то юридическое лицо, для управления которым был избран директор, а новая фирма заключает для вида договор аренды лишь на незначительную часть площадей; до назначения такого директора юридическое лицо было успешным, являлось одним из лидеров, а в течение нескольких лет, пока им управлял директор, наблюдался существенный спад выручки – все это в совокупности с иными обстоятельствами, оцененными судами, послужило основанием для взыскания с директора убытков в пользу корпорации; директор может не только экономить на аренде, но и использовать сотрудников управляемой им организации для работы на подконтрольное ему лицо, направлять их в командировки за счет управляемой организации, даже если они ей не были нужны, а также задействовать отмеченный выше механизм перевода бизнеса с одной организации на другую за счет убеждения контрагентов перезаключать договоры на новую организацию; причем если такому директору доверили управление двумя организациями, то он может увести бизнес в подконтрольное ему лицо сразу из двух фирм. Правда, в другом деле, во многом схожем по фактическим обстоятельствам, суды не усмотрели вины руководителя юридического лица в том, что договоры по одному и тому же профилю бизнеса заключались директором с фирмой-конкурентом, отметив, что одни и те же лица наряду с самим директором работали в управляемом директором юридическом лице и при этом являлись участниками фирмы-конкурента, поэтому, видимо, директор не должен быть единственным виновным в том, в чем также участвовали иные лица; аналогично суд отказал во взыскании убытков и за перевод части бизнеса на подконтрольную директору компанию, так как тот смог доказать, что вновь созданная корпорация использовалась для диверсификации деятельности, часть прибыли от которой причиталась и первой компании, в защиту которой выступали истцы;

   3) директор-акционер совместно со своим близким родственником осуществляют совместные действия, в результате которых создается новое юридическое лицо со схожим наименованием для осуществления аналогичных видов деятельности, участником и руководителем которого становится этот близкий родственник, при этом новая компания фактически выполняет работы силами лиц, которые продолжают быть трудоустроенными в первой компании;

   4) директор, не ставя в известность единственного участника управляемого им ООО, но при этом с ведома или по указанию руководителя бизнес-направления в юридическом лице – единственном участнике ООО (в конкретном деле – начальника авиазаправочного бизнеса), производит перезаключение договоров на поставку авиатоплива: до того прямые договоры с покупателями и потребителями перезаключаются путем добавления посредника, в итоге маржа от поставок продукции начинает оседать на таком посреднике, а организация-поставщик, которую возглавлял директор, в течение продолжительного периода времени недополучала прибыль; когда изменение схемы поставки было выявлено менеджментом единственного участника ООО, директор ООО и его куратор были привлечены к ответственности на всю сумму недополученной прибыли, поскольку подобные действия директора не были направлены на достижение цели деятельности коммерческой организации – извлечения прибыли от основной деятельности;

   5) директор учреждает со своей супругой новое юридическое лицо, в котором становится руководителем, а затем от имени новой компании заключает договор оказания услуг с первой компанией, после чего увеличивает стоимость этих услуг. Затем от имени этой новой компании подает иск о взыскании долга с первой компании, которая, в свою очередь, предъявляет иск о взыскании неосновательного обогащения, так как услуги фактически в полном объеме не оказывались. Первое общество взыскало убытки с директора в виде разницы между стоимостью выполненных работ новой компанией и суммой, которая была уплачена за эти работы;

   6) директор, не ставя в известность участников управляемой им организации, при этом являясь также директором в другом юридическом лице, заключает одновременно договоры на оказание одних и тех же услуг и на одних и тех же условиях (кроме цены), причем с разными контрагентами. Правда, странным образом в договорах, заключенных с обществом, подконтрольным директору, цена оказывалась всегда выше, чем в обществе, где директор был наемным менеджером. При этом, управляемое им общество оказывало те же услуги, но по более низкой цене, в пользу общества, подконтрольного директору. Соответственно, в рамках такой схемы директор узурпировал бизнес-возможности по заключению наиболее выгодных договоров на подконтрольное ему лицо, а вверенное для управления общество использовал для оказания услуг по заниженным ценам, фактически перенося центр прибыли на свою организацию;

   Конец ознакомительного фрагмента.


Понравился отрывок?