Тварь

Бессмертие – благо или ловушка? Стоит ли тратить время на поиск любимой? Не скрывается ли под личиной обычного школьника безжалостная тварь? Одиноки ли мы во Вселенной? Как написать успешный роман?Ответы – внутри!Содержит нецензурную брань.
Издательство:
SelfPub
Год издания:
2019
Содержание:

Тварь


   В оформлении обложки использован рисунок с https://www.freepik.com/free-vector/background-monster-hand-scratching-wall_933365.htm по лицензии CC0

Гений


   Наконец все было готово для таинства творения. Расстелена кровать, включен телевизор, в планшет закачаны новые игры. Поудобнее устроившись на подушке, Олег отхлебнул пива из баночки и закусил чипсами. Но в голове была полная пустота. А ведь роман-то сам не напишется! Олег подождал еще минут пять, потягивая пиво, но мыслей по-прежнему не было. Тогда он решил не насиловать мозг и немного поиграть на планшете. Все у него получится, роман выйдет превосходным, как всегда!

   Ведь Олег был не просто писателем! Не чета всяким халтурщикам, калякающим детективы да фантастику. Он писал настоящие, серьезные романы, при чтении которых брутальные мужики рыдали, как дети, и его имя уже гремело по всей Солнечной системе. А ведь Олегу еще не было сорока!

   Внезапно его осенило. В голове сама собой возникла красивейшая фраза. Он тут же свернул игру и стал набирать:

   «Дождек пачти закончелся над лесам раддд…» – Олега внезапно отвлекли новости из мира шоу-бизнеса. Забыв обо всем, он уставился в телевизор, а его палец продолжал заполнять экран планшета буквами «д». Набежало уже семь строчек, но это не помешало нейросети, которую Олег полгода натаскивал классиками литературы, понять замысел творца и успешно преобразовать набранный текст. На экране возникло:

   «Еще летал дождь, а уже появилась, с неуловимой внезапностью ангела, радуга: сама себе томно дивясь, розово-зеленая, с лиловой поволокой по внутреннему краю, она повисла за скошенным полем, над и перед далеким леском, одна доля которого, дрожа, просвечивала сквозь нее».

   Новости закончились, и Олег вернулся к роману. Взглянул на экран:

   –Ну ничё так! Неплохо.

   Правда, собирался Олег писать про «родной край», но и «радуга» сойдет! Радуги – красивые!

   Так, что же дальше? Ну, дальше-то несложно. Олег набрал:

   «Дождек закончелся савсем»

   И увидел на экране преобразованный нейросетью текст:

   «Редкие стрелы дождя, утратившего и строй, и вес, и способность шуметь, невпопад, так и сяк вспыхивали на солнце. В омытом небе, сияя всеми подробностями чудовищно сложной лепки, из-за вороного облака выпрастывалось облако упоительной белизны».

   Он глотнул еще пива. Поел чипсов. Нужно было, однако, как-то завершить творение. Олег набрал последнюю строчку романа:

   «И он ушол».

   Нейросеть выдала:

   «Он перепрыгнул лужу, где два навозных жука, мешая друг другу, цеплялись за соломинку, и отпечатал на краю дороги подошву: многозначительный след ноги, все глядящий вверх, все видящий исчезнувшего человека. Идя полем, один, под дивно несущимися облаками…»

   – Как это – «идя полем»? – удивился Олег. Он предполагал, что полностью раскрыл тему произведения и никуда идти полем не нужно. И вдруг такой неожиданный поворот! Олег долго, не моргая, смотрел в окно. Наконец решил:

   – И сам закончу!

   Отключив глупую нейросеть, Олег набрал:

   «И ОН УШОЛ».

Сигнал


   Сергей менял ленты самописцев, фиксировавших параметры работы огромного радиотелескопа, когда автоматика обнаружила, что изменился характер сигнала.

   По телу прокатилась холодная волна.

   «Господи! Сделай так, чтобы это была не обычная помеха в приёмных цепях», – абсурдность этой молитвы, вырвавшейся из уст учёного и атеиста, сейчас ничуть не смущала. В такие моменты не до здравого смысла!

   Он подошёл к экрану и обомлел. Принятый сигнал несомненно имел искусственное происхождение: настолько чёткой структуры Сергею видеть не доводилось.

   Пока ЭВМ выполняла дешифровку, ботинок нервно выстукивал ритм, а губы сами собой напевали:

   «You need coolin', baby, I'm not foolin',

   I'm gonna send you back to schoolin'…»

   Наконец лампочки на пульте перестали мигать, а из устройства вывода на печать (на деле – модифицированной электрической печатной машинки) вылез жёлтый листок.

   «Разумны_, отзовит_сь!» – в машинке западала буква «е».

   Сергей бегом бросился к телефону, и потянулась обычная бюрократическая возня.

   Сообщение о том, что во Вселенной мы не одни, вызвало у руководства резонное раздражение – безумцев, что верят в пришельцев, к миллионным грантам и близко не подпускают. За годы, минувшие с начала проекта, над парой научных сотрудников выросла огромная пирамида начальников, бухгалтеров и кадровиков, рассчитывавших спокойно и сытно искать внеземные цивилизации до конца своих дней, и неудобная новость разрушала идиллию.

   Потом взбесились военные. Им нравилось совершать одни и те же действия изо дня в день, по утверждённым в начале года планам учебных пожаров и внезапных нападений врага. Пришельцы в планах не числились, а значит – последуют изнурительные многомесячные корректировки и согласования.

   В последнюю очередь побеспокоили второстепенных лиц из числа руководства страны. Пришлось подождать ещё несколько долгих часов, пока замы замов пытались ускользнуть от принятия решений.

   Затем, в глубины Вселенной помчался сигнал: «Мы здесь!»

   Ответ появился немедленно, словно братья по разуму сидели в соседней комнате.

   Вновь дешифровка, вновь: «You need coolin', baby, I'm not foolin'».

   И стрёкот машинки…


   Уже с десяток минут Сергей стоял посреди аппаратного зала, сжимая в дрожащих руках распечатку с ответом:

   "З_млян_, н_ засоряйт_ эфир! Разумны_, отзовит_сь!"

   В голове по инерции крутилось: «I'm gonna send you back to schoolin'».

Офис


   …Ну наконец-то – родной офис! Светлые окна за жалюзи, множество столов за перегородками, аккуратные стопочки документов. Иван Иванович терпеть не мог командировки. Говоря откровенно, даже домой он уходил с неохотой. Ещё бы, час добираться до дома, стоя в бесконечных пробках – ведь квартира в другом полушарии! Ужин, вечерняя сказка для дочки, быстрый секс с женой – и спать. Утром – душ, завтрак, и снова пробки. Сплошные неудобства! Лучше сидеть себе в уютном кресле, пить чай, да болтать с Иркой из отдела статистики. Вот бы это продолжалось бесконечно!

   Куда там! Зазвонил телефон. Начальник.

   – Ну вот! Только вернулся из командировки, и опять ехать! Хорошо хоть дорога без пробок – вызывают на Альфу Малого Пса. К вечеру вернусь, – раздражённо подумал Иван Иванович.


   В кресле справа сидел противный старик с французским бульдогом на руках. Из собачьего рта слюна текла постоянно, изо рта старика – изредка. Слева – рвало в пакетик девочку лет пяти.

   – Ну и кошмар! – Иван Иванович, скукожившись, сидел между людьми. – Хоть на потолок прыгай. Лишь бы не попало на костюм!

    Его мысли были прерваны ослепительной вспышкой.


   Директива 3467-ТР-463773-68

   «В связи с недавней катастрофой пассажирского лайнера в системе Порциона В, произошедшей в результате бунта Центрального Процессора корабля, необходимо принять следующие меры:

   Сборку Центральных Процессоров, впредь производить не на основе уцелевшего головного мозга погибших военнослужащих, а использовать останки офисных работников – по данным последних исследований, они менее вольнолюбивы.В системе виртуальной реальности Центрального Процессора необходимо обеспечить наиболее благоприятную среду для существования имплантированной личности.  


   … Ну наконец-то – родной офис! Светлые окна за жалюзи, множество столов за перегородками, аккуратные стопочки документов. Иван Иванович терпеть не мог командировки.

Томатный сок на завтрак


   Жизнь – это очередь за смертью,

    но некоторые лезут без очереди.


   Подошла девушка в красном.

   Поправив на носу очки, сказала:

   – Я первая, по записи, на восемь-тридцать!

   – Все по записи… – равнодушно пробурчал мужчина.

   Волосы на его голове топорщились в стороны, из-за чего он, странным образом, напоминал пальму.

   – Я иногородняя, три часа ехала! – парировала красная.

   – Все иногородние, – заявил человек-пальма.

   – Молодые, а наглые, совесть совсем потеряли! – возмутилась какая-то бабулька.

   – Нет, вы только па-сма-три-тииии… – завыла женщина с двумя малышами, по очереди грызущими её мобильник.

   И только скромный маленький человечек с кучей рентгенограмм и бланков в руках, тихонько сопел и смотрел в пол.

   – Да она нас всех, похоже, за лошков держит! – внезапно вылез из-за угла лысый мордоворот с кустистыми бровями.

   Маленький засопел громче.

   – Так, что мне с вами разговаривать! – заявила очкастая гостья, развернулась, и направилась к регистратуре.

   Вернулась она уже с работницей поликлиники, важно несущей список приёма.

   – Первой идёт Соболева! – безапелляционно заявила обладательница белого халата.

   И через пару минут, все уже знали новую очерёдность приёма, установленную неведомыми правилами лечебного заведения.

   Красная-Соболева, указавшая всем присутствующим на их место в жизни, важно двинулась в направлении кабинета…


   Доктор, который согласно спискам персонала поликлиники, звался Елисеев, но на деле никаких имён не имел, восседал со стаканом кроваво-красного томатного сока в руке.

   Пальцы другой – нетерпеливо барабанили по столу.

   Елисеев был голоден, но в превосходном настроении. Его обуревала жажда действий.

   Вот-вот начало приёма! В желудках заурчало.

   Первого, как всегда – на завтрак.

   Остальных – лечить, лечить!

Тень


   – Думаешь, увидеть пришельцев так просто? – язык Коляна заплетался. – Если б так, их раскрыли давно! Ан нет же! Только люди пропадают! Новости смотришь?

   «Дружище, да в твоём состоянии, не то что пришельцев – чертей увидеть проще простого!» – зло думал Андрей.

   Колян ему не нравился… Да куда деваться! Бар пустой, а наклюкаться после сегодняшней выволочки от шефа, было необходимо.

   Он ещё разок придирчиво оглядел неожиданного товарища.

   «Мерзкий тип! Так накидаться пивом! И каким – вишнёвым! Да разве нормальный мужик станет пить это пойло?! Может, гей?» – Андрей взглянул в мутные глаза собеседника, точно надеясь там увидеть малюсенькую табличку с данными сексуальной ориентации.

   «Не похож. А пиво – ну мало ли странностей у людей!» – после увиденного в Сети ролика о людях, ради сексуального наслаждения наряжающихся торшерами, столами и стульями, кругозор Андрея тотально расширился, и к мелким человеческим бзикам, он уже относился без неприязни.

   – Надо краешком глаза, прр-и.., прирефирическим, так сказать, зрением смотреть! Да не просто смотреть, а знаешь как?!

   – Ну и как? – Андрей сделал вид, что ему интересны пьяные бредни. Из головы никак не выходил брызжущий слюной шеф.

   Колян объяснил…

   – Ну да! – Андрей расхохотался. – Так и глаза сломаешь! Впрочем, неважно! Лучше скажи, уже кого-то раскрыл?

   – Жену! Жену родную, б**ть, раскрыл!

   – Это да! – Андрей криво улыбнулся, уж больно забавно звучала фраза собутыльника. – Жёны такие, только и жди предательств! Родные, но, как ты верно подметил…

   – В-в-вот именно, в-в-вот именно! Хорошо, хоть ты меня понимаешь! – обрадовался Колян. – Давно я за ней следил, чуял: что-то не так! То на работе задержится, то ляпнет чушь какую-то, то в ванной по часу сидит. Нечеловеческое поведение, нечеловеческое…

   Андрею вдруг стало хорошо… «А в принципе, он ничего! Смешной!» – пришло на ум. Дневные неприятности забылись, по телу разливалась волна тепла.

   – И как они выглядят, пришельцы эти?

   – Тень чёрная, а с неё – щупальцы в стороны торчат. Жуть! – Колян нахмурился и поспешно сделал огромный глоток своего немужского напитка.

   – И как думаешь, с какой планеты твоя жена? – тихонько посмеиваясь в душе, спросил Андрей.

   – Да откуда мне знать-то? Может, с Венеры! Из измерений других! Или Ада! – из носа собеседника вылетела сопля, но сейчас, такие мелочи его не волновали. – Какая разница? Тут ведь, в другом дело! В том, как выжить, спастись!

   Андрей поглядел на лежащую на стойке отвратительного вида зелёно-жёлтую соплю, и прежнее раздражение вернулось.

   «Что я тут делаю, в двенадцатом часу, с этим буйнопомешанным? Дома – жена, ужин, бутылочка виски в баре».

   Решительно отодвинув полупустую кружку, он встал, и не прощаясь, направился к выходу.

   – Слышь, а ты чо? Уходишь? – Колян сорвался с места, покачнулся, и повис у Андрея на руке. – Ты куда?

   – Куда-куда! Куда надо! Домой.

   – Так ты это, подожди. Вместе поедем. Мне в гостинницу, «Шарф», на Малом. Уж пару дней там живу.

   – Нет! Сам доберусь! – Андрей дёрнул рукой. – Да отцепись ты!

   Но отцепляться Колян не собирался. Так они и вышли в переулок – здоровенный детина и худое, но цепкое, сопливое существо, висевшее у него на руке.


   – Так вот ты где! Опять нажрался, скотина! И где тебя черти двое суток носили, тварь ты этакая! – туманный ночной воздух задрожал от раскатистого контральто. – А ты ещё кто? А ну, мужа отдай, падла!

   Голос принадлежал немалых размеров даме лет сорока. К векам были приклеены лохматые накладные ресницы, на губах чуть ли не комками, лежала алая помада.

   – Да я его, как-то, и не держу! Забирайте себе на здоровье! – оторопело пробормотал Андрей, пытаясь отцепить скрюченные, белые от напряжения пальцы.

   – Нет! Нет! Не пойду! Не отдавай! Не отдавай! – истошно завопил Колян.

   Не тут-то было! Совместными усилиями он был оторван от руки и ухвачен за загривок.

   Женщина прищурилась и как-то странно посмотрела на Андрея.

   – Ой! Простите. Не признала, – пробормотала она заискивающе. – Вам спасибо! Спасибо вам! Брширтамтеш!

   И резко повернувшись, поволокла мужа прочь.

   – Чего? – изумлённо пробормотал Андрей, глядя на уходящую пару.

   Вдруг он заметил, что ноги беглого мужа болтаются в воздухе. Она несёт его, держа за шкирку, как котёнка! Несёт одной рукой!

   Парочка скрылась за углом.

   Превозмогая страх, Андрей рванул следом.

   Никого… Лишь ветер играет рваными полиэтиленовыми пакетами.


   «Не могли они так быстро уйти! Из переулка некуда было свернуть, – мысль повторялась снова и снова, всю дорогу до дома. – Выходит, Колян был прав. Я отдал человека в лапы какому-то адскому монстру! Нет, не может быть! Или может? А вдруг?»

   Вот и потёртая бронедверь родной квартиры.

   Наконец-то! После сегодняшнего вечера хотелось надёжности. А уж за такую защиту – дверь обошлась в половину зарплаты, монстры не пролезут. Неважно, из ада или с Венеры!

   – Милый! Неужто так сложно позвонить, предупредить! – Наташка подбежала, прильнула к нему, как кошка. – Я же вся извелась без мужа!

   Она тёрлась об него и бормотала, бормотала беззлобные упрёки своим алым ротиком. И было тепло, безопасно, хорошо.

   «Стоп!» – вздрогнул Андрей.

   Напугали его густо накрашенные губы жены и накладные ресницы. Он стал видеть то, что раньше не замечал.

   «Вот зачем она такая нарядная и накрашенная? Ночь глубокая на дворе!»

   Мысли ураганом крутились в голове.

   «А поведение! Какая жена будет ластится к подвыпившему, появившемуся в полночь, мужу? Тут явно что-то не так!»

   Чтобы усыпить бдительность жены, виду Андрей не подал. Погладил по спине, чмокнул пару раз, и отправился к бару…

   А утром организовал за женой полноценное наблюдение.

   Сказавшись больным, не пошёл на работу. Жене заявил, что работает над спецпроектом, отправился на «Юнону», откуда вернулся с небольшой, но дорогой коробкой.

   Коробку оставил в машине, а домой зашёл лишь с разноцветной бумажкой:

   – Дорогая, а я – с подарком!

   И когда ничего не подозревающая дорогая удалилась в не менее дорогой спа-центр, принялся за работу. Он вытаскивал из коробки микроскопические камеры и микрофоны, а затем, как свихнувшийся кот, носился по дому, взбирался под потолок, разбрасывая лежащее в шкафах бельё, двигая с места на место вазы, дёргая шторы и переворачивая посуду.

   Наконец, всё было готово. Андрей, ехидно ухмыляясь, сидел перед экраном ноутбука, переключаясь с камеры на камеру. С такой техникой, вывести на чистую воду поселившуюся в квартире инопланетную тварь, не составит большого труда!


   Из зеркала в мебельной стенке на Андрея смотрело угрюмое лицо развалившегося в кресле немолодого мужчины, монотонно поглощавшего завтрак.

   Не так-то всё оказалось и просто! Неделя наблюдения не дала никаких результатов.

   Ну, как сказать, никаких… У жены обнаружилась масса любовников, в числе которых был азиат и молоденькая девчонка. И оказалось, что его «дорогая» имела очень странные сексуальные предпочтения. Куда тем торшерам!

   То есть, результаты были, но – не те, которых ждал Андрей. За кухонным столом он больше не ужинал: было противно.

   Воистину, лучше незнания – лишь абсолютное неведение!

   Как бы там ни было, жена оказалась нормальной женщиной, а не исчадием ада.

   «Меньше наливать надо, – зло думал Андрей, – тогда и монстров в жизни будет поменьше».

   «Стоп! – вдруг осенило его. – Ну я и дурак! Что толку от камер, Колян ведь объяснял: смотреть нужно иначе, по-другому! Камеры тут не помогут!»

   – Милый! Чего ты такая бука! Будешь эстерхази?

   Андрей напрягся, и, не поворачивая к жене головы, боковым зрением наблюдал за её отражением во встроенном в стенку зеркале. Наблюдал так, как учил Колян.

   И что? Среди отражений вазочек и бокалов, стояла женщина. Самая обычная!

   Но, что-то было не так. Не с женщиной, рядом.

   Слегка изменив направление взгляда, Андрей увидел клубящийся над придвинутым к журнальному столику креслом, плотный, как студень, сгусток непроглядной тьмы. Сгусток раскинул по комнате тонкие, живые, дрожащие щупальца.

   – Драрх! – подумал Андрей. – Вартахр братаматх! Трутхр хе метарх, вырхрошерх!

Обогнать время


   Свет…

   Крыши небоскрёбов залиты полуденным солнцем. На небе ни облачка.

   Под ногами мелко вибрирует блок вентиляции, потоки горячего воздуха обдувают тело. Уставшее тело…

   Облегающий комбинезон перемазан белым птичьим помётом – убей, не помню, где так извозилась. Исцарапанные пальцы жутко болят.

   Неожиданно обнаруживаю в руке маркер.

   Маркер?.. Зачем я его достала?

   Я сегодня сама не своя. Когда же закончится этот дурацкий день!

   На то, чтобы остановиться и подумать, времени нет. Бежать, вот что сейчас действительно нужно! Думать будем потом!

   Прячу маркер в карман на рукаве куртки, туда, где лежит диктофон. Молния еле расстёгивается, заедает.

   Запись – самое важное, гораздо важнее меня. Даже сорвавшись вниз, в полёте я должна нажать кнопку на диктофоне, активировав взрывное устройство.

   Разумеется, курьеры занимаются только важными сообщениями. Второстепенные или быстро устаревающие данные можно зашифровать и передать по Сети.

   Разогнавшись, прыгаю. Пролетев метров пять, приземляюсь на крышу. Бьёт по ногам поверхность. Кувыркнувшись, вскакиваю и несусь вперёд. Ветер свистит в ушах.

   Крыша заканчивается. Стою на краю, примериваясь…

   Оттолкнувшись ногами, будто ныряльщик со скалы, прыгаю вниз головой в пустоту. Встроенный в очки компьютер рисует красные стрелки и цифры, но я не особенно в них нуждаюсь.

   Не пролетев и трёх метров, хватаюсь за натянутый между небоскрёбами кевларовый кабель связи. Трос провисает метров на десять, гася инерцию, а затем тянет меня вверх. Я болтаюсь, будто поддетая вилкой макаронина. Дурацкое ожидание… Тело горит от желания действовать… Ненавижу такие моменты!

   Наконец качка прекращается.

   Отстёгиваю закреплённую за спиной каретку с роликами, раскладываю рукоятки. Защёлкнув в блоке кабель, скольжу.

   Скорость нарастает. Вот это по-нашему!

   Только разогналась, а уже пора замедляться – приближается, заполняя всё поле зрения, стена. Не успев затормозить, гашу удар ногами.

   Я сегодня сама не своя. Ну и денёк!

   С трудом собравшись, отстёгиваюсь от кабеля, убираю за спину каретку. Зацепившись за уступ на стене, белый от скользкого птичьего помёта, подтягиваюсь и взбираюсь наверх. Ширина – сантиметров десять, носки моих кроссовок торчат над пропастью.

   Вжавшись в горячую стену спиной, боком двигаюсь влево, к зеркальным окнам. Как ни странно, забираться на крышу придётся там, за голый шершавый бетон мне не зацепиться.

   Волосы лезут в глаза. Зачем я сделала вчера это дурацкое каре? Пот стекает по лбу, разъедает глаза. А внизу, далеко-далеко, словно в параллельной реальности – коробочки машин и пешеходы.

   Мышцы сводит от напряжения. Ничего, через пару метров доберусь до ниши в стене, и передохну.

   Силы уходят, я еле переставляю ноги. Ладонь нащупывает угол стены, проваливается в пустоту, и я буквально вваливаюсь спиной в проём.

   Будто снежный вихрь ударяет мне в спину. Десятки голубей взлетают, хлопая крыльями и разбрасывая перья, стая чуть не сбрасывает меня вниз.

   Выставляю плечо, надеясь кувыркнуться назад, но ноги упираются в стену, и я глупо падаю на загаженный бетон. Вся в помёте и перьях, будто лиса-неудачница. Вокруг, белой метелью кружит пух.

   Лежу, глядя на облака, на далёкий залив. На высотки, подпирающие небеса, на шпили ветростанций. Расслабляюсь, полностью, до мельчайших мускулов…


   И вздрагиваю, проснувшись…

   Всё неуловимо иначе. Другие облака, солнце ниже. Взглянув на таймер, вздрагиваю опять.

   Ну блин! Хотела пару минут полежать, а потеряла почти сорок минут. Теперь мне наверняка не успеть.

   Ныть без толку. Встаю, отряхиваюсь и вновь выбираюсь на карниз. Пройдя ещё метров двадцать, добираюсь до угла стены. Достаю из-за спины электрохимические присоски, прикрепляю к рукам и ногам. Управлять ими по беспроводной сети будет встроенный в моё тело компьютер – тот, что перехватывает переговоры полиции, рассчитывает маршрут и выводит данные на очки.

   Ползу вверх по зеркальной стене, подобно хамелеону. Сходство не только в присосках – здесь я на виду, и ткань комбинезона, транслирует на свою поверхность данные сотен встроенных в неё микроскопических камер, делая меня незаметной.

   Вот и крыша. Отстёгиваю присоски.

   В верхнем правом углу – таймер мигает красным. Не успеваю! Время, время!

   Бегу, перепрыгивая сеточные заборчики, забираясь на блоки вентиляции, контейнеры опорных станций. Сознание уже не может выделить отдельные предметы из нескончаемого мельтешения, не успевает определить их назначение. Есть лишь поверхности, углы и края. Я словно несусь по зеркальным граням, вглядываясь в тысячи собственных отражений…


   Горячие потоки треплют волосы.

   Тут, с обратной стороны ветростанции, возле сопел, напор воздуха валит с ног. Между зданиями, на полукилометровой высоте, перекинута балка. Там, на другой стороне, меня уже ждут ребята из Сопротивления. Вон они, машут руками, кричат. Что – не разобрать, лишь свист ветра в ушах.

   Ступаю на балку. Делаю шаг, другой. Иду, покачиваясь из стороны в сторону.

   Чуть в стороне, почти подо мной, дрожит переливаясь радужная плёнка темпорального купола. Они забрали город, а теперь хотят отобрать время, завладеть нашими жизнями целиком.


   Наклоняюсь в сторону под внезапным порывом ветра. В попытке выровняться, хватаюсь за воздух рукой. Словно в ускоренной съёмке вижу, как ребята закрывают ладонями рты.

   И лечу в пустоту.

   В отчаянной попытке схватится за балку, ударяюсь ладонями о металл, и, кувыркаясь, устремляюсь к земле.

   Небо… Стены… Купол… Стены… Небо…

   Вывернувшись, будто кошка, стабилизирую падение. Пытаюсь достать диктофон. Молния не расстёгивается, заела.

   Вытянув руку в сторону, корректирую положение тела так, чтобы голова смотрела точно на купол. Прижимаю руки к туловищу, вытягиваю ноги. Тело наклоняется и потоки воздуха несут меня в сторону радужной полусферы.

   Она всё ближе, ближе…

   Как ныряльщик в лучезарные океанские волны, в последний момент инстинктивно вытянув руки перед собой, я погружаюсь в многоцветное нечто, и сразу же замедляюсь, будто окунувшись в кисель, до тех пор, пока не повисаю метрах в двадцати над землёй. Внизу, на белом бетоне, стоит какая-то техника, вверх торчат прозрачные, будто ледяные, мачты антенн. Между ними, задрав кверху головы, носятся люди в стерильных белых одеждах.

   Нет, прямо зимняя сказка! А ведь только что было лето!

   «Стреляйте! Уйдёт! Суку отбросит в прошлое!»

   Суку? Отбросит в прошлое?

   Не успеваю толком об этом подумать, как внизу раздаются хлопки.

   Барахтаюсь, дёргаюсь, будто муха в липком варенье. Но раз я слышу звук выстрела – значит, в меня не попали.

   И в этот момент я вижу пули. На расстоянии вытянутой руки, они движутся ко мне, замедляясь.

   Всё исчезает. Пули, антенны, купол – весь мир. Я болтаюсь в кромешной мгле. А в голове звучит голос: «…отбросит в прошлое!»

   Я судорожно дёргаю молнию, пока она наконец не сдаётся. Достав диктофон, максимально спокойным голосом говорю: «Это я! Верь мне! Будь осторожна, из ниши вылетят голуби. Тебе нельзя отдыхать, заснёшь. Нельзя переходить по балке – сорвёшься вниз, в темпоральный купол. Верь мне. Верь.»

   Убираю диктофон в карман. Проклятая молния. Ладно, потом застегну, когда выведу на руке: «Прослушай запись!»

   И тут до меня доходит, что в полдень никакой надписи не было.

   Не выйдет обогнать время…

   Смотрю на зажатый в руке маркер, и…


   Свет…

   Крыши небоскрёбов залиты полуденным солнцем. На небе ни облачка.

   Под ногами мелко вибрирует блок вентиляции. Потоки горячего воздуха обдувают тело. Потрёпанное, уставшее тело…

   Облегающий комбинезон перемазан белым птичьим помётом – убей, не помню, где я так извозилась. Пальцы в царапинах и ужасно болят.

   Неожиданно обнаруживаю в руке маркер.

   Маркер?.. Для чего я его достала?

   Я сегодня сама не своя. Когда же закончится этот дурацкий день!

   На то, чтобы остановиться и подумать, времени нет. Бежать, вот что сейчас действительно нужно!

   Думать будем потом!

Единственная


   Как всегда и случается, Единственная встретилась мне в самый неподходящий момент – ближе к утру, когда украденные из родительского холодильника котлеты уже были съедены, и в красные глаза било деловитое летнее солнце. Сладко и тоскливо пищал модем, сессия ночного безлимита подходила к концу, и, клюя носом, я смотрел всё подряд.

   Тогда-то на экране и возникла Она, девушка изменившая мою жизнь. Сквозь тело точно прошло электричество, и во мне навсегда поселились её пшеничные локоны, безупречным хаосом падавшие на плечи, изящный изгиб бровей и зелёные кошачьи глаза.

   Неужто Природа могла сотворить столь совершенное существо?!

   Девушка ошеломляла, и дело было не в правильности черт, красивых людей – миллион. Она была подлинно живой, настоящей, Единственной, а все остальные – лишь её жалкими копиями, отражениями, тенями. Она так разительно отличалась от подружек, одноклассниц и даже моделей с плакатов, словно прилетела с Венеры или примчалась верхом на драконе из волшебной страны. А ведь она где-то жила, ела персики, стояла под душем, хохотала и целовалась!

   От мысли о том что, пока я сижу с переполненным мочевым пузырём возле маминой тарелки и наблюдаю, как муха чистит тонкие лапки, моя Единственная с кем-то целуется и заливается смехом – звонким, как вешний ручей, стало по-настоящему жутко, будто хохочет она надо мной. Сердце, притихнув, провалилось куда-то в живот, а из закушенной нижней губы на засаленную клавиатуру упали алые капли.

   Когда, взяв частицу души, волна безысходности вернулась назад, в море вселенской тоски, я понял – довольно! Пусть мне не повезло, пусть я появился на свет у небогатых родителей в распадающейся на части стране, но для старта хватит и этого. Есть крыша над головой, свободное время, котлеты, а главное – компьютер с доступом в Сеть. Могло быть и хуже – сидел бы я где-то в лачуге, без электричества и еды, пережидая бесконечный тропический дождь!

   Мысль, что сложись всё иначе, я не увидел бы злополучный портрет, мне и в голову не пришла…


   Единственная! Изумруды глаз, коралл губ и злато волос – рядом со мной, как всегда.

   И по-прежнему, это всего лишь портрет. Громадный портрет, во всю стену моего кабинета. Основатель компании, создавшей одну из лучших поисковых систем, вполне может это позволить.

   Тысячи серверов, миллиарды поисковых запросов. Но я не нашёл того, что на самом деле искал.

   Единственную.

   Зачем тогда всё остальное? Зачем деньги, статус и толпы женщин, мечтающих обо мне? Да, теперь я достоин Любимой, но с кем Она пьёт вино и хохочет, повзрослевшая на семь лет? И как избежать погружения в тот океан из которого, когда-то давно, прикатила всего лишь волна? Как вынести ужас разлуки?

   Восседая в царственном кресле, я смотрел в дорогое лицо и ощущал себя мальчиком, плачущим возле купленного за десять зарплат компьютера, в позабытой Богом стране. Ведь в Её страну, край звёздных принцесс и драконов, мне доступ навечно закрыт.

   На «magic keyboard» в эксклюзивном золотом исполнении, упали кровавые капли.

   – Что с Вами? Вам плохо?

   Подняв глаза, я изумлённо смотрел на человека в кресле напротив.

   Это ещё кто такой?

   Болела голова. Вчера, чтоб заснуть, диазепам пришлось запить виски.

   Наконец, я сообразил – это новый руководитель отдела дизайна.

   – Вы хотели лично ввести меня в курс, – он смотрел подозрительно, видимо усомнившись в правильном выборе места работы.

   – Да, безусловно…

   Через час дизайнер повеселел, раскраснелся, и вдруг, с нескрываемой гордостью в голосе произнёс, кивнув на портрет:

   – Вы поэтому взяли меня?

   – Поэтому? Что Вы имеете ввиду?

   – Но ведь это она! Я её создал! Семь лет назад, на допотопнейшем компе! Полмесяца ушло на рендеринг!

   И тут я всё понял.

   Мне действительно был заказан путь в её край – королевство фантазии, царство мечты. Любимая ни капли не изменилась, она и сейчас всё такая: молодая, нежная, недоступная, и останется такой навсегда…

   Что ж, по крайней мере, она никого никогда не целовала. Она была лишь моей.

   Лишь моей мечтой…

   Вдруг стало легко. Чёрное море тоски высохло под лучами жаркого счастья.

   Я ощущал потерю, но понимал, что получил нечто большее: жизнь, настоящую жизнь. Жену, которую смогу теперь встретить и полюбить – полюбить её храп и прыщики на носу. Ребёнка – живого, слюнявого, тянущего ко мне свои слабые ручки. Обожаемую, сказочную работу. Целый мир, со всем его кажущимся несовершенством.

   Я ощущал благодарность.

   Мудрой Вселенной, которая кратчайшим путём привела меня к счастью. И единственной, без которой я бы остался никем.

Капкан


   «Наши эмоции имеют телесную природу, потому, получив

   возможность перемещать сознание в синтетическое тело, 

   мы навсегда расстанемся с животными желаниями,

   страхами, религиозным безумием. Исчезнет жадность,

   эгоизм, ненависть… впрочем, также угаснет и любовь». 

   Крейг Новак, ведущий разработчик компании «Aeon Cyber Systems»,

   статья «Эволюция и Сингулярность», журнал «Популярная механика» № 4 от 2071 г.


   «Я – страстный меломан, могу часами наслаждаться музыкой. 

   Но всё же, выключив проигрыватель, осознаю, что 

   тишина – лучше и интереснее самой прекрасной мелодии. 

   Ведь тишина содержит в себе все звуки мира».

    Крейг Новак, «ACS», интервью журналу «Научные страсти» № 78 от 2073 г. 


   Агасфер наслаждался покоем.

   Многочасовой переход от «Зимнего солнца» позади.

   Он сидел, скинув рюкзак, прямо на земле. Разогретую спину холодила броневая сталь ворот, охранявших проложенный в скальном массиве тоннель. Ноги переплелись с ногами сидящей рядом Ариадны, в лунном свете белые комбинезоны отсвечивали фиолетовым. Над сырой землёй полз туман, с влажных ветвей многовековых деревьев, вниз, на листья огромных тёмно-синих папоротников, срывались капли.

   Всю неделю перелёта на Ираклион Агасфер маялся от смутного беспокойства, но теперь, когда пришло время действий, страх исчез. Будучи прожжённым авантюристом, он знал, что нет ничего хуже ожидания. Раньше пугало предчувствие смерти, теперь, когда смерть стала абстрактным понятием, страх был досадным атавизмом. Как это глупо – обладать совершенным кибертелом последней модели и страдать от проявлений первобытных эмоций!

   – Ещё не поздно вернуться, – глядя в сторону, тихо произнесла Ариадна.

   Он заметил, что её трясёт, как осиновый лист. Какой же ужас испытывает девушка, если мозг заставил лихорадочно сокращаться синтетические мышцы? Ведь в теле Ариадны нет ни крови, ни гормонов!

   Повернувшись, он крепко обнял Ариадну, прижал её голову к груди:

   – Нет! Всё тысячу раз обговорено. Мы будем обеспечены на сотни лет вперёд. Возьми себя в руки, заставь древние инстинкты молчать. От них – никакого толка.

   – Хорошо, – она была смущена.

   – Всё! Вперёд! Вижу, промедление тебе не на пользу.

   Он поднялся, подал руку напарнице, закинул за спину рюкзак и включил налобный фонарь. Ночную темноту прорезал яркий луч, в свете которого замельтешили мириады насекомых. Приложив декодер к контрольной панели, он что-то набрал на экране, и дверь с лязгом открылась.

   Стерильно-белый коридор заливал яркий свет. Поражённо хмыкнув, он отключил фонарь:

   – Святые предтечи! Семьсот лет прошло! Кто бы мог подумать, что база в идеальном состоянии!


   ***


   Они шли уже полчаса, напряжённо вслушиваясь в монотонный шелест систем вентиляции. Одни коридоры сменялись другими, разнообразие вносили лишь указатели и цифры на стенах. Сложностей с ориентацией не возникало – Агасфер не зря отдал баснословные деньги за подробный план древнего объекта. Впрочем, платил он за другое: план скорее был приложением к информации о местонахождении самой базы. Но как бы там ни было, Агасфер радовался его наличию, ведь проложенная в недрах горы сеть более всего напоминала паутину рехнувшегося паука.

   Внезапно тишину разорвал вой сирены, и тут же белый свет сменился на красный.

   Дьявол! Сработала охранная система!

   Он обернулся. На лице Ариадны застыл ужас.

   Женщина! Его возлюбленная постепенно становилась проблемой.

   Он попытался её успокоить:

   – Всё хорошо! На базе никого. Автоматические системы я отслежу. План в силе. Мы пойдём, и возьмём то, за чем пришли.

   Голос девушки сорвался на визг:

   – План! Отслежу! Как же! Что ж ты не отследил датчики, которые нас обнаружили и подняли тревогу?!

   Сказав это, она ещё больше изменилась в лице:

   – А?! Ответь! Почему?! Почему ты не заметил датчики?

   Отвечать ему было, в сущности, нечего. Встроенные в кибертело сенсоры, способные отслеживать излучения во всех диапазонах, вышли из строя ещё месяц назад.

   – А что вы хотели! – нагло заявили в сервисном центре компании. – Им уже больше пяти лет, а гарантию мы даём на три года.

   И не подкопаться! Разглядывая людей на улицах городов, этих жалких существ, попавших в капкан собственных тел, Агасфера не покидало волшебное чувство свободы. И лишь в офисах торгующей бессмертием компании, он ощущал себя рабом. К счастью, чувство пропадало, стоило выйти наружу.

   У каждой из составляющих его тело деталей, был свой, тщательно рассчитанный инженерами компании срок службы. Причём базовые, необходимые для жизни пользователя органы, могли работать сотни лет, хотя и стоили дороже всего. Не хватало ещё, чтобы покупатели внезапно умирали! А вот опции, хоть и были намного дешевле, без конца ломались. Маркетинговая политика компании, так её растак!

   Дешевле-то дешевле, но лишь относительно. И смотря, что за опция.

   Все имевшиеся у него сбережения Агасфер потратил на апгрейд груди Ариадны и заправку корабля. Грудь стоила немало – в компании прекрасно понимали, что приличные люди не будут вести дела с обладателями безгрудых подружек. В кредит, разумеется, компания не торговала. Чтобы раздобыть деньги на сенсоры, необходимые для проникновения на базу, нужно было пробраться на базу. Идиотский замкнутый круг, из которых и состоит вся наша жизнь.

   Он влепил Ариадне пощёчину:

   – Ты! Приди, наконец, в себя! Я не уйду с пустыми руками!

   Та хныкнула и замолчала, шокированная – Агасфер никогда её пальцем не трогал.

   Он двинулся вперёд, а она, глядя в пол, поплелась следом.


   ***


   Сирена уже не раздражала, ведь тело сгибалось под тяжестью драгоценного груза. Заряды антиматерии, адронные мины, да всякая мелочёвка, были распиханы по четырём рюкзакам, навьюченным на спину и живот, а на плечах болтались дезинтеграторы.

   Древнее оружие! Современная цивилизация, тысячелетиями не знавшая войн, утратила военные технологии, и попросту не в состоянии что-либо противопоставить таким вот старинным игрушкам.

   Теперь они с Ариадной обеспечены до конца своих дней. Агасфер не знал в точности, что означает: «до конца дней» лично для него, но, по крайней мере, о замене вышедших из строя органов и апгрейдах в обозримом будущем беспокоиться не придётся…

   Центральный вход уже в двух шагах. Ещё немного, и – всё!

   Дьявол! Едва повернув из-за угла, Агасфер увидел, что дальше не пройти. Из-за общей тревоги, коридор был заблокирован выдвинувшимися из скалы толстыми, рассчитанными на ядерный удар, бронеплитами. Возможно, применив что-то из добытого арсенала, он смог бы разрушить плиты, вот только что останется после этого от него самого? Облачко пара?

   Рядом молча стояла Ариадна.

   Обиделась? Плевать! Зато заткнулась.

   – Пошли! – сказал он ей. – Выйдем через вентиляционную шахту.

   Вновь бесконечная череда коридоров. Да, деньги, уплаченные за план базы, окупались сторицей.

   Так, вот и нужная дверь. Разумеется, заблокирована.

   Не беда! Это же не бронеплита!

   Он снял с плеча дезинтегратор, и дверь исчезла. В лицо полыхнуло жаром, а в памяти возникло закрывшее полнеба раскалённое солнце…


   Три подростка – Ариадна и Агасфер с братом, лежащие посреди выжженной степи, с завистью глядящие на уходящие в чёрные небеса рудовозы.

   Тогда он мечтал стать звездолётчиком, возить ценные грузы по планетам Союза. Хотел чтобы, когда он стартовал, его с нетерпением ждали на другом конце пути, и это придавало смысл путешествию.

   Глупые детские мечты! Сейчас у него есть и свой корабль, и драгоценный груз. И ждут его, безусловно, с нетерпением. А в смыслах он больше не нуждался. Теперь он путешествовал без них, налегке.

   Агасфер криво усмехнулся.

   Конечно, кто-то назовёт его пособником террористов, убийцей. Но разве есть его вина в том, что правительство не желает покупать древнее оружие? А что всё имеет свою цену, и нужно платить по счетам, Агасфер понял давным-давно, в тот момент, когда глядел на искромсанное хирургами тело брата. Истерзанное не для того, чтобы спасти, а ради облегчения страданий.

   Взрослые постоянно твердили, что их планета – ближайшая к звезде. Что купол не защищает от излучения полностью, и не стоит слишком часто выходить на поверхность. Но разве ребёнок может сидеть в четырёх стенах?! И вот результат – цена их прогулок.

   Именно тогда он решил – Ариадну он такой не увидит, и готов уплатить за это любую цену. Не прошло и пары лет после смерти брата, как у неё обнаружили опухоль. Но к тому моменту, у него уже были средства на трансфер её сознания в кибертело.

   О том, как эти, первые в жизни деньги, ему достались, он старался не вспоминать.


   Скользнув в дымящийся проём, Агасфер обнаружил следующую дверь. Не чета предыдущей, дезинтегратором не взять! Он снял рюкзак, порылся в одном из его отделений, и достал небольшой предмет. Если верно удалось разобрать древние, похожие на вязь, буквы – это было устройство создания проходов в заграждениях. Он очень надеялся, что не ошибся.

   Велев Ариадне ждать за углом, он прилепил коробочку на дверь, отбежал к девушке, и, прижавшись к стене, замер. Прошла минута, но взрыва не было. Опасливо выглянув из укрытия, он обнаружил, что коробочка бесследно исчезла.

   Вместе с дверью. Не хватало и приличного участка стены.

   Разрушение структуры материи, без малейшего выброса энергии. Ну и дела! Выходит, можно было запросто пройти через заблокированный главный вход. Да что уж теперь! Не поворачивать же назад!

   Он обернулся к Ариадне:

   – Чисто!

   Последнюю преграду – решётку, Агасфер просто выдрал руками и отбросил в сторону.


   Они стояли внутри огромной вентиляционной шахты. Лучи налобных фонарей натыкались на сугробы пыли, каждый шаг поднимал кружащиеся в воздухе тучи, которые, к счастью, тут же уносились воздушным потоком за спину. Ариадна догнала Агасфера и зашагала с ним плечом к плечу.

   Так они миновали метров сто.

   – Слушай, а тебе не кажется, что вентшахту военного объекта, не оставили бы без за… – девушка умолкла на полуслове, когда вдруг, при очередном шаге, до их кибернетических ушей донёсся щелчок. Еле различимый обычным человеком, но превращённый чувствительными усилителями, настроенными на отработку необычных событий, в грохот.

   Застыв, Агасфер взглянул на Ариадну. Её лицо было искажено ужасом.

   Осторожно опустившись на корточки, он разгрёб пыль.

   Его обутая в высокий штурмовой ботинок нога, стояла на нажимной крышке противопехотной мины. Модификация была знакомой – редкостная дешёвка, строители явно экономили. Взрыватель сработает лишь тогда, когда он уберёт ногу. А вот заряда хватит на то, чтобы разорвать его на куски – рассчитан он был на пехоту в броне.

   Агасфер осторожно поднялся.

   Ариадна стояла зажмурившись, ожидая конца. Наконец, сообразив, что взрыва не будет, она разразилась истерикой:

   – Я же говорила! Говорила! Говорила! Зачем! Зачем! Зачем ты полез на эту базу!

   В одной умной книжке Агасфер читал, что фраза: «я же говорила», непременно приводит к разрыву отношений. Теперь он мог бы добавить: «если мужчина стоит одной ногой на мине». Впрочем, нужно признать очевидное: он сам во всём виноват. Не стоило лезть сюда без идеальной подготовки, когда поднялась тревога, нужно было уйти, и уж точно ни к чему было впадать в эйфорию, добыв вооружение. Но Агасфер был не из тех, кто распускает нюни, он знал наверняка: выход найдётся из любого положения.

   Вызвав из памяти подробные технические характеристики мины и тщательно их просмотрев, он принял решение…

   Ариадна перестала причитать и в полном отчаянии тихо стояла рядом. Наверняка по её щекам текли бы ручейки слёз, будь у тела Ариадны эта функция.

   – Так! Успокойся. Всё только кажется страшным. Нам повезло – пока нога на крышке, взрыва не произойдёт. Я останусь здесь, а тебе нужно выйти наружу и принести пару камней. Один небольшой, его мы положим на крышку, второй – весом не меньше тридцати килограммов. Им мы прижмём первый камень – и я свободен. Видишь, никаких сложностей! И ничего страшного! Давай!

   Коротко кивнув, Ариадна начала снимать дезинтеграторы.

   – Да что ты делаешь?! Зачем? Оставишь у входа в шахту!

   Ещё раз молча кивнув, Ариадна потопала вперёд. Агасфера окутала пыль, и некоторое время он стоял прикрыв глаза.

   Минут через двадцать, в шахте внезапно включился свет. Неяркий, какое-то дежурное освещение, используемое для техобслуживания, но на душе полегчало. Правда, не слишком понятно, почему оно включилось сейчас, а не когда они вошли в тоннель.

   Наверное, Ариадна нашла рубильник.

   Агасфер осмотрелся, потом осторожно, опасаясь новых ловушек, опустил оружие и снаряжение в невесомую пыль.


   ***


   Спустя час он осознал: что-то неладно. Согласно плану, до выхода из шахты – меньше километра. Ариадна уже должна была возвратиться.

   Что ей могло помешать? На планете они одни, а здешняя фауна представлена лишь какими-то безобидными насекомыми.

   Бросила его? Ариадна? Девушка, с которой они вместе с пелёнок, с которой прошли огонь и воду?

   Невероятно! Но даже если такую мысль допустить – она ведь сама хотела отдать ему оружие и идти налегке!

   Или решение оставить его умирать пришло к ней позже, по пути к поверхности? Но зачем? Что она от этого выиграла? Его доля по-прежнему была с ним.

   Значит, боялась? Не доверяла? Но ведь они любили друг друга. Больше, чем любили!

   Спустя десять часов, он признал, что чужая душа – потёмки. И можно годами пребывать в наивной уверенности, что тебя любят, но настанет момент, и жизнь откроет тебе безжалостную правду: доверять нужно только себе.

   Агасфер и так это знал, но для Ариадны делал исключение. Сегодня выяснилось – напрасно.

   Ладно, помощи теперь ждать неоткуда. И какие будут идеи? Стрелять по мине из дезинтегратора?

   Стоп! Он даже вздрогнул. У него же есть волшебная штучка, растворяющая стены!

   Он открыл рюкзак, повертел коробку в руках. Вспомнил огромный проём в стене. В душе возникли сомнения – устройство явно не предназначалось для уничтожения небольших объектов. Применить его – верное самоубийство. Он с сожалением засунул коробочку обратно в рюкзак.

   Что ещё?

   Он вновь просмотрел техдокументацию на мину.

   Так. Источник питания. Дерьмовая радиевая фотоэлектрическая батарейка на 226-м. Период полураспада – полторы тысячи лет. С момента постройки шахты прошло семьсот. Значит, ещё триста-четыреста, и мина будет обесточена. А что для бессмертного четыреста лет? Миг!

   Хорошо хоть, на тело не поскупился.

   Надо признать, что у Агасфера это был пунктик, видимо сказалась смерть брата. Купил лучшее. Гарантия на основные системы – две тысячи лет, и не факт, что оно не прослужит впятеро дольше.

   Конечно, никто не носил тела так долго, меняли на более современную модель. Гарантия была лишь показателем качества. Но в теперешнем положении, это могло спасти. Дополнительная навеска выйдет из строя лет за десять, спустя тысячу – наверняка откажут и основные сенсоры, глаза, уши, осязание. Но жить он будет – пускай и в виде чистого разума, без каких-либо данных об окружающей среде и даже о состоянии собственного тела.

   Перспективы подобного существования настолько ужаснули Агасфера, что, дёрнувшись, он едва не убрал ногу с мины. Но тут же взял себя в руки, подивившись подобным страхам: ведь до этого не дойдёт, мина разрядится куда раньше.

   Гарантия на встроенные в него часы также составляла два тысячелетия. Все их части были продублированы и запитаны от трёх независимых радиоизотопных элементов. Так что, с отслеживанием хода времени проблем не возникнет.

   Что ж, обдумывать и решать нечего.

   Был лишь один выход: ждать.


   ***


   Агасфер внимательно разглядывал неровности на противоположной стене.

   Бугорки сливались в линии, горные цепи пересекали стену вдоль и поперёк. Были там и реки, и плодородные долины, и даже моря. Пенные волны били в борта торговых судов, чайки, пронзительно крича, носились над мачтами. По пустыням шагали гружённые драгоценным древним оружием караваны…

   С момента расставания с Ариадной прошёл год.

   Легко рассуждать об ожидании! Уже в первые дни вынужденного затворничества Агасфер понял, что выдержать четыреста лет будет непросто.

   Когда-то, в одном из баров, он услышал о древних монахах, стоявших месяцами на столбах и пнях.

   Да уж! Он представил, каково было бы ему, будь у него обычное человеческое тело. Даже имея запас воды и волшебный холодильник с едой, он бы уже был погребён под грудой собственных экскрементов. От неподвижности, тело вначале бы нестерпимо чесалось, затем нарушилось кровоснабжение тканей, ну а дальше – некроз.

   Агасферу всё представлялось именно так. Вероятно, легенды были только легендами.

   Его тело не нуждалось в пище и воде, не чесалось, не требовало отдыха и сна, могло сохранять неподвижность сколь угодно долго, без всякого дискомфорта для владельца.

   Но проблема была не в теле, а в разуме. Агасфер привык к жизни, насыщенной событиями и стрессами, и не выдерживал отсутствия сенсорных ощущений.

   Тихий шелест потоков воздуха, неподвижность, потерявшийся во мраке потолок, барханы из пыли на полу, да пара еле видимых стен – вот всё его богатство на долгие столетия. Но как он радовался, что включилось освещение! Как боялся, что однажды оно исчезнет, и он останется во тьме, ведь инфракрасные камеры его тела сломались ещё полгода назад!

   За долгие дни, он изучил расположение малейших неровностей на поверхности стен. Все впадины, вершины, трещинки, имели своё название и свою историю. Настенные государства вели кровавые войны за каждый дюйм поверхности. Могучие драконы просыпались в горах и опустошали равнины. Солёные брызги высыхали на палубах кораблей с грузом рабов и наложниц.

   Мысли начали путаться, и Агасфер вновь погрузился в созерцание лениво бредущих сквозь зной верблюдов.


   ***


   Агасфер плыл по океану ужаса. Шипящие кровавые волны захлёстывали открытый в немом крике рот. В последний раз взмахнув руками, он пошёл ко дну.

   И растворился, и сам стал океаном. Отчаяние и безысходность летали над поверхностью – от горизонта, до горизонта. А в его тёмных глубинах плескались чудовища. Так проходили миллионы лет, миллионы лет бесконечной боли.

   Затем время исчезло. Исчезло всё.

   И тут Агасфер заметил, что в одной малюсенькой, еле различимой точке, непроглядная тьма имеет немного другой оттенок чёрного, и начал движение в том направлении. Не прошло и пары тысячелетий, как точка превратилась в небольшое светлое пятнышко.

   Забыв обо всём, он упорно плыл туда. Пятно ширилось, превращаясь в переливающуюся, играющую невидимыми из толщи воды волнами, серебристую гладь океана.

   И вот Агасфер, прорвав тонкую плёнку, в облаке сияющих брызг, вынырнул из воды…

   Он вновь стоял в пыльном коридоре. Заглушая крики чаек, шумела вентиляция. Потоки воздуха уносили в глубины базы запах гниющих водорослей. Голову сжимал раскалённый обруч.

   Поборов страх, Агасфер посмотрел вниз. Нога по-прежнему на мине.

   Постепенно возвращалась способность к критическому мышлению…

   Что с ним произошло? Безумие?

   Агасфер ни разу не слышал о рехнувшихся пользователях кибертел, но ведь и они не стояли годами в подземелье.

   Он попытался понять, сколько времени длилось наваждение, но это было невозможно – он не заметил, когда всё началось.

   Его казалось бы прекрасный план трещал по швам. Сейчас разум в порядке, но долго ли это продлится? И какова вероятность того, что при следующем затмении, нога останется на крышке мины? Сама мысль о возможности возвращения этого ужаса так поразила Агасфера, что ему пришлось приложить неимоверные усилия, чтобы не бросится наутёк. Кибертело перестало ощущаться, в воздухе вновь запахло тиной.

   Стоп! Так не пойдёт. Он давно доказал жизни, что не из робкого десятка. Подтвердил своё право существовать. И из этого положения он найдёт выход, как находил его сотни раз.

   Вдруг отчаянно закричали чайки. Заглушая их вопли, по тоннелю понёсся кровавый поток.

   Агасфера охватил ужас. Недолго удалось продержаться на тонкой плёнке сознания! Значит, времени у него меньше, чем казалось. Найти решение требовалось немедля.

   Он поднял скорость мышления выше критических значений. Возможны повреждения кибермозга, но теперь это не важно.

   Решение, решение!

   Да, бессмертные в подобных положениях не оказывались, но ведь обычные люди, торчащие в кусках жалкой плоти, как-то справлялись с такими ситуациями? Агасфер перебирал в памяти знания, давно заархивированные за ненужностью.

   Есть! Нашёл!

   Существует метод концентрации на дыхании. Но с этим имелась малюсенькая загвоздка – Агасфер не дышал.

   Кровь доходила уже до пояса. Что-то невидимое обвило ноги.

   Мозг выдал критическую ошибку. Перезагрузка!

   На мгновение сознание померкло. Затем защитные системы перевели центральный процессор на пониженную частоту.

   В тот же миг, интуитивно пришло решение. Пусть он не дышит, ну и что? Зато дышит мир, дышит всё вокруг.

   И Агасфер сосредоточился на дыхании базы. На шорохе вентиляторов. На воздушных потоках, обдувающих его тело. На далёких переключениях реле.

   Вначале, из-за грохота кровавой реки, вони и птичьих воплей, всё это было едва различимо. Но со временем, галлюцинация теряла силу, а звуки базы становились всё громче. Агасфера наполнила радость: он вновь стоял посреди шахты, ясно осознавая происходящее. Он показал свою силу, вновь победил!

   Гудение вентиляторов всё нарастало, еле различимые щелчки реле превратились в громовые раскаты. Кибертело перестало ощущаться…

   Он стал самой базой. Агасфер лежал глубоко под землёй, сжавшись под тяжестью горных пород. По его сосудам струилась живительная электроэнергия, запутанная нервная система кабелей пульсировала от информационных потоков:

   – Общая тревога! Вентшахта 374-MDF-46JK– инородный объект! Уничтожить! Уничтожить!

   От стен, прожжённых Агасфером на пути к шахте, по всем кабелям разливалась противная ноющая боль. А сам застрявший в вентиляции человек ощущался досадной занозой. Агасфер-база запустил поиск по всем своим залам, коридорам и шахтам, в надежде обнаружить какие-то следы Ариадны. Почти на выходе из шахты в которой стоял Агасфер-человек, было обнаружено странное красное пятно. Он запустил максимальное увеличение.

   Пятно ширилось, росло, пока не заполнило собой всё поле восприятия.

   И Агасфер вновь стал кровавым океаном. Плескались громадные волны. Древние чудовища пожирали друг друга в бездонных глубинах Агасфера. Над ним, среди свинцовых снежных туч, кричали чайки.

   Стоп. Ерунда. Как могут чайки сочетаться с ним – с багровым вечным океаном? С чудовищами? Быть такого не может, они тут лишние!

   Агасфер остановил время, и чайки застыли в воздухе. Он пристально вгляделся в ближайшую чайку. С ней явно что-то было не так. Он вглядывался и вглядывался в рисунок перьев, покрывавших тщедушное тельце. Всё исчезло, кроме этого узора: чайки, чудовища, океан. Он видел лишь линии коридоров, шахт, каналов.

   Агасфер вновь был базой. На оголовки его шахт падал снег. Закованное в промёрзшую скалу тело ныло от холода. А внутри, в одной из периферийных шахт, всё так же, занозой торчал Агасфер-человек.

   Вот только неясно, как он может его ощущать? Пока Агасфер стоял на мине, он изучил каждый дюйм окружавших его стен. Не было там никаких камер! И всё же, он отчётливо видел застывшее в одной позе кибертело, а рядом – груду украденного оружия. Он максимально увеличил изображение и вгляделся изо всех сил.

   Он стоял посреди шахты. Ледяной воздух обдувал перегретое кибертело. От интенсивных вычислений процессоры раскалились, и лишь благодаря бушевавшей снаружи зиме, мозг не ушёл в перезагрузку. Агасфера охватил ужас. Процессоры взбесились в попытке найти выход из отчаянной ситуации. Температуры мгновенно выросли до критических значений, и система защиты отключила сознание.


   Тьма… Сколько она длилась, Агасфер не запомнил. Нельзя запомнить то, чего для тебя не существует. И то, для чего не существует тебя.

   Полутьма коридора возникла лишь на секунду, и он – океан. Багровые волны. Чудовища. Чайки. Вгляделся в перья, и он – промёрзшая база… Увеличил коридор. Шахта… Волны… База… Коридор… Океан… Скала… Стены… Перья… Мельтешащий снег…

   Перезагрузка…

   И всё повторилось вновь… Лишь выросла скорость переходов между сценами.

   Перезагрузка…

   Новые циклы. Скорость всё нарастала.

   Перезагрузка…

   Агасфер уже с трудом различал отдельные сцены. Океаны, скалы, коридоры, чайки и чудовища сменяли друг друга с ужасающей скоростью. Хуже всего было то, что это был не просто визуальный ряд. При каждом переходе у него соответственно менялось и мироощущение. Его личность таяла, как догорающая свеча. Сообразив, к чему всё идёт, Агасфер попытался уловить сцену, в которой он стоит на противопехотной мине, и шагнуть вперёд.

   Сделать это не удалось.

   Перезагрузка…

   Мельтешение красок. С немым криком, Агасфер сделал шаг несуществующей ногой.

   И всё прекратилось.


   ***


   Скрежеща и разбрасывая камни, «крот» вгрызался в скалу. Алексей расположился поодаль, на наветренной стороне – хоть в ноздри были вставлены самоочищающиеся фильтры, сидеть в тучах пыли ему не хотелось. Он сгорал от нетерпения, но держал себя в руках – «крота» не подгонишь.

   Со стороны корабля, смешно раскачиваясь над синими деревьями, подошёл вездеход. Опустился, сложил длинные паучьи лапы, открыл фонарь кабины, выпустив наружу своего повелителя. Сергей спрыгнул на грязный снег, и размахивая термоконтейнером, заорал:

   – Жратву вызывали?! Вызывали, нет?! А?!

   И зашёлся в диком раскатистом хохоте.

   Лёху он ужасно бесил. Но с его родом деятельности, выбирать напарников не приходилось. Он был уверен, и небезосновательно, что тупой и надёжный друг гораздо лучше воткнутого в спину ножа.

   Серёга радостно топал по направлению к нему и орал:

   – Ну?! Нарыл, нарыл шота?

   И в ту же секунду «крот», издав прощальный свист вхолостую вращающихся турбин, провалился в подземную полость.

   Раскрыв от изумления рот, Алексей смотрел на напарника. «Близки же речи дураков божественным ушам», – мелькнуло в голове. Оставив мысль при себе, вслух произнёс:

   – Да брось ты этот контейнер! Пошли уже!

   Идея оставить пищу Сергею не понравилась:

   – Не для того волок! – и зашагал к отверстию в скале, куда ухнул «крот».

   Алексей последовал за ним. Он и думать не мог об обеде – теперь, когда они наконец нашли…

   Что нашли, он, собственно, и не знал. Но так было даже лучше. Интереснее. В любом случае, на таких кораблях, как «Зимнее солнце», на лыжные курорты не летают. Сверхскоростная яхта элит-класса, превосходно вооружённая и под завязку набитая поисковым оборудованием. Таким, которое им с Серёгой и не снилось.

   Зато дешёвенькие детекторы их корабля смогли обнаружить пустой звездолёт, одиноко стоящий посреди скал никому не нужной планеты. Такого везенья с ними ещё не случалось. Но возникал вопрос: где хозяева и что они здесь искали? Карт, схем или других указателей на решение в корабле не нашлось – видимо, их взяли с собой. Оставалось лишь, воспользовавшись найденным оборудованием, просканировать местность поблизости – никто не будет сажать корабль за сотни километров от цели.

   Легко сказать – просканировать! Только спустя две недели безрезультатных поисков, уже на грани отчаяния, они обнаружили подозрительную, геометрически правильную полость в толще скальных пород.

   Когда Алексей подошёл к краю провала, Серёга уже вбивал крючья. Через двадцать минут они стояли возле заглохшего «крота». Свет, пробиваясь сквозь дыру над их головами, освещал кусок уходящего вглубь наклонного коридора.

   – Я же говорил, говорил, говорил! – радостно лыбясь, тараторил Сергей. – А ты улетать хотел! А где им быть, как ни здесь? Где тогда? Где? Этим, с корабля! Нашли!

   Но Алексей не разделял радости напарника. Недавнее нетерпение улетучилось без следа. Оказавшись внутри древнего коридора, он содрогнулся от иррационального ужаса. В голове набатом звучала лишь одна мысль: «Улетать! Улетать! Надо было улетать!»

   Но виду не подавал. Зажёг фонарь и коротко бросив: «Пошли!» – зашагал по коридору.

   Заиндевелые стены вспыхивали искрами в лучах фонарей, с потолка свисали грязные сосульки.

   «Зачем я сюда полез? Если продать корабль, денег хватит на всю жизнь. Естественно, если не делится с напарником. А теперь?» – Алексея преследовало чёткое ощущение, что там, впереди – смерть. «Сергей назад не повернёт, он опьянён их многомиллионными находками…»

   – Смотри, смотри! – вопль напарника прервал его тревожные мысли. Взгляд скользнул по лучу фонаря Сергея, и Лёха застыл на месте. На заваленном обломками полу валялась покорёженная башка синтета. Серёга подбежал к ней, поднял.

   – Так это ж баба! Эк её разворотило! – здоровенный детина, удерживающий за волосы оторванную голову, походил на викинга. – Ну и тварь! – отбросив в сторону находку, Сергей с омерзением сплюнул.

   От звуков покатившейся по коридору головы Алексея передёрнуло. Сжимавшая фонарь рука дрогнула, и он увидел ЭТО.

   Древнее оружие.

   Мгновенно сообразив, что спасён и богат, он метнулся к валявшемуся на полу дезинтегратору, поднял его, и начал наводить ствол на друга. И тут услышал лёгкий щелчок. Ствол замер, не дойдя до цели. Опустив взгляд, Алекс обмер – нога стояла на крышке древней мины. Сергей упал на пол, зажав уши ладонями.

   Спустя нескончаемую минуту ужаса, Алексей сообразил, что взрыва не будет. Напарник всё ещё лежал на полу. Алекс прицелился. Нет! Отбросив оружие, заорал:

   – Да вставай ты уже!

   Сергей убрал руки с ушей и опасливо поднялся.

   – Она не взорвётся! Смотри, что тебе нужно сделать, – оправившись, Алексей начал выдавать инструкции. – Видишь, сколько тут каменюк от взрыва осталось. Приволоки мне парочку! Один поменьше, другой побольше найди!

   – Погодь, погодь пока – пробормотал Серёга. Подняв дезинтегратор, он зашагал вглубь шахты.

   – Эй! Ты куда собрался! – ещё не осознав произошедшей в душе друга перемены, заверещал Алексей.

   Сергей не удостоил его ответом. Алекс в ужасе смотрел на удаляющуюся спину.

   По шахте прокатилось эхо далёких разрывов, и всё затихло.

   Сергей повернул назад. Поравнявшись с Алексеем, он произнёс:

   – А знаешь, ДРУГ! Не пойду я туда. Хочешь, сам иди! Всё – твоё! Я себе тока этого прихвачу, да? – он потряс в воздухе дезинтегратором, и тут заметил повреждения на корпусе. Сняв с предохранителя, навёл на Алекса и нажал спуск.

   Ничего не произошло.

   – Раздумал! Забирай! Добрый я сегодня, – вешая бесполезное оружие на шею напарнику, заявил Сергей. И двинулся к выходу на поверхность.

   – Скотина! А не боишься, что я сейчас с мины сойду! – взвизгнул Алексей.

   – Нет! – не оборачиваясь произнёс бывший товарищ. – Трусло!


   ***


   Один глаз различал лишь белёсую муть, покрытую сеткой трещин, второй – камень в сантиметре от раздробленного лица. Звенела тишина, тело не ощущалось, и не было никакой информации о работе внутренних систем. Лишь муть и камень. Всё, что у него есть на сотни лет. А дальше, когда выйдут из строя камеры – тысячи лет тьмы.

   Лишь теперь Агасфер осознал, что смерть никогда не была ловушкой.

   Ловушкой было бессмертие.

Ты своё получишь!


   В возрасте 17 лет, Дэвид Хан построил у себя дома нейтронную 

   пушку и самодельный ядерный реактор-размножитель. 

   В 39 лет, он умер от отравления алкоголем.


   Вытаскиваю из кузова старенького пикапа контейнер с дейтеридом лития и волоку к двери.

   Даже не верится, что в километре отсюда кишит людишками спальный район. А здесь, на заброшенной фабрике, тишина! Лишь птички поют, да лают мои собачки.

   Пернатые – не люди, против них ничего не имею. Но, по-настоящему нравятся мне только деревья. Ну, и трава.

   Они спокойно растут, не трахая мозг. Не бегают и не орут.

   Их жаль, ведь здесь останется лишь расплавленная земля. Зато уж потом, растения своё возьмут.


   Плутониевый детонатор готов, пара недель, и конец…

   Ты никогда не мечтал сделать атомную бомбу, вывести породу собак, способную перегрызть сталь, явить миру новый вид смертельных бактерий?

   Нет?

   Всё оттого, что ты – совершенно нормальный. До чего я таких ненавижу!

   Но своё вы получите! Не сомневайтесь!

   Ведёте идиотские блоги, втыкаете в слезливые сериалы. Сосредоточиться можете только на размножении! А для успеха у самок, ты должен купить новый гаджет, сияющую коробку с колёсами, трёхкомнатную нору, затем – гнить на дебильной работе и сдохнуть в финале никчёмной жизни.

   Так может, подохнете сразу, не коптя небеса?!


   Конечно, всё можно сделать проще. Например, распылить бериллий.

   Но простота – для таких, как ты, для нормальных.


   До чего же тяжёлый контейнер! А я – не «качок»!

   Но, скажу, оно того стоит. Это не атомная пшикалка, термояд – вот где настоящая сила! Нужно только побольше лития, да и сборка – тот ещё геморрой! Зато мощность практически не ограничена, хоть планету взрывай!

   К несчастью, столько лития мне не достать. Вам пока повезло…

   Притащив контейнер к двери, присаживаюсь на крышку и закуриваю, вытерев пот.

   Лай невыносим, рядом клетка. Отсюда не видно, мешает здание. Но, что там смотреть… Собаки: голодные, избитые, озлобленные твари, чем-то похожие на меня…

   Отбросив окурок, поднимаюсь и проверяю приклеенный волосок… Цел!

   Вцепившись двумя руками, отворяю огромную облезлую дверь.

   Едва затащив контейнер вовнутрь, слышу странные звуки со стороны клетки. Быстро взбираюсь на бочки, сложенные возле окна – взглянуть, что там с питомцами.

   Но, не успеваю. В помещение влетают собаки.

   Вот те раз! Похоже, держать тварей, способных перекусывать сталь, за железной решёткой – не такая уж замечательная идея!

   Собаки прыгают, царапают бочки когтями. Сыплются искры.

   Как хорошо, что я – не внизу!

   Бросаю взгляд сквозь стекло…

   Не перегрызли они решётку! Сделали подкоп. Умные, твари. В меня!

   Впрочем, гены у них – не мои.

   Собакам надоедает охота, и они начинают носиться по залу.

   Вот это совсем не к добру!

   И точно, не проходит минуты, как они опрокидывают стол, уставленный колбами и ретортами.

   Мои обожаемые бактерии!

   Падает второй стол. Взрывается смесь фосфора и хлората калия, вспыхивает расплескавшийся растворитель. Загораются коробки.

   А в нескольких метрах от бушующего пламени стоят аккуратные ящики со взрывчаткой.

   Я спрыгиваю и бегу, что есть сил. Возле спасительного дверного проёма, ногу пронзает боль.

   Выскакиваю на свет, волоча за собой вцепившуюся в икру собаку и захлопываю дверь.

   Вонзаю в жёлтый собачий глаз авторучку. Челюсти разжимаются. Собака крутится в пыльном облаке и скулит.

   Дохромав до пикапа, падаю на замызганное сиденье. Бросаю прощальный взгляд на здание, в котором я провёл последние пару лет.

   Лопаются стёкла, из окон вырывается пламя…


   Еле-еле ползу вверх по шоссе, видавший виды мотор натужно ревёт.

   До чего же обидно! Полный облом. Нет, ну зачем я занимался собаками, а не сконцентрировался на бомбе!

   Но, как удержаться? В мире столько всего интересного, а жизнь коротка!

   Уже приблизившись к вершине холма, встречаю едущих навстречу пожарных.

   Останавливаюсь и выхожу.

   В безоблачный небосвод упирается чёрный столб.

   Присев на ограждение, закуриваю. Что уж, теперь спешить некуда. А шоу, пусть небольшое, станет мне компенсацией: отсюда прекрасно видно происходящее.

   С трудом добравшись на неповоротливых машинах до завода, пожарные выскакивают, бегают вокруг, раскатывают шланги.

   Жаль, взрывчатка без детонатора не рванёт. Было бы весело… Воображение рисует летящих по воздуху людей в сияющих шлемах. Умора!

    Впрочем, горит она тоже неплохо. Тушить здание даже не пробуют, льют воду вокруг, чтобы не распространился огонь. Мне так весело, что я забываю о идиотском провале.

   Заглушая вой сирен, визжат и лают собаки.

   Что, жарко?! Жарко вам, твари? – я хохочу, как безумец.

   Сирены… собаки…

   О!..

   А что, если создать звуковой излучатель, воздействующий на мозг пса так, что собака станет кидаться на всех подряд?

   Представляю той-терьера, вцепившегося в шею хозяйки…

   О, да! Пара тупых сучек!

   Над этим надо подумать…

   Но сначала – найти жильё и устроиться на дебильную работу.

Секрет семейного счастья


   Да кому они в наше время нужны, эти женщины?

   Разве мы, мужчины, выдумывали триоды с пентодами, медово-персиковую искусственную кожу и преданные васильковые фотоглазки, чтобы слушать отказы и стоять у плиты?

   Нет!

   Так стоит ли удивляться тому, что настоящих живых женщин давно потеснили роботы? Или тому что я, вздумав остепениться, без малейшего колебания прыгнул в ракетомобиль, да погнал в магазин за новёхонькой, только с конвейера, женой?

   И лишь заглушив мотор перед ядовито-розовой неоновой вывеской: «Aeon. Наши андроиды – ваши желания!» призадумался: а чего же я, собственно, хочу?

   Все друзья, будто сговорившись, покупали жён самых примитивных моделей, да ещё и меняли их по гарантии раз в полгода, из-за «не подлежащей ремонту поломки». А на резонный вопрос: отчего бы разок не поднапрячься, не раскошелится на продвинутую современную женщину – лишь перемигивались и хохотали.

   Но у меня, по природе – перфекциониста, не было никакого желания возиться с барахлом, если после столетий наивных надежд и разочарований, у среднего мужчины наконец появилась возможность получить красивую и одновременно умную жену! Нет, пусть я влезу в кредиты, но куплю самую современную модель!


   ***


   В затылке пульсировала боль, а в глаза будто сыпанули колючей лунной пыли.

   Щурясь и вытирая слёзы, я пронёсся над соседской крышей, едва её не задев, приземлился и покатил по дорожке.

   Магнитолаиграла«Brain Damage»:

   «You raise the blade, you make the change

   You re-arrange me 'till I'm sane».

   В самую точку! Ещё неделя такой работы – по двенадцать часов в день, без выходных, и у меня сорвёт крышу. Когда я брал кредит на покупку Роберты, то не учитывал, что сегодняшняя электронная женщина нуждается в массе весьма недешёвых вещей: шубах, сапожках и беспроводных телефонах со встроенной видеокамерой.

   Загнав машину в гараж, я потрепал по искусственной шерсти радостно помаргивающего носом-радиолампой робопса и помахал рукой соседям. Они угрожающе помахали в ответ свалившейся с крыши головизионной антенной. А на пороге столкнулся с Робом – сверхсовременным андроидом, частенько заходившим пропустить пару стаканчиков, да перекинуться в бридж с моей чудной Робертой. Заметив его довольное лицо, я начинал подозревать, что под «перекинуться», они понимают что-то своё.

   – С дороги, папаша! Развесил рога – не пройти!

   Какой я ему папаша, в свои двадцать пять! Правда, он только десять месяцев, как с завода, так что формально – моложе на двадцать четыре года.

   Роб важно прошествовал мимо, позвякивая сотней гексадекодов, дредами висящих на проводах, что терялись в серебристой башке. Из-за такого количества радиоламп, он считал мою Роберту, с её парочкой октаконтодов, непроходимой дурочкой, но лестно отзывался о её пышной груди.

   Разумеется, вычислительные ресурсы их электромозгов были равны. Кроме того, Роб, напичканный уймой простейших ламп, отличался жуткой прямолинейностью. Именно она, да мужское самомнение, не позволяли ему признать паритет. Роберта находила мультилапового выскочку кретином, однако восхищалась причёской, умением себя подать, и совершенной, благодаря титановой спине, осанкой.

   Дверь, заприметив хозяина, с шипением спряталась в потолок, и тут же под ногами дёрнулась и поползла электродорожка. Словно император, я въехал в дом.

   – Дорогая, муж возвратился с работы!

   Тишина… Деньки, когда меня встречал восхитительный аромат наваристого борща из свежей венерианской капусты, остались лишь в памяти.

   Сейчас ноздри щекотал запах растворителя.

   Проследовав по едкому шлейфу, я обнаружил Роберту, восседавшую на пушистом диване в окружении цветных пузырьков. Высунув клубничного цвета язычок и закусив его белоснежными зубками, она мазала лаком палец левой ноги.

   Я медленно подошёл к ней сзади. Положив руки на плечи, коснулся губами бархатной шеи.

   – Муррр! Твой котик соскучился и хочет шалить!

   – Шалить?! Котик, похоже, забыл какой у нас день?! – две её очаровательные радиолампы-октаконтода, торчащие малюсенькими рожками на голове, гневно светились красным.

   – Какой? – мои поджилки тряслись, мозг лихорадочно перебирал варианты.

   – Ско-тииина! – её обычно глубокий голос сорвался на визг. – Как же ты мог забыть НАШУ дату! Ровно год! Год тому назад, ты приволок меня в свой чёртов дом!

   – Солнышко, ну прости! Замотался! – надо было срочно спасать положение, сделавшейся критическим. – Знаешь, мы запустили систему скорой помощи на базе ракетных дронов. Люди перестанут гибнуть от приступов.

   – Люди? Думаешь, меня волнуют какие-то люди?! С твоей квалификацией можно было найти работу получше! Муж Робертины – известный дизайнер, в прошлом месяце они отдыхали на Альфе Малого Пса! У Робинзии – зажиточный торговец косметикой. И только мне досталось ничтожество! Ну чем я прогневала Господа?! – она закатила глазки-фотоэлементы к потолку в надежде увидеть написанный пламенем ответ.

   Потолок оставался девственно чист, и разочарованная Роберта подвела итог разговору:

   – Месяц без секса! Будет время подумать над поведением! Ведь твоя голова занята абсолютно не тем!

   И демонстративно зевнув, прибавила:

   – Повесь, наконец, эту чёртову полку! Мужик ты вообще или что? – вчера, под тяжестью антикоррозийных скрабов, лосьонов и смазок, обрушилась висевшая над ванной полочка.

   Роберта замолкла, лампы-рожки погасли.

   Месяц? Нет, это слишком! Видно придётся тащить её в магазин, брать другую, и раз в полгода менять, наслаждаясь фирменным деморежимом, как делают все понимающие мужчины.

   Тащить? А если она не пойдёт? Как её заманить, там ведь не продаётся косметика и наряды! С её продвинутым электромозгом, Роберта легко раскусит любой мой план.

   Я начинал осознавать, что сам загнал себя в угол. Острый каблучок чрезмерно умной жены пришпилил меня, будто зазря трепетавшую бабочку.

   Оставалось, запершись в комнате (что, по введённым Робертой законам, категорически мне воспрещалось), и плеснув коньяку из укрытой в грудах железок бутылки, предаться унылым раздумьям…

   Спустя пару рюмок, нахлынула злость. Изобретатель я, или нет? Неужто не справлюсь с бездушной машиной, возомнившей себя госпожой!

   Ещё через рюмку, я понял, что нужно делать.

   Отправившись в спальню, я подкрался к мирно сопящей жене и вырвал один из рогов, немедля спрятав радиолампу – добрую половину её электромозга, в карман. К счастью, та была не слишком горячая, видимо мозг Роберты ещё не добрался до фазы быстрого сна, в которой её наверняка посещал поэтизированный вариант Роба.

   Вздрогнув, жена вытаращила наполненные ужасом глаза. Пухлые губки забормотали:

   – Чччч… ччч… та… та-та… Что такое, такое что? Где? Ты? Кто? Я кто где? Ты? Кто ты такой такой? Зачем? – и Роберта изумлённо захлопала пушистыми ресницами.

   Я сочувственно и ласково прикоснулся к любимой щеке:

   – Спи дорогая, спи… Это был лишь дурной сон… Весь этот год… Завтра будет новый день, новая счастливая жизнь…

   Потом я спустился в гараж и долго, очень долго, лупил молотком по вытащенной лампе. Я забирал назад каждый день украденного женой года до тех пор, пока стеклянные брызги не превратились в белую пыль, а электроды не стали частью бетонного пола.

   Авголовевсёзвучало: «You raise the blade, you make the change, You re-arrange me 'till I'm sane».

   Спал я в ту ночь, как младенец.


   Меня разбудило урчание в животе.

   Со стороны кухни доносился манящий аромат яичницы с беконом, в котором кроме того, ощущалась кофейная нотка.

   – Дорогой? Дорогой!

   На пороге стояла Роберта с подносом в руке.

   – Завтрак. Секс. Потом. Сразу нельзя. Обожаю!

   – Солнышко! Кто выдумал, что нельзя всё сразу? Иди же ко мне, я ждал тебя долгий год!


   ***


   На работе я стал легендой. Коллеги дивились: живёт с красоткой, никогда её не меняя, и светится счастьем!

   Тогда я всё рассказал. История разошлась по городу, и у меня появился другая, более прибыльная работа. Не каждый мужчина решится схватить жену за полыхающие электронным огнём рога.

   Но спасать людей я привык. И не важно, от инфаркта или от собственной глупости. Ведь сказал мудрец: любовь должна вырастать, выходя за рамки двух людей…

   После очередного опасного дня, сытно поужинав, я спускаюсь в гараж и высыпаю в коробку новую порцию битого стекла и обломков металла. Пью разрешённый теперь коньяк, разглядываю кучи радиоламп на обрезанных проводках, и размышляю о том, каким был бы мир, наделяй Вселенная интеллектом только достойных.

   Это ведь мы, люди, напрягаем мозг ради счастья других. А роботы только и думают, как обмануть, развести, подставить…

   Я не обрёл внутреннюю гармонию. Как инженеру, творцу, мне омерзителен акт разрушения. Я понимаю, как глупо, ради торговли топливом для пустых сердец, создавать армию эгоистичных роботов, а после, в отчаянии хвататься за молоток.

   И вот ещё что…

   Жить с заботливой туповатой женой не то чтобы плохо, но в душу нет-нет, да и залезет предательская тоска. Как ни крути, человек нуждается в подлинном понимании…

   Рассказывают, где-то в Блэк-Рок ещё водятся прежние женщины, без счётной машины в башке и раскалённых остреньких рожек. Но думаю, это не больше, чем сказки.

Точно воробьи в лужах


   Ну вот… Не успел.

   Глубокая ночь, почти утро. А завтрашнее станет последним.

   Нет больше смысла писать…

   Будь я литератором-профи, уже бы закончил. Но я инженер, мой язык – язык формул.

   Не страшно. Дело жизни завершено, а книги о нём напишут другие.

   Жаль, они не знают того, что известно мне. Они не размышляли о бессмертии столько лет.

   Возвращаясь назад, я понимаю, как это глупо – потратить всю жизнь на поиск лекарства от смерти. Не найдёшь – упустишь единственно важное: дарованные тебе годы. А если отыщешь, ничего это, в сущности, не изменит.

   Вспыхивает огромный экран. Новости…

   « …проекта «Возврат». Пятьсот миллионов пожертвовал Берлович. Не за горами тот день, когда бессмертие станет общедоступным».

   Да, да… Безусловно. Станет.

   Люди нуждаются в светлом будущем. Без него им темно в настоящем.

   Переключаю…

   «О спасении не тела, но духа заботьтесь!», – вещает один мой клиент.

   Накатывает тошнота, и я выключаю экран…

   Опытный образец репликатора я построил, когда мне не было и тридцати. Это было самой лёгкой частью работы. Полсотни лет я пытался подарить его людям, а они упирались.

   На перенаселённой планете бессмертие позволительно только кучке вождей.

   Теперь дело жизни завершено. Разумеется, насколько это возможно…


   Возможно было бы легче, если бы я взял трость. Но отчего-то стесняюсь.

   Идти тяжело. Сердце выскакивает, сбивается с ритма.

   Сажусь на скамейку. Становится легче, но ненамного.

   Достаю термос и бутерброд.

   Последние дни лета. Воробьи купаются в лужах. Молоденькие – третий выводок. Искрятся капли в ярких лучах.

   «А ведь скоро они все умрут! Может, в первый и последний раз плещутся! Не пережить им зимы, запоздали с рождением!»

   Наливаю чай…


   Чай хорош так, как бывает лишь в последний день жизни.

   Мы сидим на открытой веранде, пронзённой острыми лучами едва взошедшего солнца. Над чашками вьётся дымок, сотканный из тысяч танцующих капелек.

   – Да не пей! Беги! – грустная улыбка на любимом лице.

   – Ну, положим, бегал я лет двадцать назад, – пытаюсь сохранить спокойствие, но скрипучий голос дрожит.

   – Вот и вспомнишь! Чего тебе сидеть, со старухой-то?! – её глаза выцвели, будто утонули в тумане, но я узнаю их за этой морозной дымкой. Они всё те же.

   Не хочется предавать, сбегая в последний свой день. К горлу подступает комок, голос меня выдаёт:

   – Давай, знаешь, допьём. И уж потом…


   Потом мы выходим из роскошного кабинета.

   Директор сопровождает меня к репликатору.

   – Да расступитесь вы! – он расталкивает толпу именинников, тех, кому стукнуло восемьдесят, с написанными на руке номерками.

   Морщусь, но знаю – стоять в очереди мне не позволят. Это было бы фарсом, дурацкой позой выжившего из ума старика. Ещё гаже…

   Двери с шипением уходят в стены.

   Огромный зал.

   – Последняя Ваша модель! – голос звенит, отражаясь от стен, и я снова морщусь. – Такая честь! Позволите с Вами сфотографироваться?

Конец ознакомительного фрагмента.

   Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

   Прочитайте эту книгу целиком, на ЛитРес.

   Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.