Сказка о невесте Полоза

От судьбы не убежишь – коли дана клятва, так придется сдержать ее, став женою самого Змия. Но разве Полоз не выдумки, что малым детям на сон грядущий сказывают? А если и существует, то далека дорога до его терема, да еще скована льдом. Только не снять Марне с пальца колдовского перстня, не отказаться от обещания, данного на заветной поляне. Предстоит девице дорога дальняя: сквозь леса и болота, туда, где нет тропинок хоженых, а только туман и сказка, поросшая сон-травой да зельем змеиным…
Издательство:
SelfPub
Год издания:
2019

Сказка о невесте Полоза

Глава 1. Невеста Полоза

   Ой, берите меня да под рученьки,

   И ведите к нему, нежеланному…

   К незнакомому да могучему.

   Ай, к тому, чьи глаза пламенем горят,

   О змеиной любви нынче говорят.

   Крылья чьи до небес распростерлися,

   Семь накрыли колец тела гладкого.

   С чешуей краше чистого золота…


   Что скажу я ему, онемевшая?

   Как пойду под венец, бездыханная?

   Голосят безутешно подруженьки…

   Видно быть мне невестою Полоза,

   Обнимать по ночам тело жаркое,

   Да тесемки вплетать в гриву шелкову…

   Чтобы спал до весны муж мой ласковый,

   Околдованный песнями-сказками…


   Звонкая песня бубенцов безудержной пляскою разливалась в морозном лесном воздухе, распугивая птиц и зверье на десятки верст вокруг… Кони бежали весело, и вознице почти не приходилось хлестать их по крутым в яблоках бокам.

   Мороз крепчал, потрескивая ароматными еловыми шишками и сухими ветками столетних дубов, уснувших до весны. Странники на санях плотнее кутались в платки да шубы, а мужчины посвистывали пронзительно бегущим за обозом собакам, чтобы те не отставали от упряжек…

   Но ни ясное синее небо, ни хрупкие узоры, спряденные зимою из скованных льдом рек, не радовали Марну в тот день. Девушка ехала на санях, опустив долу серые, полные печали очи, и не смотрела по сторонам. Ей было все равно, сломаются ли по дороге гибкие деревянные полозья, застанет ли санный караван на пути метель. Пусть бы даже на них напали голодные волки, и тогда Марна не вскрикнула бы от испуга. Все лучше, чем выходить замуж за немилого, да еще и разбойника, разоряющего мирные окрестные земли. И хотя она в глаза не видела своего жениха, но с детства много слышала о злом нраве Лиховрана.

   Бывало, он жег деревни, оставляя людей без еды и крыши, грабил города и убивал коварно, со спины, посылая вслед богатырю отравленную стрелу. Что было нужно злодею – неведомо, ведь он налетал, как буря, унося с собой чужие богатства, а иногда и жизни. В разграбленных городах Лиховран не оставался и ночи, возвращаясь всегда в свое каменное логово, которое, говаривали, крылось где-то в сырых северных пещерах у кромки Заветного леса.

   А этой осенью, когда клены и дикий виноград пылали багрянцем, прибыл в деревню Марны посыльный Лиховрана, который принес в дом девушки лихую весть.

   – Лиховран намерен жениться! – нагло ухмыляясь, заявил всадник, не спешиваясь с коня. – И в жены ему не девку какую надобно, а первую красавицу. А коли краше, чем единственная дочь здешнего старшины, не сыскать в округе, ей и быть женою повелителя. На зимнее солнцестояние отправляйте свадебный обоз с невестою во владения Лиховрана. А не сделаете, так к весне не будет на месте вашей деревни ничего, кроме черного пепелища!

   Сказал так всадник и уехал прочь, щелкнув шпорами… А у Марны, стоящей на крыльце, оборвалось сердце. Ведь это ее отец был старшиною деревни, а больше не было у него детей. Выходит, ей зимой и ехать в берлогу злодея Лиховрана!

   Отгорела листвою осень, стала Марна обреченно ждать холодов. Люди в деревне погоревали немного, да и забыли, ведь их беда обошла стороной. А старый отец Марны поначалу кричал, стуча кулаком по столу, что не пойдет его единственная дочь за убийцу-разорителя. Хотя и сам хорошо понимал – нет у него выбора. Можно только смириться с бесправным решением Лиховрана – либо умереть.

   Потому не по годам мудрая Марна убедила батюшку, что до зимы еще далеко, и она обязательно что-нибудь да придумает. А потом, с первым снегом, успокаивала отца, что, верно, Лиховран не так страшен, как молвят. И может, когда она станет его женою, он прекратит разорять окрестные селения.

   И вот, с приходом зимнего солнцестояния, старшина деревни уже думал, что не так уж жестоко отдать Марну за лиходея. Она умна и придумает, как спасти себя и односельчан. Пускай ему было жаль своего ребенка, но в лице ее он не видел страха – холодным упорством горели серые глаза.

   Конечно, на самом деле горько было девушке восемнадцати зим отроду неволить себя, ведь о злом нраве ее будущего жениха складывали басни. Но Марна знала, что, ослушавшись злодеева слова, навлечет беду на всю деревню. А отцу ее будет только сложнее расстаться с дочерью, если станет она рыдать да голосить.

   Между тем вода на реке затянулась хрустальною коркой, и незаметно под порог Марниного терема подкрался назначенный день. Однажды утром девушка повелела людям собирать в дорогу свадебный обоз. Батюшка уже не отговаривал ее, а только вздыхал тяжело и уходил в дом, чтобы не видеть, как в гриву резвых коней вплетают пестрые свадебные ленты…

   Вспомнив отца, Марна совсем запечалилась, но сейчас не время было плакать. Она знала – коли даст волю слезам, то никто не сможет ее унять. А этого допустить никак нельзя. Люди ее, лишь глядя на госпожу, оставались спокойны, ведь им предстояло ехать в берлогу самого Лиховрана.

   Потому серые, как дно реки, глаза Марны оставались сухими. И только колдовская вода переливалась в них прозрачною дымкой.

   – Тпру! – резкий окрик вырвал девицу из невеселых раздумий. Она подняла голову, скидывая с себя ледяное оцепенение.

   Одни за другими сани встали, впереди началась возня и суматоха.

   – Что случилось, Витко? – потянула Марна за рукав своего юного возницу.

   – Кажись, деревья повалило бурей прямо на дорогу, госпожа. Я сбегаю, погляжу. – Проворный хлопец живо спрыгнул в снег и побежал вперед, к завалу.

   Путница осталась одна среди резных сундуков и свадебных свертков с приданым.

   Впереди, на дороге, мужчины уже начали растаскивать черные, искореженные ветром и временем стволы, но деревья крепко сплелись корнями, не желая размыкать посмертные объятия. А тем временем небо давно потеряло свою лазурь, и низкие темные облака грозили обрушиться на людей метелью или даже чем-то более страшным.

   Марна потянулась и встала. От долгого неподвижного сидения на санях у нее ломило все тело, хотелось пройтись немного, чтобы размяться. Стоило ей только ступить на землю, как у ног завертелась пушистая белая лайка со свернутым задорным бубликом хвостом. Девушка наклонилась погладить рукой в варежке острые собачьи уши.

   – Ну что, Белка, замерзла?

   При звуке хозяйского ласкового голоса та подскочила радостно и понеслась вслед за Марной кругами, то и дело путаясь у нее под ногами. Девушка нежно похлопала по крупу лошадку, усердно тащившую ее сани всю дорогу от деревни, и тихо прошла мимо спящей на соседней подводе няньки-кормилицы.

   Когда она добралась до головы обоза, уже вовсю валил снег.

   – Там, в низине, дороги совсем нет. Видно, последняя буря повалила целую чащу, и нам не разобрать сегодня этих завалов, – виновато сказал Витко, опустив голову, когда хозяйка обоза подошла к намертво сплетенным корягам.

   – Тогда поедем в объезд, – предложила она.

   – Долго возвращаться, госпожа, – ответил крепкий возница, застенчиво комкая в руках овечью шапку. Он был намного старше Витки и хорошо знал эти леса.

   – Ну так двинемся через чащу, – твердо молвила Марна.

   – Нельзя, хозяйка! – испуганно воскликнул мужчина. – Не ровен час, начнется метель, и мы потеряемся в глуши. Кроме того, сани легко могут застрять в кустах и корягах.

   – Что же делать? – устало спросила девушка.

   – Переждем вьюгу и повернем назад, – вступил в разговор третий возница, который управлял санями с провизией.

   – Так и быть, – махнула рукой девица. – Делайте, как знаете.

   Она развернулась и зашагала к своим саням. Лайка, поскуливая, крутилась у ее ног.

   – Раз уж мы здесь надолго, – тихо молвила самой себе Марна, – можно и по лесу прогуляться. Идем, Белка!

   И она легко ступила с укатанной скользкой дороги на мягкий снежный покров. Кабы старую ее няньку не сморил сон, она непременно задержала бы Марну, принявшись голосить, что негоже девице расхаживать одной по лесу. Но Любушка крепко спала, а возницы и их помощники были слишком заняты расчисткой пути. Кроме того, снег валил густо, скрывая мир от людских глаз уже на несколько саженей вокруг.

   Искусно сшитая Марнина шубка цеплялась подолом за кусты и ветки, но девушка шла, не останавливаясь. Лес стоял притихший, затканный наглухо снегом, словно овечьей шерстью. Черные верхушки деревьев слегка покачивались на ветру, а под ногами путницы хрустели сухие сучья. Больше вокруг не слышалось ни звука.

   Белка, бежавшая поначалу за хозяйкой, запропастилась куда-то. Быть может, заприметила заячьи следы или просто испугалась непривычной дикой тишины Заветного леса. Про его чащобы местные сказывали диковинные истории, которыми тешили, а иногда и пугали малых детей перед сном. Говорили, будто творятся здесь дива дивные. То огонь горит ночью на лесной поляне, то звери дикие по-человечьи разговаривают.

   Но Марна не думала об этом, когда шагала в глухую лесную чащу. Она шла зло и упрямо, не глядя по сторонам, словно пытаясь затоптать свое неотвратимое невеселое будущее.

   Опомнилась девушка, только когда дубы и осины вокруг нее встали непроходимой черной стеной. Марнину голову и плечи платком покрывал снег, а ветер крепчал. С треском раскачивались столетние деревья, и сумерки наползали слепым маревом.

   Лишь сейчас поняла сердешная, как устала она и замерзла. Ладони в вязаных варежках не разгибались от стужи, щеки горели, а темные волосы, выбившиеся из косы, сделались седыми от инея.

   – Белка! – звонко позвала девушка, но голос ее утонул в метели и глухих зимних сумерках.

   Внезапно Марна услыхала отголоски нежного певучего звука, похожего на музыку колокольчиков. Не раздумывая, она пошла на этот чарующий звон, и вскоре впереди замаячил теплый огонек.

   Испуганная девушка так обрадовалась, что даже не подумала об опасностях, подстерегающих в чащобе. Бегом она бросилась к огню и у самой кромки лужайки встала, как вкопанная.

   Посреди зеленой поляны горело желтое веселое пламя. Вокруг деревья шумели зелеными ветвями, и колосились травы. Диковинные лесные цветы нежно покачивали хрустальными головками, издавая тот самый волшебный перезвон, который услышала Марна в дремучей чаще.

   Занимая большую часть лужайки, на земле был разбит богато расшитый узорами алый шатер. Его полог откинут, и внутри, среди одеял и подушек, высились стеклянные кувшины и бутыли, резные чаши и серебряные блюда, полные диковинных яств и напитков.

   Вокруг шатра важно расхаживали пестрые райские птицы и чинные павы. В траве мирно спали зайцы и рыжие лисы, а на краю поляны стоял, взирая Марне в лицо безо всякого страха, величавый олень.

   Не веря своим глазам, путница ступила под сень сладко цветущей липы и приблизилась к огню. На лужайке царило настоящее лето, и девушка тут же скинула на землю меховую шубу и теплый платок. Колокольчики в траве не перестали наигрывать тонкую мелодию, а лишь начали покачиваться в другую сторону, сменив грустную песню на веселые летние напевы.

   Марне казалось, она видит сон. Верно, девушка заснула в лесу, и это последнее в ее жизни одурманивающее наваждение… Так тому и быть. Даже смерть намного лучше замужества с Лиховраном!

   – Что же ты стоишь, девица? Присядь, наконец!

   Голос явился так неожиданно, что мгновенно вырвал Марну из раздумий о смерти. Девушка подскочила и зажала рот рукою, чтобы не вскрикнуть.

   В глубине шатра, на шелковых подушках, сидел молодой мужчина и глядел прямо на нее. Все это время он оставался неподвижен, потому Марна и не заметила его, ослепленная чудесным убранством поляны.

   Девушка попятилась, готовая в любую минуту бежать прочь, позабыв даже про шубу и теплый платок. Но незнакомец не двигался.

   – Не стой столбом. Ты, верно, замерзла, – мирно сказал он.

   – Кто ты? – только и смогла прохрипеть испуганная Марна.

   – Имя мое ничего не скажет тебе. Я не убийца и не разбойник. И, так же, как и ты, пришел на эту луговину, чтобы укрыться от непогоды.

   – Неужто, марь… – все еще не веря своим глазам, прошептала девушка и сложила пальцы в тайный знак, отгоняющий злых духов.

   Незнакомец весело и звонко рассмеялся.

   – Вот неразумная! Ведомо, что любая марь сгинет при свете солнца или огня. А я сижу у самого костра. Какое же из меня привидение?

   – Не смей называть меня глупой! – топнула ногой Марна. Страх ее понемногу проходил, уступая место непокорности. – И не смейся надо мною. А чтобы не морочить даром, мог бы представиться!

   – Ну прости, девица, – улыбнулся хозяин шатра. – Обидеть тебя и в мыслях не было. Мое имя – Хмель. Не бойся, я не трону тебя.

   – А я и не боюсь! – Марна гордо задрала подбородок, уняв, наконец, дрожь в руках и коленях.

   – Тогда присядь рядом, раздели со мной ужин.

   Девушка все еще стояла у самого края поляны, спиной чувствуя ледяную зимнюю стужу. А впереди уютно потрескивал радушный костер, и в листве беззаботно распевала ласточка.

   – Откуда же ты здесь? – глядя на птицу, изумленно воскликнула путница.

   Она и правда очень устала и не могла больше скитаться по темному лесу, охваченному свирепой вьюгой.

   – Я присяду, – спокойно молвила Марна, – но есть не буду.

   – Неужели яства не по вкусу? – пряча улыбку, спросил юноша.

   – Не в этом дело, а просто я не голодна.

   – Ну, как знаешь… – Хмель взял с тарели заморскую снедь и наполнил росой из кувшина свой кубок.

   Во все глаза смотрела Марна на хозяина шатра, не в силах оторвать от него взгляд. На шелковую его рубашку был накинут диковинный заморский кафтан до колен, отороченный цветною тесьмой. Высокие сапоги с отворотами да загнутыми кверху носками совсем не истоптаны. А на пальце левой руки мшисто-зеленым светом переливался перстень с драгоценным камнем.

   Волосы у Хмеля были длинные и такие светлые, словно их выливали из золота. Курчавые локоны ниже плеч свободно распущены. Ни в одной из знакомых Марне деревень мужчины не носили подобных одежд и, тем более, причесок. Да и одет молодец не по-зимнему, и в здешнем лесу замерз бы в мгновение ока.

   Но самое странное, что приметила девушка, – глаза незнакомца. Были они янтаревые, как огонь, как душистая смола деревьев, как каменья, что носила она вместо бус в детстве, только еще ярче. Глаза эти сияли пламенем, которое разгоралось сильнее от каждого движения. И была в них скрыта такая сила, что ни зверь, ни птица не смогли бы выдержать этот взгляд.

   Насмотревшись вдоволь, Марна, наконец, стала замечать еду. Рядом с ней на блюде горкой высились чужеземные плоды. Они пахли так сладко и заманчиво, что девушке пришлось отодвинуть тарель.

   – Съешь хоть что-нибудь, – ласково предложил Хмель.

   – Не стану, – упрямо ответила она. – Неужто не знаешь, что бывает, если отведать яств на волшебной лесной лужайке?

   – Не знаю… – пожал плечами юноша. – Расскажи мне.

   – Больше никогда не сможешь вернуться домой.

   – А ты, значит, очень хочешь возвратиться? – вкрадчиво спросил молодец.

   Марна задумалась, и на лицо ее снова вернулась печаль.

   – Ну, хорошо, – хлопнул в ладоши Хмель, и перед девушкой появился тонкий хрустальный кубок, до краев наполненный густой огненной жидкостью. – Тогда выпей со мной меду. Хотя бы согреешься.

   Гостья взяла в руки чашу, напиток в ней искрился и на вид казался невероятно вкусным. Мысленно махнув рукой на все поверья, слышанные в детстве, девушка пригубила душистый мед из кубка, а затем залпом допила его. Терять ей было нечего, а отчаянье, как известно, плохой советчик.

   – Выпей еще, – предложил Хмель, разделывая ножом запеченную на огне птицу с яблоками.

   Сосуд в руке Марны снова оказался полным.

   – Ты колдун? – спросила уже без удивления девушка, опрокидывая второй кубок.

   – Не совсем, – уклончиво ответил Хмель. – Но кое-что умею.

   – Ты убьешь меня? – все тем же ровным голосом задала вопрос гостья.

   Хмель заливисто расхохотался.

   – Делать мне больше нечего! Говорю тебе, что пережду на поляне бурю и отправлюсь восвояси, только меня и видали. А ты пойдешь своей дорогой.

   – Лучше бы я замерзла в лесу… – горько вздохнула девица, допивая третью чашу меда.

   Щеки ее раскраснелись от тепла и крепкого напитка, а темные волосы в беспорядке рассыпались по плечам.

   – Что же так? Я думал, ты желаешь вернуться домой.

   – Желаю. Да только нельзя мне возвращаться. Иначе к весне не останется и камня от моей деревни!

   – Неужто? – лукаво удивился Хмель, наполняя кубок своей гостьи вином из кувшина. Но захмелевшая Марна не замечала его искусной игры.

   – Я должна выйти замуж за Лиховрана, – девушка в слезах упала на мягкие подушки и закрыла лицо руками. – Иначе он убьет всех моих соплеменников!

   – Беда… – задумчиво протянул молодец.

   – Да только рядом с ним я жить не смогу. Он душегуб и, чует мое сердце, замучает меня до смерти.

   – Что же ты согласилась ехать? – с показным недоумением спросил Хмель.

   – Жалко мне своего отца. Лиховран ведь погубит его, и Витко, и Любушку… А потом увезет меня силой. Уж лучше одна смерть, чем множество.

   – Видать, доля твоя такая. И ты с ней смирилась.

   – Не смирилась! – крикнула, словно безумная, Марна, вскакивая на ноги. – Да только что мне делать? Я бы и за самого Змия замуж пошла, лишь бы не видеть злодея Лиховрана!

   Хмель медленно, словно змея, поднялся с подушек. Глаза его сверкнули золотым огнем.

   – Так бы и пошла? – недоверчиво переспросил он.

   – Клянусь тебе всеми чудесами, виденными здесь, – воскликнула разгоряченная путница.

   – А не боишься становиться женою Змия?

   Но мед уже ударил Марне в голову, развязав ей язык, давая волю ее строптивому нраву.

   – Не боюсь. Если хочет, пусть прямо сейчас меня забирает, да только людей освободит от Лиховрана проклятого!

   – Быть по твоему, – твердо сказал Хмель, враз сделавшись серьезным. – Коли ты согласна стать невестою Полоза, вот тебе кольцо змеиное.

   Он подошел к девушке и надел ей на безымянный палец свой перстень с обсидианом.

   – Клятву твою я принимаю. Ты же возвращайся домой и ничего не бойся. Больше никогда Лиховран не потревожит никого в этих краях. А на весну жди посыльных. Придут за тобой слуги Змиевы, чтобы провести тебя в его владения. Тогда и посмотрим, чего стоит твое обещание. А до тех пор – прощай!

   Марна вскрикнула, увидев ближе глаза Хмеля. Больше не были они человечьими, но горящими змеиными.

   Он отпустил ее руку, и голова у девушки закружилась. Мир вокруг завертелся: и сказочная поляна с чудесными яствами, и райские птицы с разноперыми хвостами слились в безумную пляску. Колокольчики в траве теперь звенели так пронзительно, что от этого звука раскалывалась голова. Костер на лужайке полыхнул до самого неба, и вдруг все исчезло в темноте. Марна провалилась в глубокий сон.

***

   Очнулась девушка от того, что Белка лизала ей ладонь горячим языком и жалобно скулила. Марна лежала в небольшой берлоге на куче сухих листьев, а кругом белел снег. Ветер стих, воздух в лесу был чистым и прозрачным.

   – Неужели я провела здесь ночь? – прошептала девушка, поднимаясь с земли. – Как же я не замерзла насмерть?

   Собака металась рядом, не помня себя от радости.

   Марна огляделась. Вокруг была обыкновенная луговинка, каких много в лесу. Ни тебе следов кострища, ни шатра. Спящие дубы поскрипывают голыми ветвями, замерев до весны. И липа совсем не похожа на цветущее дерево, под сенью которого путница сиживала прошлой ночью.

   – Неужели сон? – с какой-то щемящей тоской подумала девица. Но тут ее взгляд упал на тяжелый драгоценный перстень на безымянном пальце.

   Злато сверкало на солнце, а огромный темно-зеленый обсидиан переливался, словно вода в илистом заколдованном пруду.

   Марна долго смотрела на подарок Хмеля, надеясь припомнить все, что было сказано накануне. Но в памяти ее всплывали только последние слова юноши.

   – Видать, придется мне стать невестой Змия, – сказала девушка, теплее кутаясь в шубу, и Белка притихла рядом с хозяйкой.

   Без труда Марна нашла дорогу к своему обозу. Люди ее провели ночь на санях и думали, что госпожи уже нет в живых. Больше всего сокрушалась старая кормилица.

   – Что же это творится? Пойти в лес прямо в метель! Ты ведь погибнуть могла!

   – Не плачь, Любушка, жива я. – Марна отстранилась от рыдающей няньки и влезла на сани.

   – Слушайте меня! – громко крикнула она. – Поворачивайте коней – мы возвращаемся домой!

   Сбитые с толку пропажей, а затем и чудесным возникновением хозяйки, люди молча кинулись выполнять распоряжение. И спустя четверть часа отряд уже ехал назад, весело звеня бубенцами на морозе.

   Марна сидела на сундуках задумчивая и молчаливая. Даже Любушка ничего не решалась спрашивать у нее.

   Прозрачные глаза девушки прояснились. И никто не видел, как на пальце ее, под варежкой, золотистой змейкой свернулся обсидиановый свадебный перстень – залог клятвы, данной однажды Хмелю.

Глава 2. Вслед за змеями

   И рад, и удивлен был Марнин отец, когда дочь его вернулась домой живой и невредимой. Но как бы он ни подступался с расспросами, она только отвечала:

   – Не тревожьтесь, батюшка. Я ведь обещала что-нибудь придумать. Теперь коварный Лиховран не тронет нашу деревню.

   А про себя Марна могла только надеяться, что слова ее правдивы. До сих пор она с трудом верила в чудесную ночную встречу на колдовской поляне. И порой Хмель казался девице лишь мудреным сном.

   Но когда Марну одолевали сомнения, она любовалась украдкой драгоценным обсидиановым перстнем, и тревога отступала. Хоть кольцо и пришлось снять с пальца, чтобы отец да односельчане не любопытствовали, но отчего-то владелице тяжело было расстаться с драгоценностью. Посему она продела сквозь ободок крепкую шелковую нить и спрятала перстень на груди, под платьем.

   Неугомонные дни то быстро бежали, словно резвые кони, то тянулись невыносимо медленно. А ночи совсем не давали Марне покоя. Глядя в синее морозное небо, девушка думала о том, сдержал ли свое обещание Хмель и удалось ли ему одолеть хитрого Лиховрана. Не явится ли нелюбый жених однажды утром за своей невестой, отомстить за причиненную обиду?

   А еще глухой ночной порой Марна размышляла о Змие. И хотя этих мыслей она страшилась больше всего, именно они не давали покоя ее душе. Кто этот Полоз и как он выглядит? Зачем ему нужна человеческая жена и действительно ли Царь Змеиный пришлет за ней сватов по весне?

   О Полозе Марне было известно не так уж много, но и эти истории в народных преданиях так часто путались со сказками, что уже невозможно сказать, где выдумка, а где быль.

   В деревне люди говорили, будто живет Змий в чаще, оттуда и правит всеми тварями лесными. Рассказывали, что умеет говорить по-человечьи и способен приворожить любого, обернувшись зверем и птицей. В глаза ему лучше не глядеть, а голоса не слышать, иначе на месте окаменеешь или навек потеряешь покой, или того хуже, сгинешь в дремучем лесу…

   Страшен ли Полоз на самом деле, девица не знала. И всякий раз, как душа ее полнилась тревогою, вспоминала Хмеля. Его стройный стан и золотые кудри вселяли уверенность, что Царь Змеиный не проглотит ее в тот же миг, как увидит, а позволит хотя бы молвить слово.

   А еще врезался в память Марнину звонкий, заливистый хохот златовласого юноши. И, несмотря на то, что была она пьяна от меда в ту ночь, запомнила этот смех и хранила его в своем сердце.

   Так проходило время, и народ в деревне позабыл об угрозах Лиховрана. Позабыла и Марна, как дурной сон, свою несостоявшуюся свадьбу. Между тем минула уже и Масленица, а весна все не думала приходить в здешние края. Реки спали, до самого дна скованные льдом, снега окрест лежали такие, что и санями не проехать… Мороз не желал идти на убыль, и по ночам серебряная луна вместе со звездным монистом позвякивала на ветру.

   – Что-то зима разыгралась не на шутку, – сказал как-то вечером Марнин отец, входя в сени и стряхивая снег со стриженного мехового кожушка. – Видать, припозднилось тепло, а пора бы уже земле проснуться, явить миру травы да колосья.

   Дочь, сидевшая у огонька за прялкой, крепко задумалась, ведь назавтра уже наступал первый день березневый – начало весны.

   И хотя, бывало, в здешних краях стужа лютовала до самого цветня, эта зима казалась девушке необычной. И догадки о том, что не давало проснуться земле, тревожили.

   Вот, однажды ночью, стали слышаться Марне тонкие голоса. Звоном колокольцев вползали они в ее сны, тихо перешептывались и все звали куда-то:

   – Проснись, гос-спожа, проснись…

   Но стоило только девице открыть глаза, видела она пред собой лишь пустой терем да огонек, дремлющий в печи.

   Так продолжалось не одну ночь, прежде чем Марна встала с постели и уже к утру, укутавшись в шубу, вышла на крыльцо. Небо сделалось рассветно-серым, и в дрожащем предутреннем мареве она увидала змей, отовсюду ползущих к терему. Здесь были юркие лесные ужи и бесшумные удавы, ломкие, как ветки деревьев, веретеницы и дивных цветов медянки, а еще пятнистые, как барсы, кошачьи змеи.

   Девушка вскрикнула и хотела было укрыться за дверью, но тут ужи и гадюки все разом зашипели:

   – Приветствуем тебя, гос-спожа! Прими наш низкий поклон.

   В тот же миг полозы свернулись пружинами и величаво опустили головы до самой земли, кивая и покачиваясь из стороны в сторону.

   Марна замерла, не смея выдохнуть.

   – Госпожа, – тем временем, зашелестела медная Веретеница, что обвила хвостом колонну крыльца, – мы приш-шли, чтобы провести тебя во владения нашего Царя – Великого Змия Златого, что правит от начала Заветного леса до далекого Южного моря.

   – Стало быть, вы и есть мои сваты? – все еще не веря своим глазам, молвила Марна.

   – С-сваты, сваты… – дружно зашумели змеи.

   – Но где же кони и телеги? Я не вижу отряда, что будет сопровождать меня.

   – Мы – твои провож-жатые, – прошептала учтиво Веретеница, опустив отливающую медью голову. – С-собирайся, нам давно пора в путь.

   – Неужто мы так и пойдем? – дрожащим голосом спросила девушка. – Не взяв с собою даже приданого?

   – Нам велено отвес-сти тебя в лес. А про другое мы не ведаем, гос-спожа, – хором зашуршали змеи.

   Вздохнула Марна и ответила посланцам так:

   – Хорошо. Быть по-вашему. Но мне все равно нужно собраться в дорогу.

   – У тебя есть время до рас-света, – кивнула, шипя, ломкая Веретеница. – Мы будем ждать тебя здес-сь.

   Как только Марна затворила за собой дверь, она прислонилась без сил к стене и закрыла глаза. Небылью казались ей раньше россказни про Змия и лужайки волшебные, а теперь она должна отправляться в лес, чтобы стать Змеевною. В ту минуту хотелось девушке бежать сломя голову и спрятаться так, чтобы ни Царь Змеиный, ни какой другой жених не отыскал ее вовек. Но от себя не убежишь, и коли по доброй воле она дала при слуге Змия обещание, то ей его выполнять.

   Девушка вдохнула полной грудью холодный воздух и отправилась в светлицу. Тихо, как мышка, кралась она по палатам, чтобы не разбудить отца. Молча надевала теплые одежды, прочные сапоги. Затем разыскала чернила и села у камелька за бумагу.


   «Милый батюшка, – писала Марна, – вас и других любых мне людей я уберегла от лиха. И теперь должна отдать за это плату справедливую. Потому ухожу, и думаю, больше нам не суждено свидеться. Не тревожьтесь обо мне. Обещаю, что буду жива и здорова и никогда не забуду вашей отеческой любви. Простите дочь за то, что уходит под покровом ночи, не прощаясь. Но я знаю, вы не пустите по доброй воле.

   Умоляю не искать меня! Я не одна и нахожусь теперь под покровом других всевластных защитников. Ни о чем не печальтесь, тогда и мне будет веселее вдали от дома. Обнимите крепко Любушку. Марна».


   Посидев еще немного над письмом, девушка достала из-за пазухи драгоценный перстень, сорвала шелковую нить и надела кольцо на безымянный палец. Теперь она была готова отправляться вслед за змеями.

   Золотисто-красный рассвет только занимался, когда Марна, словно ласка, выскользнула из дома. Сонные змеи дожидались ее, окружив крылечко живым кольцом.

   – Ведите! – повелительно молвила новоиспеченная невеста, и свита ее зазмеилась по снегу – прочь от человеческого жилья.

***

   Поначалу казалось, что ужи да гадюки в холодный зимний день станут ползти медленно. Но спустя несколько мгновений Марна уже еле поспевала за своими провожатыми. Очень скоро она оставила позади знакомые с детства места и, перейдя прямо по льду реку, вышла на опушку Заветного леса.

   – Дальш-ше, дальше… – шипели неугомонные гадюки, двигаясь вслед за змеиной невестой. Но девица то и дело проваливалась в глубокий снег и упускала полозов из виду.

   – Возьми меня на ш-шею, госпожа, – прошептала ласково та самая Веретеница, что говорила с ней на рассвете. – Я укажу тебе путь.

   Подумав мгновение, Марна позволила медной змейке вползти по ее руке и забраться под меховой воротник. Тут же Веретеница свернулась клубком и принялась шипеть девушке в ухо, подсказывая верную дорогу.

   – Разве змеям не время спать зимой? – спросила путница, устав шагать молча.

   – С-спать… – мечтательно прошелестела змея. – Вес-сна пришла, но тепла не видать. Поэтому мы прос-снулись, чтобы отвести тебя к Змию Златому. А иначе Зимава будет вечно править и погибнет вс-се живое.

   Зимавою в этих краях величали саму зиму, и Марна подумала, что ее попутчица толкует о холодах, задержавшихся до самого березнева.

   – Как же вы наши меня среди множества людей?

   – Госпожа, – почтительно шикнула змея, – невозможно нам не узнать невесту Полоза! Исходит от нее с-сияние во сто крат сильнее кос-стра.

   И Веретеница указала головой на руку Марны, где под варежкой был надет обсидиановый перстень Хмеля.

   – Так вот оно что! – догадалась девушка. – Небось и язык змеиный я понимаю из-за кольца.

   Змеи вели путницу нехожеными, веданными только им тропами. Может, потому отряд двигался так быстро. Версты оставались позади, как если бы Марну несли на спинах быстроногие степные скакуны. Кое-где девушке приходилось спускаться за змеями в подземелья и пробираться там в кромешной темноте, полной шорохов и шипения. Но всякий раз, как она была готова в страхе повернуть назад, мудрая змея на ее плече мягко убеждала, что бояться нечего.

   Временами девице казалось, что неведомая сила сопровождает ее отряд. Ведь порой они не шли, а почти летели над землей. Кроме того, рядом со змеями странница не чувствовала усталости. Уже к полудню девушка была так глубоко в лесу, что сама не отыскала бы дороги назад. Между тем Веретеница на ее шее пригрелась и задремала. Но стоило только Марне задуматься о еде, как змейка подняла голову и зашипела:

   – С-стойте! Настал час-с накормить госпожу. Не то скоро она ослабнет от голода.

   Тотчас среди змеиной свиты поднялся такой шум, что даже птицы в округе замолкли. Изумрудные полозы и полосатые кошачьи змеи вмиг исчезли в своих норах. Откуда ни возьмись из старых дупел выползли черные лесные гадюки и, поводя из стороны в сторону длинными хвостами, повели Марну к огромному пню.

   Там, на скатерти из душистых сухих листьев, неведомо кем был накрыт стол. На нем высился круглобокий расписной кувшин с водой, подле которого горкой лежали сочные зимние яблоки и спелая ежевика, завернутая в дубовый лист. Был здесь также хлеб и сухие ржаные лепешки. А еще мед, драгоценным янтарем застывший прямо в сотах.

   – Ай да стол, ничего не скажешь! – всплеснула руками девица.

   Поблагодарив черных гадюк, она уселась на поваленную корягу и принялась есть. И хоть яства змеиные были простыми, в тот миг девушке показалось, что доселе она не едывала ничего вкуснее.

   – Знатный пир! – молвила Марна, запивая обед ключевой водой из кувшина. – Пожалуй, даже богаче, чем у Хмеля.

   При звуке этого имени змеи уважительно зашипели.

   – Вы знаете Хмеля? – удивилась она.

   И Веретеница на ее груди с почтением ответила:

   – Мы не зовем его так, гос-спожа. Мы не смеем произнос-сить его имя.

   На том их беседа закончилась. Марна, чувствуя себя отдохнувшей, поднялась на ноги, и змеи повели ее дальше.

***

   …Время от времени девушка ела неизвестно откуда взявшуюся снедь, ночью спала в уютных, выстланных листьями норах-берлогах. По вечерам древесные ящерицы-вертихвостки приносили в пасти тлеющие сухие ветки, и Марна разводила костер из хвороста, добытого змеями в лесу. Благодаря этому волшебному пламени девушка и ее спутники не боялись замерзнуть, даже в лютую зимнюю ночь.

   На третий день пути Марна стала замечать, что змей становится все меньше. Медянки и пугливые слепозмейки остались позади, и теперь ее вели желтые ужи и пестрые оливковые полозы.

   Когда путница спросила об этом свою компаньонку, Веретеница ответила:

   – Змеи устают от холода, им все тяжелее двигаться. Мы не вольны подолгу бодрствовать зимой, поэтому приходится просить о помощи все новых сестер.

   – А скоро ли мы доберемся до терема Змиева?

   – Мы не сможем провес-сти тебя туда в такую стужу, – с сожалением ответила змея.

   – Как же так? – воскликнула Марна. – Вы бросите меня на полпути?!

   – Не с-сердись, госпожа. Мы отдадим тебе колдовскую цепь. На нее ты посадишь сказителя Кота-Баюна. Он и проведет тебя к палатам Царя Змеиного.

   – Что? – она уперла руки в бока. – Выходит, мне еще и кота искать?

   – Уже скоро… Не с-серчай! – шептала Веретеница. – К вечеру мы выйдем к чудесной сосне, с которой ты снимешь с-серебряную цепь. И наутро отправишься на поис-ски Баюна.

   «Значит, они провожают меня вовсе не ко дворцу Змеиного Царя… – с тревогой размышляла Марна. – Коли так, поможет ли мне Кот-Баюн? Вдруг и он откажется идти к терему?»

   Мрачные думы носились в голове у девушки, когда она с дюжиной змей вышла на пригорок. Там стояла высокая сосна: сколько ни запрокидывай головы, не увидишь вершины. У корней ее спал огромный болотный удав. Лишь взглянув на него, путница в страхе отступила.

   – Не бойся, гос-спожа, – шепнула ей на ухо Веретеница. – Никто не пос-смеет обидеть невесту Змиеву. С-смело иди вперед!

   И Марна стала взбираться на пригорок, придерживаясь за толстые корни сосны. Как только она оказалась у дерева, удав почтительно прошелестел:

   – Вс-стань на меня, госпожа. Я подсажу тебя, чтобы ты смогла снять серебряную цепь.

   Неверно ступая, Марна оперлась каблуком о гибкую спину удава. В ответ он крепко обхватил ее до пояса и вмиг приподнял над землей. Сильное змеиное тело легко и проворно скользило вверх по гладкому стволу древней сосны. И уже через мгновение земля исчезла в черном море ветвей.

   Девица взглянула поверх скованных стужей деревьев – лес стоял притихший, только молодой месяц тонко звенел в небесах.

   – Гос-спожа, снимай цепь, – услышала она у своего уха.

   Это Веретеница зашевелилась на плече.

   В могучих ветвях сосны, у самой макушки, была спрятана тонкая серебристая нить, не толще Марниного мизинца.

   – И этой цепью мне надобно будет изловить Кота-Баюна? – жалобно пискнула девушка. Но все же сняла с ветвей цепочку, бережно распутав ее.

   Как только вещица оказалась в руках у Змиевой невесты, удав вздохнул и ослабил могучие кольца. В тот же миг они заскользили вниз по древесному стволу с невероятной скоростью. Дыхание у девушки остановилось, а руки непроизвольно вцепились в упругую спину удава.

   – Вс-се, – зашипела спустя мгновение Веретеница.

   И Марна послушно слезла на землю. Ноги ее дрожали, но в руках сверкала волшебная цепь, а змеи у подножия холма ликовали.

   – Спасибо, – непослушным голосом поблагодарила путница болотного удава, прежде чем спуститься с пригорка.

   Уже позже, сидя у костра, она снова и снова переживала свое невероятное падение. Потом девушка не раз вспоминала таинственные верхушки зимнего Заветного леса, которые открылись ее взору с вершины сосны…

   Большинство змей расползлись, низко поклонившись на прощание невесте Полоза. У огня остались только пара ужей да ее добрая знакомица – Веретеница. Она давала девице последние наставления.

   – Утром, гос-спожа, поднимайся и иди на вос-сток. Там, за синими горами, при земле да у месяца спрятан лес-с Кота-Баюна.

   – Как же мне перейти через горы? – недоумевала Марна.

   – Пойдеш-шь по этой тропе. Она заворожена и приведет тебя на мес-сто раньше, чем сядет солнце.

   – Иди и ты со мной! – повелела уже привыкшая к нежной змеиной ноше девушка.

   – Прос-сти, госпожа, глаза мои с-смыкаются. Устала твоя служанка и будет с-спать до весны.

   Марна задумалась и ласково погладила змейку.

   – Тогда полезай ко мне на руку и там отдыхай. А когда будет нужно, я разбужу тебя.

   – Хорош-шо, – согласилась Веретеница и скользнула Марне на левое запястье. Там она застыла изящным медным браслетом. – Держи свой путь на вос-сток и никуда не сворачивай. Как придет вес-сна, я буду тебе прислуживать во дворце Змия Златого…

   Сказав это, змейка опустила голову и тут же уснула.

   Улыбнувшись, Марна осторожно накрыла ее рукавом. И сама свернулась клубком у костерка, как настоящая змея.

   Много ли мало времени прошло с тех пор, но услышала девица знакомый голос.

   – Гляди не проспи рассвет, – с улыбкою молвил Хмель.

   Он присел на землю по другую сторону огня и лукаво глядел на Марну.

   Девушка поднялась, протирая сонные глаза.

   – Ты ли это? – не проснувшись до конца, спросила она.

   – Кто знает, – загадочно ответил юноша, подбрасывая в огонь поленьев. – Быть может, я просто снюсь тебе.

   Марна пригладила спутанные волосы и плотнее запахнула шубку. Во сне или наяву, она была рада видеть Хмеля, но старалась не показать этого.

   – Скажи, не жалеешь ли, что пошла со змеями? – тем временем спросил он.

   – Жалею или нет, теперь все равно! – молвила она свысока.

   – Почему же? Я могу провести тебя обратно. Только верни мне волшебное кольцо, – и Хмель протянул к девушке руку ладонью кверху.

   – Еще чего! – своенравно мотнула головой невеста Полоза. – Не хватало мне по лесу туда-сюда бегать. Сказала же, выйду замуж за Змия, и слово мое многого стоит.

   – Ну, хорошо, – улыбнулся довольный Хмель. – Как скажешь. Да только знай, что дорога к Полозу нелегкой будет.

   Марна придвинулась ближе к костру, приготовившись слушать.

   – Змеи верно сказали тебе, что не смогут идти дальше. Все пути к терему Змиеву скованы льдом, и они попросту замерзнут в снегу. Так что придется найти другого провожатого. Лучше всех дорогу знает Кот-Баюн. Но не больно-то он жалует людей.

   – Что за кот такой? – боязливо спросила Марна, заранее остерегаясь ответа.

   – О нем сложено немало легенд. Говорят, что живет Кот-Баюн хоть при земле, да у месяца… Сказки сказывает, песни помурлыкивает. И слушают их птицы да звери дикие…

   А коли путник какой лилейный голос Баюна заслышит, то не сможет мимо пройти. Подойдет ближе да на травушку присядет. Так и уснет сном зачарованным.

   А Котейка кругами похаживает, басни, как бисер на нить, нанизывает… Одна краше другой. То про земли дальние, туманами укрытые, а то вдруг про сокровища, от глаз людских упрятанные…

   И коли заслышишь песню Баюнскую, вовек не забудешь. Слова те волшебные как огнем на сердце писаны… Да недосказан сказ… Проснешься, а вокруг все леса да болота. Не сыскать поляны заветной…

   Станешь ходить-расспрашивать, как дойти при земле до месяца, но нет ответа… И лишь в ушах иногда голос сладкий котовий шепнет аль мурлыкнет. Обернешься в поле, а Баюна как не бывало…

   – Как же поймать его, раз зверь так хитер?

   – Для того дана тебе цепь змеиная. Нужно только накинуть ее на шею кошачью, и он уже твой слуга.

   – А большой ли кот? – уже строила мысленно планы девушка.

   – Не маленький, – с хитринкой ответил Хмель. – Тебе, может, до пояса достанет, а то и больше. А точно никто не скажет, потому как из леса его не возвращаются.

   Снова задумалась девица, покрутила в руках цепь волшебную да кота колдовского представила.

   – Пойдешь ли? – коварно спросил Хмель, искушая отказом.

   – Пойду! – твердо кивнула Марна. – Не такова трусиха, чтоб от кошек бегать! Я и в худших переделках бывала. Верно, придумаю, как быть.

   – Раз так, дам я тебе две вещи. Первая – это совет бесценный. Как услышишь песню котовью, что хочешь делай, только не спи. Коли заснешь, считай, ты пропала. Заворожит тебя Баюн и навсегда оставит спящей в своем царстве.

   – А вторая вещь? – с надеждой выпытывала девушка, не слишком доверяя силе первого подарка.

   – Подарю тебе еще иглу золотую. – И Хмель, подойдя к Марне, протянул ей толстую острую иголку. – Вещица эта заговоренная. Как только почувствуешь, что больше невмоготу терпеть опутывающую дрему, проколи себе палец, и морок вмиг отступит.

   Да только помни, главное – не предметы волшебные, а храбрость твоя. Не бойся Кота, тогда ничего он тебе не сделает.

   Сказав это, Хмель направился прочь, но невеста Змиева удержала его, ухватив за полу парчового кафтана.

   – Постой. Расскажи хоть, кто ты такой!

   – Помнится, мы уже знакомились…

   – Больно скупое представление! Выходит, ты обо мне все знаешь, а я должна с незнакомцем разговаривать.

   – Ладно, девица, – Хмель ухмыльнулся и присел рядом с Марной. – Что ты хочешь знать?

   – Ты слуга Змиев? – затаив дыхание, спросила она.

   – Не совсем, – уклончиво отвечал Хмель. – Но можно сказать и так.

   – Ты ему подчиняешься?

   – Тоже не очень верно, – заметил юноша.

   – Что же ты все путаешь да темнишь. Отвечай толком! – потребовала Марна.

   Хмель расхохотался, и золотые его глаза блеснули огнем.

   – Отвечу, коли не боишься моих слов, – он приблизился к Марне вплотную, отчего ее щеки запылали. – Я обладаю силой великой, но не той, которую ваши колдуны неволят с помощью своих заклятий. Чары мои свободны от пут, их дает мне сама природа. Я хорошо знаю Царя Змеиного. Послан, чтобы помогать тебе на пути. Но дорогу свою ты должна одолеть сама.

   Многое я умею: говорить со зверями и птицами, становиться невидимым и являться в чужие сны. Могу заворожить так, что даже имени своего не вспомнишь…

   – Не больно-то сложное дело – голову морочить, – фыркнула, отстранившись, Марна. В голосе ее не было страха. Не боялась она даже змеиного взгляда Хмелева. – Я вон тоже, считай, околдовала Лиховрана сердешного.

   Внимательно посмотрел на девушку Хмель:

   – Ты храбрая, Марна, и упрямая. Пусть же стойкость сослужит тебе хорошую службу. А за Лиховрана не тревожься.

   – Ты убил его? – не сумев побороть любопытства, воскликнула девица.

   – Не убил, – ответил с уверткой Хмель. – Но в своем нынешнем обличии не принесет он больше вреда людям.

   – Хорошо… – у Марны отлегло от души, ведь лесной кудесник не забыл и свое обещание.

   – Все ли выведала, что желала узнать? – дерзко спросил Хмель.

   – Все. На сегодня… – зевнула Марна. – Завтра приходи снова. Будут еще загадки.

   Усмехнулся юноша и молвил:

   – Удачи тебе, девица! В сундуке за старым дубом утром найдешь платья заморские – подарок Змия. На вид они тонкие, как шелка, но станут греть теплее твоих шуб. Надевай наряд и отправляйся искать Кота. И береги иголку заветную…

   Марна еще раз внимательно взглянула на драгоценный подарок.

   – Смотри-ка, здесь слова начертаны… – но когда она подняла голову, Хмеля уже и след простыл.

Глава 3. Кот-Баюн

   Одежды, Змием подаренные, и впрямь оказались теплы, но еще были они краше самого дорогого убранства. В резном сундуке в корнях дуба Марна нашла дивное платье из изумрудного сукна, что переливалось и горело на солнце, словно змеиная чешуя. А к нему в придачу – длинный кафтан, легче перышка, подбитый мехом, с меховым же воротником. На самом дне деревянного ларца были припрятаны легкие сафьяновые сапожки, шитые золотом да самоцветами. И напоследок – варежки из тонкой шерсти – не чета Марниным грубым.

   Надев все это богатство, девушка почувствовала себя царевною, не меньше. И раз вскоре ей действительно предстояло стать княжною змеиною, то значит, и наряд этот по ней шит.

   Проверив еще раз, хорошо ли спрятана заговоренная иголка Хмелева, и погладив крепко спящую на запястье медным браслетом Веретеницу, Марна отправилась в путь.

   Чудной казалась дорога на восток, что указали змеи: мир по обе ее стороны был, словно смятые простыни. За одно мгновение леса окрест сменяли поля и луга, выбеленные снегом до самого горизонта. Путница ступала один только шаг, а вдоль тропинки дубы и осины проносились с дикою скоростью.

   Но Марна, как велено, не глядела по сторонам, а шла себе вперед, напевая мелодию, не раз слышанную в детстве.

   Конец ознакомительного фрагмента.


Понравился отрывок?