,

Обнимая Возлюбленного. Отношения в паре как путь пробуждения

В своей новаторской работе авторы рассказывают о том, как отношения могут способствовать глубинному внутреннему росту и исцелению. Их идеи и истории из жизни будут интересны всем, кого привлекает исследование своей души и кто ищет в отношениях духовного обновления и милосердного сознания жизни.
ISBN:
978-5-907059-15-3;0-385-42527-9

Обнимая Возлюбленного. Отношения в паре как путь пробуждения

   © Stephen and Ondrea Levine, 1995

   © А. Никулина. Перевод, 2016

   © ООО ИД «Ганга». Издание на русском языке, оформление, 2018

* * *

Введение

   Далеко не все осознают, что межличностные отношения несут в себе огромный потенциал, являясь инструментом взаимного исцеления – физического, эмоционального и духовного. Они несут в себе силу «сердечной подлинности», способной выводить нас из эмоционального транса, в который иногда они же нас и погружают. Они также дают нам возможность увидеть в любимом человеке Возлюбленного.

   Эта книга не о том, как «хорошо вести себя» в отношениях. В ней мы рассказываем, как отношения могут стать инструментом для глубинного внутреннего роста. Более того, в этой книге мы много говорим о необходимости принимать страдающий ум, который хочет лишь «хорошего поведения», а именно: остаться на безопасной территории – забиться в угол, не желая взаимодействовать с теми аспектами реальности, которые держат нас в страхе и не позволяют присутствовать в происходящем. В этой книге мы говорим о том, как сохранять отношения тогда, когда ум утрачивает равновесие, а сердце охватывает пламя. Мы пишем о том, как привнести в них ясность.

   Здесь мы подходим к отношениям как к духовной практике. Эта книга соединяет в себе техники очищения ума и техники раскрытия сердца. Перед читателем открывается возможность исцеления посредством отношений. Возможность вместе пройти путь, раскрывающий сердце, с милосердием и пониманием принять травмы прошлого и противоречия, существующие сейчас. Возможность существования таких отношений, в которых каждый полноценно присутствует в настоящем и может реализовать свою истинную природу.

   Мы пишем о том, что отношения могут стать подспорьем в исследовании сознания и развитии внимательности и сердечности, благодаря чему у человека появляется возможность выходить на всё более глубокие уровни понимания. И, может быть, эта книга даст вам редкую возможность ощутить, что такое мистический союз, в котором глубина отдельной личности соединяется с чем-то великим, наполняющим обоих.

   У нас нет цели показать, что отношения – единственный возможный путь или даже, что этот путь лучше, чем одинокое странствие ищущей души. В сущности, те вещи, которыми мы делимся в этой книге, применимы не только к паре, или «союзу двух людей», но к гораздо более широкому кругу отношений с другими. Каждый из нас одинок на своём пути, даже когда рядом с нами кто-то есть.

   Здесь мы предлагаем вам «практику выживания для покидающих одномерный мир». Она побуждают нас сделать шаг вперёд. Покинуть безопасную территорию, отправиться в неизведанное. Победить свой страх падения. Наблюдать за умом, который боится, что, если он зайдёт чуть дальше, ничто не сможет спасти его от падения. Осознать, что, сделав этот поразительный шаг в пустоту, мы во всей полноте принимаем свою жизнь, которая является исследованием нашей изначальной природы, – она пребывает в пространстве за пределами наших ограничений. Тогда, вместо того чтобы упасть, мы спокойно поднимаемся, отпуская своё страдание, осознавая, что только наш собственный страх наполняет сердце мраком и тяжестью.

   Поэтому, когда мы узнаём, что по статистике пятьдесят процентов браков заканчиваются разводом, это нас не пугает и не подавляет. Напротив, какая-то глубинная часть нашей души только крепнет в убеждении, что половина из тех людей, которые сейчас вступают в брак, вполне вероятно, будут рядом со своими любимыми в их смертный час. Половина новобрачных будут вместе до конца своих дней! Стакан наполовину полон, и этого вполне достаточно для каждого из нас. Малый ум считает, что пятьдесят процентов жизни – слишком мало. Для большого ума доступная ему половина – благодать.

   Когда же мы понимаем, что отношения могут быть не менее плодотворной духовной практикой, чем любая другая, поскольку объединяют в себе исследование тела, ума и сердца, между двумя людьми может развиться прочная связь и душевное со-бытие – сначала оно будет длиться всего несколько мгновений, затем – многие дни и даже годы. Такой мистической союз – плод сознательных длительных отношений.

   Такие отношения – редки и стоят многого. Они появляются тогда, когда приходит время. Поначалу они требуют от человека всех его ресурсов. В процессе развития они начинают требовать всего его существа.

   Хотя эта книга написана от первого лица, это всего лишь «Я» человека, который фиксирует мысли на бумаге. По большей части этот труд, построенный на экспериментах и исследованиях, которые мы проводили в течение многих лет, составлен из заметок, которые мы с Ондреа делали, обмениваясь мнениями в ходе своего исследования, – мы настолько ответственно относились к созданию этой книги, что вынуждены были выражать в словах интуитивные, зачастую дословесные, глубинные внутренние моменты совместного процесса. Мы многому научились благодаря «формализации» разворачивавшегося внутри нас процесса, которая позволяет другим использовать наши знания и, возможно, извлекать из них пользу.

   Мы с Ондреа работаем следующим образом: мы проводим мозговой штурм определённой темы и позволяем своему уму досконально её изучить. Затем мы побуждаем сердце отразить эти знания на бумаге. Потом «съедаем» и «усваиваем» их. И смотрим, что из этого получается!

   Мы часто используем местоимение «Я», поскольку наш совместный опыт, полученный во взаимном процессе исследования в паре, расшифровывает Стивен – подобно Ганеше, толкующему слова Вишну. Тот «Я», который пишет эти строки (в удачный день), – всего лишь посланник, выражающий существо этого сотрудничества.

   Поначалу, когда мы подбирали термин, который описывал бы наше сотрудничество, мы рассматривали такой вариант, как «тандем», но отказались от этого слова, когда обнаружили, посмотрев его словарное определение, что речь идёт об «одной личности, ведущей другую». Впрочем, подобно двум скалолазам, связанным одной верёвкой, один из нас часто идёт впереди другого и поддерживает его в процессе движения. И поскольку никогда нельзя быть уверенным, кто из нас сегодня – утром любого дня – будет чувствовать себя легче и яснее, слово «тандем» стало для нас вполне приемлемым.

   На самом деле, когда бы мы ни карабкались вверх вместе, стоит мне только взглянуть в сторону, и я вижу, что Ондреа пробирается по тем же грубым пластам породы, что и я. И чаще всего страховочная верёвка свободно болтается между нами.

Часть I Исцеляющая близость

1 Вступление на путь

   Эта книга предназначена не только для линейного, методичного чтения. Часто она предполагает погружение в непосредственный опыт. Поэзии в ней не меньше, чем прозы. В неё можно вникать постепенно – фраза за фразой, образ за образом, это позволит сердцу, уму и телу более полно исцелиться.

   Мы хотим поделиться с вами процессом, который ежедневно нас чему-то учит, ради блага всех людей, которые стремятся превратить отношения в путь самопознания. Следует со всей серьёзностью подойти к этой работе. Эта книга о со-участии, а не о созависимости. Эти техники не предназначены для того, чтобы применять их в отношениях, где есть какое-либо подобие старомодного доминирования / подчинения, которое чересчур долго усугубляло наши слишком человеческие страдания.

   Когда истинные души двух людей по-настоящему соединяются, возникает мистический союз. Это взаимодействие двух целостных человеческих существ, являющееся почвой для чудесных прозрений и развития. Это совместная исцеляющая работа.

   Мы часто говорим о слиянии, о том, чтобы обрести единство или раствориться в единстве, однако это не отказ от своей личности в пользу другой. Это отнюдь не «замыкание, взаимный уговор, который лишает одну сторону или обе полноты их свободы и развития», как опасается великий немецкий поэт Рильке, описывая подобную связь между людьми.

   Действительно, если двое стремятся лишь к тому, чтобы стать единым целым, они, безусловно, легко могут заблудиться. Но если их первоочередная забота – единство, выходящее за пределы подобных понятий, если сердце каждого верно сердцу мира, тому, чем мы от рождения обладаем, нашей изначальной природе, оба будут свободно продвигаться вперёд. Тогда этот вечный небесный танец не утратит своего великолепия.

   Когда же Рильке говорит, что лучшее, чего можно ожидать от отношений, – это когда «двое охраняют одиночество друг друга, присутствуя рядом с другим и уважая его», он говорит о лучшей форме привычных нам отношений. Люди в таких отношениях не пылают страстью к Возлюбленному. Они любят истину не больше, чем друг друга. Они отказываются освободиться от всего и благословенно исследовать новые горизонты.

   Насколько человек далёк от своей боли, от своего горя, от своих неисцелённых ран – настолько он далёк от своего партнёра. А расстояние, отделяющее вас от партнёра, – это расстояние, отделяющее вас от живой истины, от вашей великой природы. Неважно, из-за чего оно возникает, – следует с милосердием и внимательностью исследовать эту разобщённость с самими собой и любимыми людьми. Это расстояние преодолевается не тогда, когда один «жертвует своё пространство» другому, но когда оба партнёра вместе входят в неизведанное пространство между ними. Ум создаёт бездну, но сердце преодолевает её.

   В сознательных отношениях мы учимся относиться к себе и к другим так же, как к своему единственному ребёнку. И делать это осознанно. Сознательные отношения несут в себе столько же исцеления и утверждения жизни, сколько отношения старого типа – возможных травм и отрицания жизни. Травмирующие последствия несознательных отношений таковы, что в них мы чувствуем себя песчинками в океане, и наше счастье зависит от внешних обстоятельств. В подобную ловушку мы попадаем больше из нужды, чем с целью самоотдачи. Но сознательные отношения позволяют перекинуть мост через пропасть, разделяющую Я и другого, который ведёт в сердце любимого. Такие отношения позволяют нам сохранять сознательность, когда мы находимся с кем-то рядом. Это совсем другая история.

2 Узнавание Возлюбленного

   Несколько лет назад мы с Ондреа должны были читать лекцию об исцелении, которая, как оказалось, пришлась на День святого Валентина. Когда мы вышли из своего безмятежного уединения в горах и погрузились в суматоху «большого города», нас глубоко тронула забота и доброта, которую проявляли люди, присутствовавшие в зале, где мы выступали. Многие из тех, кто пришёл не один, оказывали друг другу помощь. Одиноким людям помогали найти место близкие люди тех, кто недавно ушёл из жизни. Мы видели измождённые, почти прозрачные лица своих пациентов, друзей и коллег. Мы видели многих других людей, истощённых болезнью или потухших от горя. Многие возвращались в поисках исцеления вместе со своей семьёй, со своими возлюбленными. Там были мужчины и женщины всех видов и типов, какие только можно представить – подростки и те, кому за восемьдесят, сторожи и врачи, продавцы автомобилей и поэты; чернокожие, мулаты, желтокожие и белые; геи и гетеросексуалы; больные и здоровые – любимые, любящие, погружённые в совместный процесс. Как много было там суеты и нежности! Пятьсот человек собрались тем вечером в старинной каменной церкви, чтобы разобраться в природе исцеления.

   Эти открытые лица и необычайный день, который мы пережили, – этот день был для нас почти что днём инициации – омывали нашу душу волнами любящей доброты.

   Тогда мы решили, что пришло время поговорить о человеческой доброте и, быть может, даже рассказать присутствующим о «Возлюбленном», – в личном общении мы часто употребляем это слово, но редко использовали его в публичных беседах. Это слово соединяет в себе суть священного опыта с подлинным уважением к нашей глубочайшей природе. Слово, которое является «связующим откликом», который показывает, что отношения стали для нас духовной практикой. Оно показывает, в какой мере наша практика, наша работа над собой – центр нашего взаимодействия.

   Затем мы спросили себя: нужно ли нам говорить об исцелении или можно немного побеседовать о Возлюбленном, однако вскоре поняли, что это бессмысленный вопрос. Нет никакой разницы. Чем более глубокие слои нашего существа затрагивает исцеление, тем более осязаемым становится чувство бытия. Из этого чувства бытия образуется качество «присутствия». Присутствуем же мы в «настоящем» – в пространстве, где всё происходит; это и есть Возлюбленный.

   Нам представляется, что слово «Возлюбленный» весьма точно по многим причинам – в частности, поскольку существует очевидная параллель между душевной симпатией к такой идее и стремлением личности ко всеобщему. И, конечно, одна из причин состоит в том, что цель нашей практики – обрести Возлюбленного в своём любимом.

   Этот термин используется во многих духовных традициях и особенно почитается в суфийской традиции, мистический, религиозный аспект которой ищет «скрытых тайн», жаждет непосредственно соприкоснуться с тем, кого в этой традиции называют «Возлюбленным». Единственное, чего ищут в своих потрясающих, полных любовного томления стихах Руми, Кабир, Мирабай и Рабиа, наверное, являющихся величайшими образцами религиозной поэзии, – это Возлюбленный. Возлюбленный – это область, куда могут прийти отчаявшиеся и искалеченные, чтобы неприкосновенный и вечно страждущий простор принял в себя их страдание и преобразил его в благодать. Однако каждому, кто ищет свою истинную сущность, – будь то суфий или буддист, христианин или иудей, джайн, коренной индеец или агностик, Возлюбленный является в качестве извечно переживаемого простора истинного сердца, нашей изначальной природы. И для каждого здесь открывается возможность стать свободным, божественный дар, позволяющий обращать море слёз в Океан сострадания.

   Возлюбленный – это не личность и не место. Это всё более и более глубокое переживание бытия и, наконец, переживание самой бытийности – безграничности нашей великолепной природы; его блаженство и абсолютную открытость выражает слово «любовь». Мы говорим о «Возлюбленном», чтобы передать конкретный опыт, а не понятие. Переживание этого великолепия, которое мы неуверенно зовём «божественным», – это безусловная любовь. Это совершенная открытость, безграничное милосердие и сострадание. Мы используем это понятие не для того, чтобы как-то назвать безымянный простор бытия – наивысшую радость, но чтобы осознать и реализовать своё исконное право на чудо и исцеление, заключённые в этом просторе.

   Когда в тот вечер, в День святого Валентина, мы начали своё выступление, с наших губ невольно слетал вздох, когда мы произносили слово «Возлюбленный», – словно мы отдавали дань уважения людям, собравшимся в церкви, а также той глубинной сути человека, что воплощает чистую любовь и безграничность бытия.

   Затем мы, а также все, кто присутствовал с нами в тот вечер, задались вопросом о том, что же такое целостность. Целостность, в которой пребывает наша неполнота, глубинный источник бытия, превосходящий любые понятия, который мы, оставив попытки найти слово, способное вместить его величие, зовём «Возлюбленным», – в его дыхании нет ничего, кроме любви. Возлюбленный – не то, что мы знаем, он – тот, кем мы являемся. О нём нельзя думать. Он есть то, в чём пребывает мысль. И то, что выходит за пределы мысли. Это сердце бытия, где чистое сознание и чистая любовь совпадают. Ваш возлюбленный – это мысль, но Возлюбленный – это пространство, которое охватывает собой эту лелеемую нами мысль.

   Это чувство присутствия, самого бытия, если мы погружаемся в него, ведёт человека к опыту Возлюбленного. Порой Он вспыхивает в сердце пламенем, а ум наполняется ясностью и добротой. Но обычно мы узнаём Его по открытости и лёгкости, которые позволяют мыслям течь милосердно и осознанно и осознавать, что каждый, кто становится предметом нашей мысли, непрестанно пребывает в борьбе за развитие.

   Кабир, великий поэт, опьянённый любовью к Богу, шепчет, что Возлюбленный – «это дыхание внутри дыхания». Твоё сердце, подобно солнцу, сияет всегда. Но любая мимолётная тень способна скрыть от нас как солнечную, так и сердечную теплоту. Стоит всего лишь появиться неторопливой туче или нежданной мысли, чтобы отрезать нас от этого тепла. Солнце не прилагает никаких усилий, чтобы светить; так же и нам не нужно создавать Возлюбленного. Он просто есть. В сущности, в процессе поиска – в центре неописуемого чувства самого бытия, есть-ности – Возлюбленный обнаруживается сам собой как источник света, как присутствие присутствия. Чтобы встретиться с Возлюбленным, нужно спокойно отпустить все моменты своих старых впечатлений и привычных цепляний ума, в которых нет любви, которые мы оцениваем и искажаем. Исцелитесь от них в изначальном просторе, который лежит за пределами нашей привычной обусловленности.

   Впрочем, мы так одурманены ложными представлениями о себе, порождёнными поверхностными установками, что едва ли осознаём, какую внутреннюю глубину мы призваны в себе раскрыть.

   Печальный пример глубокого непонимания своего истинного Я – истории об околосмертных переживаниях, столь популярные в наши дни. Многие слышали о таких переживаниях – когда люди покидают своё тело, видят его, скажем, сверху, проходят через какую-то трубу или тоннель, а затем погружаются в невероятное чувство присутствия, в великолепный свет. Большинство людей, у которых был такой опыт и которые вернулись обратно и смогли о нём рассказать, говорят, что встретили Иисуса или Будду, ощутили присутствие Богоматери или Геи (богини-матери). К слову, несколько лет назад один ребёнок, который был при смерти, но смог выжить, сообщил, что встретил в потустороннем мире мистера Спока. В наши дни после клинической смерти люди часто рассказывают, что встречались с Донателло из «Черепашек-ниндзя». Они встречают тех, кто олицетворяет всемогущество или огромную силу. Однако источник божественных сил и великой мудрости снова по ошибке воплощается в образе чего-то или кого-то, отличного от меня. Интересно, что люди очень редко возвращаются после клинической смерти, чтобы рассказать о том, что узнали свою собственную истинную природу в этом невероятном свете, в этом всеохватном чувстве безграничного бытия, священной таковости. «Это был я, я и есть Возлюбленный». Большинство настолько не привыкли к переживанию своей великой природы, что возвращаются и рассказывают, будто встретились с неким божеством, поскольку почувствовали огромный покой и ясность; они не в силах постичь того, что это их собственный сияющий центр, что это свет их безграничного сознания, собранный в одну ослепительную точку, что это их собственная природа, больше не удерживаемая в границах, неограниченная в своей сущности.

   Как правило, наше сознание напоминает обычный дневной свет. Этот свет беспорядочен и рассеян, он освещает только открытые поверхности, на которые ему довелось упасть, – дерево, камень, человека, слово, запах, вкус, ощущение. Этот неуловимый свет отбрасывает глубокие тени, но почти не даёт представления о деталях тех предметов, которых он не касается. Тем не менее, если взять этот свет, даже в самый холодный зимний день, и сфокусировать его с помощью линзы, он превратится в ослепительную сияющую точку, от которой будет вспыхивать всё, с чем он соприкоснётся. Даже рассеянный свет самого холодного дня, если собрать его в одну точку, станет «огнём сознания», способным освещать как тёмные углы, так и светлые врата. Как и этот совершенно рассредоточенный, рассеянный свет, сознание обыкновенно скользит от одного предмета к другому, не переживая по-настоящему его присутствие. Но когда этот свет собирается в одной точке, когда сознание становится бдительным и пытливым, оно ведёт нас в глубину, в сердце. Именно этот свет мы видим перед смертью, когда приближаемся к своей истинной сущности. Это Возлюбленный. Мы становимся этим светом, когда перестаём разделять его на части, возникающие в силу преломления, пытаясь удержать бледную маску нашего малого ума в виде «основных цветов».

   Лишь немногие люди узнают Возлюбленного в своей собственной природе, точно так же многие не замечают его присутствия в человеке, с которым завтракают за одним столом. Только редкие люди настолько глубоко соприкасаются со своим сердцем, чтобы, освобождаясь от забвения, узнавать свою истинную природу, не говоря уж о природе любимого и незаменимого существа. Большинство живут, едва ли сознавая величие, открывающееся, когда двое вместе переживают простор бытия – вольную лёгкость, более глубокую, чем мысль или размышление, в которой мы вечно связаны друг с другом. Здесь мы можем взаимодействовать, можем помогать друг другу в процессе исцеления – на такой глубине, которая прежде была недоступна.

   Возможно, не каждому по силам такое осознание – связанное с тем, как много мы упускаем, и что, возможно, мы сами и являемся Возлюбленным. Мне кажется, в некотором смысле наш ум склонен полагать, будто это слишком большая ответственность. Мы слишком привыкли к боли, слишком привыкли отказываться от покоя в пользу такого понятного и хорошо знакомого нам страдания.

3 Возможности пробуждения

   Многие люди в отношениях склонны впадать в своеобразный «старческий маразм». Это происходит, когда в бесплодных попытках наладить отношения ум полностью истощается. Поскольку мы склонны защищать себя и часто не готовы продвигаться вперёд (из-за сопротивления), мы оказываемся в смятении, однако настаиваем, что всё понимаем.

   Часто люди в отношениях ощущают «выгорание» и отчаиваются. Раны прошлого оставляют шрамы на сердце. Ум закрывается в судорожном напряжении. Мы перестаём чувствовать своё тело в силу недоверия, которое вызывает напряжённость в животе. Однако в конце концов нам приходится обратить внимание на чувство утраты и потерянности, и мы понимаем, что никто, кроме нас, не способен сделать нас счастливыми. Тогда мы начинаем проявлять ответственность. Мы начинаем формировать в себе способность откликаться на происходящее, а не реагировать. Тогда мы сосредоточиваемся на своём сопротивлении и понимаем, что отношения – это работа над собой. Мы принимаем «всю катастрофичность отношений», как выразился один наш друг, своим милосердным сердцем и пытливым умом, чтобы следующие отношения больше не повторяли предыдущие.

   Тогда мы посвящаем себя друг другу в союзе «живой двоицы». В связи, основанной на преданности, мы вступаем в отношениях с сознанием, которое признаёт огромный потенциал осознанных отношений. И мы работаем над собой – вместе.

   Если взглянуть на кладбище наших прошлых неудачных отношений, которые постепенно учили нас более плодотворному взаимодействию с другими, – мы увидим, что работали над другой личностью. Мы презирали другого, поскольку он не мог стать таким человеком, каким мы хотели, но не могли стать сами, – и ненавидели себя за это. Мы преследовали другого и самих себя во мраке своего неисцелённого горя.

   Однако однажды мы оставляем попытки строить отношения и просто позволяем им быть. Мы начинаем чувствовать те шансы и возможности, которые мы упускали, когда закрывались сердцем от чужой боли, когда нам важнее было утвердиться в своей «правоте», чем проявить великодушие. Это – моменты горя, которое мы не принимаем, слишком пронзительно заявляющие о себе, чтобы сохранялась любовь. Когда мы понимаем, что нечистые намерения ведут к неудовлетворительным результатам, мы начинаем анализировать моменты злопамятства и обиды, которые снова и снова возникают, словно в порочном круге. Мы анализируем свои неразрешённые проблемы, пассивную агрессию и агрессивное бездействие, которым непрестанно питается разрыв между Я и другим, – мы исследуем эти страхи, возникающие, когда что-либо угрожает нашим представлениям о себе. Мы непрестанно подменяем настоящее тенями прошлого. Мы нуждаемся в том, чтобы быть желанными для другого, и это подтачивает стремление ни в чём не нуждаться. Возникают конфликты. Борьба за власть. Нежелание отпускать.

   Исследуя почву, в которой погребены наши «не сложившиеся» отношения, мы словно пробуждаемся от постоянно повторяющегося сна, и тогда отношения превращаются в «работу, которую необходимо проделать», как говорил Будда.

   А значит, нужно выйти за свои границы. Покинуть безопасную территорию и отправиться в неизведанное, а часто – туда, куда меньше всего хочешь идти. Это значит, что мы созидаем любовь, которая сильнее страха, – даже страха перед собственным и чужим бессердечием. Любовь, которая сильнее нашего страха перед болью.

   Когда человек начинает серьёзно заниматься практиками, которые очищают ум и обнажают сердце, такими как практика внимательности, прощения и любящей доброты, проявления, которые прежде казались невыносимыми, легко могут оказаться в самом эпицентре отношений. В такие минуты, когда человек оказывается практически парализованным, малейший шаг к избавлению от горя, самое скромное продвижение вперёд с лихвой вознаграждаются – поскольку требуют невероятных усилий. Само наше намерение обладает большой исцеляющей силой. Сама наша открытость к страданию и отказ причинять боль другому – источник исцеления и мира. Открытое пространство, в котором, возможно, однажды окажется наш возлюбленный. Когда мы открываемся для своей собственной боли, мы открываемся и для боли другого.

   Тогда на своём пути к Возлюбленному мы не забываем о том, что все мы – в одной лодке.

   Кабир говорит:

                   «Возлюбленный сокрыт в тебе и во мне;
                   Известно, что росток сокрыт в семени.
                   Всем нам тяжело; мы все в начале пути.
                   Оставь свою гордость и вглядись в себя.
                   Синева небес становится всё просторнее,
                   Уходит привычное чувство разочарования,
                   Отступает боль, которую мы причиняем себе и другим,
                   Миллионы солнц вспыхивают светом,
                   Когда я пускаю корни в том мире.
                   Я слышу звон колоколов, которые звонят сами по себе,
                   В глубинах любви сокрыта неизречённая радость,
                   Льёт дождь, хотя небо свободно от туч,
                   И вот целые реки наполняются светом.
                   Единая любовь пронизывает Вселенную от края до края.
                   Нелегко ощущать эту радость в бесчисленных телах!
                   Тот, кто чает сохранить разум, потерпит крах.
                   Высокомерие разума отделяет нас от этой любви.
                   Только произнеси слово „разум“ – и её уже нет».

   Слова Кабира – ещё одно напоминание о том, что всякие отношения – это отношения с Возлюбленным. В конце стихотворения он говорит, что подобная работа – «то же, что встреча двух душ», выходящая за пределы жизни и даже за пределы смерти. Отношения – это всего лишь встреча двух существ в бытии. Однако, поскольку мы не хотим непоколебимо исследовать то, что мешает нам встретиться с другим человеком, большинство из нас остаются несчастными. Кабир говорит также о том, что милосердное внимание заключает в себе потенциал целостности, которая ни за что не держится и ни от чего не отвращается, являясь простым присутствием, в котором нет ничего, что препятствовало бы свободному потоку любящей доброты.

Парная медитация для влюблённых

   Сядьте на расстоянии шестидесяти-восьмидесяти сантиметров от своего партнёра и закройте глаза.

   Представьте себе лицо своего партнёра. Постарайтесь сосредоточиться на подробностях: на его (её) бровях, форме губ, форме ушной раковины, цвете глаз и кожи.

   Подождите, пока его (её) образ сформируется в вашем сознании.

   Осознавайте процесс формирования его (её) образа в вашем уме. Замечаете ли вы страх или чувство изолированности? Присутствуют ли моменты влечения или отвращения? Исследуйте процесс создания образа другого в вашем уме.

   Теперь пусть каждый из вас откроет глаза и посмотрит в глаза партнёру.

   Отпустите всякую поверхностную привязанность к чертам лица вашего партнёра и всей душой ощущайте свет, сияющий в глазах другого существа.

   Откажитесь от мыслей о другом и приобщитесь к его бытию. Следует признать и отбросить любые прошлые образы своего партнёра и самого себя, которые хранятся в уме, и ощутить резонанс со священным, которое присутствует в его (её) глазах.

   Наблюдайте за чувством неполноценности или сомнениями, которые у вас возникают, за тем, как они отделяют вас от Возлюбленного, который присутствует в вас и в другом.

   Позвольте другому увидеть вас.

   Отпустите всё, что мешает вашему партнёру воспринимать вас в качестве священной таковости.

   Позвольте Возлюбленному увидеть вас как Возлюбленного.

   Ощутите его (её) священное величие.

   Глядя в глаза другому, отпускайте любые мысли или чувства, которые не дают вам в полной мере воспринимать его (её) как сияющий простор, как бессмертный дух.

   Отпускайте. Освобождайтесь от того, что вас разделяет.

   Даже если вас разделяют мысли, отпустите их и присутствуйте рядом с Возлюбленным.

   Взгляните в глаза Возлюбленному. Всё, что вас разделяет, – это ум. Отпустите ум. Пусть он сольётся с сердцем. В безграничном просторе совместного бытия нет разделения.

   Вы – безграничное пространство, открытость бытия, где пребывает образ вашего любимого.

   Позвольте телу и уму расслабиться. Освободитесь от ограничений, от понятий, мнений, растворитесь в безграничном даре любви и заботы о благополучии своего партнёра.

   Вы – Возлюбленный, смотрящийся в зеркало бытия, которое отражается в глазах любимого вами человека.

   Вы – Возлюбленный, ищущий того, кто ищет.

   Растворитесь в глазах Возлюбленного.

   Встретьте друг друга в священной пустоте. Встретьте друг друга в едином сердце бытия.

   Вдыхайте в себя исцеление. Принимайте благодать, сияющую в глазах Возлюбленного.

   Позвольте себе купаться в лучах невероятной заботы о вашем благополучии.

   Примите эту заботу. Впустите в себя исцеление.

   Позвольте Возлюбленному любить вас.

   Позвольте себе быть любовью.

   Обойдите хоть весь свет – вы не найдёте никого, кто заслуживал бы любви больше, чем вы сами.

   Позвольте себе любить.

   Позвольте себе быть любимым (-ой).

   Вы смотрите в глаза Возлюбленному. И Возлюбленный вглядывается в вас.

   Вместе присутствуйте в пространстве бытия, где пребывает ваша личность.

   Освободитесь от всего, что разделяет вас, и прикоснитесь к сердцу Возлюбленного.

   Откройтесь Ему вместе.

4 Окончательное рождение

   Рождаться – значит быть в отношениях. Ведь в каждой встрече, в каждом взгляде присутствует наш опыт рождения. Ещё до нашего появления на свет между нами и нашими родителями устанавливается телесная, эмоциональная и духовная связь. Первые нити нашей личной истории закладываются примерно в это время. Это первый импульс, дающий начало «продолжительной гонке».

   Договор о рождении включает в себя обязательное условие о смерти. Либо ребёнок в какой-то момент столкнётся со смертью своих родителей, либо родители переживут смерть своего ребёнка. Одна женщина, которая ухаживала за своим умирающим сыном, сказала, что она словно пережила «последние и самые тяжёлые схватки». Наш конец заложен нашем начале. Такова природа отношений с душой другого человека и с каждым ускользающим мигом: «реально» только бесценное настоящее. Остальное – это сон, который мы смутно припоминаем на смертном одре. Сон, который начался ещё в палате роддома.

   Чтобы воплотить этот сон в жизнь, нам нужно проснуться. Тогда мы сможем полноценно родиться, стать до конца живыми. Мы станем ответственны перед болью и радостью, перед миром и тем, что находится за его пределами.

   Существует теория, что ощущение отдельного Я впервые возникает, когда младенец не получает груди. Согласно другим выводам, это ощущение возникает в процессе рождения. Многие убеждены, что это чувство отдельности Я, противопоставленного другому, само собой разумеется: оно связано с наличием тела. Другие уверены, что оно возникает, когда внимание по ошибке принимают за сознание, когда тени, мелькающие на экране, принимают за свет, который их порождает. Палец, указывающий на Луну, путают с лунным светом, который позволяет видеть его. Впрочем, неважно, что является источником этого напряжённого, самоуничижающего, самовозвеличивающего чувства отдельности. Когда человек осознаёт, что обладает сознанием, он заново рождается и получает возможность взаимодействовать с другим, а не просто соотноситься с ним. Возможно, именно осознание этого первого чувства разобщённости даёт толчок для движения к единству. Оно усиливает наше стремление к тому, чтобы Я и другой стали Едины на пути к целостности.

   Чем глубже мы сознаём свою разобщённость с другими, тем увереннее мы стремимся к тому, чтобы родиться в качестве души – источника исцеления.

   Рождаясь, мы изнутри попадаем во внешний мир. Однако затем, ради завершения этого рождения, ради полноценного рождения, человек отправляется в глубину, чтобы исследовать природу тела и ума, сердца и того, что выходит за их пределы. Чем лучше мы взаимодействуем с прекрасными уровнями ума, которые мы зовём «сердцем», тем свободнее мы сможем присутствовать из простора бытия, который охватывает собой наши, кажущиеся различными, «слишком человеческие» черты.

   Когда наше стремление к целостности заставляет нас осознать, насколько неполноценными, ограниченными являются наши отношения, ум и сердце могут полностью обратиться навстречу другому человеку в осознанном, прочном союзе. Тогда мы начинаем осознавать, что наше отношение к уму и телу отражает наше отношение к самой жизни. Чем милосерднее мы способны относиться к боли – проявлять действенное сострадание, – тем больше у нас свободы, чтобы отпускать прошлое и всем сердцем принимать жизнь. Именно такая жажда осознанности и готовность к развитию превращают наши тело и ум из тюремной камеры в лабораторию.

   Однако после рождения нас ждёт ещё одно рождение. Это «обретение своей сущности», индивидуация души, благодаря которой человек открывается неведомым прежде сторонам жизни и уровням сознания. Это рождение происходит, когда его тело и ум, рождённые для отдельного существования, обнаруживают новые уровни бытия. Такое более глубинное рождение происходит, когда рождённый открывает для себя то, что буддисты называют «нерождённым», – то, что предшествует рождению и выходит за пределы смерти, бессмертную истину своей подлинной природы.

   Как показывает наш опыт, люди, стоящие у порога смерти, часто говорят такие вещи, в которых проявляются отчаянные противоречия жизни, стремящейся к полноценному воплощению. Действительно, кажется, лишь немногие по-настоящему рождаются до того, как умрут. Большинство людей проживают черновой вариант своей жизни, отказываясь стоять на обеих ногах. Многие как бы прыгают на одной ноге, другой ногой оставаясь в утробе. А затем удивляются, почему смерть и отношения – такой тяжёлый опыт. Такие люди слишком неустойчивы, чтобы исследовать, изучать себя и отпускать, – а это необходимо, если мы хотим подняться над банальными сюжетами старого ума, привносящими в нашу жизнь хаос.

   Впрочем, некоторые из нас, заметив в себе это глубочайшее стремление к целостности, делают всё возможное ради обретения свободы. Они даже не побоятся теней, которые ум отбрасывает на сердце. Тем не менее, чтобы родиться, нужно приложить усилия. Нужно развивать в себе такие качества, как честность, терпение, наблюдательность, прощение, доброта, готовность к риску, и стремиться полноценно войти в мир, невзирая на родовые муки и сомнения, возможно, склоняющие нас оставаться на безопасной территории – на территории привычной боли и неопределённой тревоги. Нужно научиться взаимодействовать с вытесненной печалью любимого человека, воспринимая это как часть работы над собой. Быть в отношениях – значит открываться жизненным страданиям другого, это путь к самому себе.

   Чаще всего те, кто решается на полное воплощение в мире, бросая вызов смерти, находят тропу, ведущую в глубину сердца, и учатся переживать безусловную любовь. Когда сердце соединяется с умом, процесс нашего рождения наконец подходит к концу.

   Многие люди любят так называемые экстремальные виды спорта, потому что, как они говорят, эти виды спорта позволяют им чувствовать себя «живыми». Человеку приходится напрягать внимание, чтобы выжить, и обострённое чувство присутствия ведёт к более глубокому переживанию жизни. Впрочем, прыгать в пропасть, привязав себя за ноги резиновым жгутом, или шагать с обрыва, держа над головой подобие шёлкового платка, смягчающего падение, – не единственный способ погрузиться в настоящее. Необходимость присутствовать в отношениях также требует от нас внимательности – лишь она позволяет их сохранить. Внимательность побуждает нас сосредоточиваться на живом настоящем и ведёт к такому же «великолепному чувству жизни», которое, по признанию многих любителей прыгать с парашютом, летать на дельтапланах и взбираться по скалам, практически вызывает зависимость от этих видов спорта. Моменты неопределённости в отношениях, подобно моментам рождения в этом странном и жестоком мире, полном противоречий и страдания, целиком захватывают нас и заставляют сосредоточиться на насущных вопросах, а также на пространстве нашего ума.

   Поэтому, конечно, доверительные, осознанные и ответственные отношения – это опаснейший вид спорта и величайшая задача жизни. Они вскрывают как наши глубочайшие стремления и страхи, так и подлинную заботу друг о друге. Они показывают наши воплощённые возможности и те возможности, которые лишь ожидают осуществления. Такие отношения, когда мы делаем шаг в пропасть, бросая вызов силе притяжения, позволяют нам яснее и яснее ощущать лёгкость бытия, пульсирующую в нас, гораздо отчётливее чувствовать своё присутствие, которое во всей полноте его переживания мы, быть может, назвали бы Богом.

   В одиннадцатилетнем возрасте, находясь в детском лагере, я заметил на стене одного деревенского дома в Новой Англии вышивку, помещённую в рамку, которая гласила: «Бог есть любовь». Тогда эти слова звучали крайне странно для моего ограниченного, воспитанного в ветхозаветном духе сознания. Однако теперь, после тридцати пяти лет духовной практики, я уверен, что лучше не скажешь. Бог, которого мы ищем, – это безусловная любовь, Возлюбленный, наша изначальная свобода. Но зачастую ум и сердце находятся в разладе и ищут Бога по-разному. Для ума Бог – то самое Высшее Существо. Поэтому ум стремится к «собственным достижениям», к полнейшей реализации личного потенциала, своего высшего бытия. Однако для сердца Бог является не столько конкретным Высшим Существом, сколько полнотой бытия. Поэтому сердце стремится к переживанию универсальной, всеобщей сущностной природы, которую можно назвать только словом «любовь».

   Бытует мнение, что в промежутке между воплощениями у нас есть возможность увидеть своё «настоящее лицо». (Возможно, то же самое происходит и между отношениями.) Будь то ваша изначальная личность, которая раскрывается в процессе интенсивной психологической работы, или непосредственное переживание своей сущностной природы, возникающее после продолжительного духовного поиска, – в этот момент вы заглядываете за грань «известного» и за грань нашего маленького мира. Тогда можно почувствовать, словно вы заново рождаетесь. Такое рождение нередко воспевают поэты.

                   Каким было твоё лицо до того, как ты родился?

                   Когда сердце охватывает пламя, история бесследно исчезает, и молния бьёт в океан каждой клетки.
                   Здесь, до начала времён, слышится гул, звучание Вселенной.

   Таков потенциал отношений, где двое обретают свою человечность, формируя своеобразный «треугольник», вершиной которого является истина, наше вечное устремление, Возлюбленный, а основанием – почва сознательных, стабильных отношений. Создавая такой треугольник, мы приближаемся исцелению, ради которого пришли в этот мир. Так осуществляет себя дух. Так сердце воплощается в самой жизни.

5 Сознательные отношения

   Многие люди, вступившие на духовный путь, сталкиваются с трудностями; эти трудности возникают из-за необходимости соединять практики осознанности, направленные на обретение ясности ума, с религиозными практиками, цель которых – обрести открытость сердца. Сложно сохранять равновесие между этими подходами, одновременно углубляя, не без серьёзных усилий, чувство присутствия и развивая в себе безграничную благодарность по отношению к священной тайне. Эти практики становятся едиными, когда человек находится в сознательных, продолжительных отношениях. По этой причине отношения – это проверка, а также кульминация большинства духовных практик.

   Путь, на котором сердце и ум совпадают, – это осознанная работа с любыми явлениями, которые возникают в уме и способны вести к закрытости сердца. Когда всё, что происходит в отношениях, становится материалом для работы над собой, когда любое проявление становится зерном, попадающим в жернова глубинного душевного развития, у нас появляется возможность улавливать всё более и более тихие голоса души, делать «бессознательное» «сознательным».

   Ум дробит мир на миллионы фрагментов. Сердце наделяет его целостностью. Развитие умения «присутствовать сердцем» – необходимое условие для восприятия невероятных даров, духовных и душевных, которые способны дать нам отношения. У этой работы одна цель: установить гармонию между отрезвляющей ясностью внимания, направленного вовнутрь, и глубинной жаждой сопричастности священному, тайне, являющейся в качестве Возлюбленного, родителя, ребёнка, дерева, неба, Матери Земли.

   В сознательных отношениях два этих сущностных элемента соединяются. Осознанность, практика сосредоточения внимания на настоящем моменте, позволяет развить подлинную готовность выходить за пределы привычных автоматических паттернов, непроизвольных действий и проявлений неприятия. Мы вслепую идём в глубину реальности, шаг за шагом нащупывая дорогу, отмечая каждую укромную впадину и трещину, осторожно, подобно исследователям пещер, продвигаясь к центру. Именно этот исследовательский интерес позволяет сохранять сознательность в отношениях, не забывать о злосчастных проявлениях ума и о том, что они способны, оказывая большее или меньшее влияние, омрачать сердце, полное единства и радости.

   Качество духовной преданности, характерное для сознательных отношений, позволяет нам воспринимать другого человека не в качестве другого, но как самого себя. А затем открываться этому «другому себе» как возлюбленному. С позиции такой преданности человек воспринимает своего любимого как сущность бытия и находит божественность даже в процессе движения ума, он осознаёт, что энергия, приводящая в движение мысль в сознании, – это та же энергия, что приводит в движение звёзды на небесах. В потоке сознания нам являются бесчисленные проявления священного. Когда вы воспринимаете реальность именно так, другому не нужно быть совершенным, чтобы идеально вам подходить. Тогда рассеивается страшный сон о совершенстве, коверкающий очарование чужой души, её утончённость. Другой становится Божественным даром, тайным сообщником на пути к невыразимому величию. Влюблённые, которые любят друг друга бесконечно и, однако, пылают ещё большей страстью к Возлюбленному, поднимаются над разумом и даже над величием сердца.

   Тогда можно почувствовать – что довелось однажды ощутить Ондреа в глубокой медитации, что богиня-мать, Мать милосердия, приближается к вам и шепчет: «Я всегда держу тебя в объятиях. Тебе нужно лишь склонить голову мне на плечо». И вас переполняет благодарность по отношению к своей истинной природе – за её присутствие. Хочется плакать от радости, когда осознаёшь, что всего один вдох отделяет тебя от свободы. Нужно всего лишь на один вдох войти в это дыхание.

   Осознанность показывает нам природу темноты. Сердечность – природу света. Если эти качества не находятся в равновесии, мы либо превратимся в слепцов, бредущих в темноте, либо нас ослепит свет. Так или иначе, мы не сможем воспринимать утончённые причуды сознания или движение, происходящее в мерцающей дымке нашей ненасытности и желания избежать страдания. Но чтобы видеть со всей ясностью, нужно наполнить тьму светом. Склонить голову утомлённого жизнью и интересующегося лишь собой человека на плечо Богу, чтобы страдание растворилось в слезах в объятиях Возлюбленного. Свет самодостаточен, тьма же – это препятствие для света, создаваемое предметами, которые кажутся материальными. Когда мы исследуем иллюзорную материальность явлений, исчезает также и тьма, её очертания тают, и она рассеивается благодаря бдительности сердца.

   Когда соблюдается баланс между практиками сердца и осознанности, в отношениях появляется качество открытости, мы получаем возможность над ними работать, а это делает процесс исцеления радостным и уверенным. Как и путь к нашему единению за пределами ума в невыразимой красоте сердца, Возлюбленного.

   Когда практики очищения ума объединяются со всё большей открытостью сердца, сознательные отношения могут превратиться в путь к переживанию полноты жизни. Они призывают нас исследовать неустанно растущую обусловленность когнитивного механизма, который мы называем умом, а также глубокую тоску по Богу, влекущую нас к обретению целостности. Они побуждают нас развивать качество преданности, которое позволяет нам видеть другого как своё другое Я, своего любимого – как Возлюбленного. Таким образом – и с помощью таких методов – происходит освобождение от страдания (сложнейшая задача, которая возложена на человека) через обретение единства воли – воли, стремящейся к самоосуществлению; здесь соединяются непрерывное внимание и безвременное присутствие.

   Наша задача – присутствовать в настоящем, сохраняя открытость Вселенной и чувствительность к истине. Когда мы со всей открытостью присутствуем здесь и сейчас, исследуя обусловленный ум, наша подлинная суть сознаёт наши ложные отождествления. За пределами привычных идей о себе мы обретаем себя, словно в промежутке между смертью и новым рождением, становясь самим пламенем жизни, ещё не имеющим конкретной формы – формы мужчины или женщины, богатого или бедного, раненого или исцелённого, ещё до появления разделений ума, – и остаётся лишь наше истинное сердце, наше космическое бытие. Мы открыты для любви. Мы каждый миг рождаемся заново, чтобы отправиться в невероятное путешествие духа в поисках самого себя.

   Когда мы вместе с другим пребываем на этих глубинных уровнях сознания, которые называют сердцем, за пределами нашего обусловленного представления о себе мы обнаруживаем, возможно, свою настоящую сущность. Мы переживаем всё, что разделяет нас, в едином пространстве сердца, в пространстве исцеления. Когда, благодаря исцеляющей силе отношений, мы освобождаемся от своего страдания, тем самым мы показываем свою глубокую преданность исцелению, ради которого пришли в этот мир.

   Часто встречается убеждение, что человек должен выбрать либо путь созерцательного ума, йогу души, осознанности и мудрости, либо путь преданности сердца, путь тайны, безусловной любви, самоотдачи Возлюбленному, небесной песни. Но отношения – это путь, вбирающий в себя все другие траектории.

   На самом деле разграничение «ума» и «сердца» является в какой-то мере произвольным. Сердце – это лишь более глубокий уровень ума, русло, ведущее к нашей сущностной природе. Когда мы поднимаемся над узостью своих установок, над своим обыденным сознанием, мы вступаем в пространство безусловной любви – в сердце.

   Отношения – один из самых возвышенных и сложных видов йоги. «Йога» буквально означает «соединение». Она предполагает соединение всего иного по отношению к нам в Одно. Существует уровень йоги, направленный на соединение разрозненных частей тела в Великое тело. На другом уровне происходит объединение в Великий ум. А на ещё более глубоком уровне происходит соединение «души» с Возлюбленным, личностного – со всеобщим. Этот путь начинается, когда одно существо принимает другое с любовью. Он расширяется и углубляется до тех пор, пока любимый в нашем сердце не сливается с Возлюбленным. Так мы подходим к мистическому единению, о котором так часто говорят религиозные тексты, описывающие любовь к Богу. Это – алхимия душ, соединяющихся как две половины одного тела, как зависящие друг от друга полушария мозга. Здесь двое становятся одним: Возлюбленным. Это единение ума и сердца, исцеление, которого мы ищем на протяжении многих жизней. Здесь мы обретаем единство не просто с другим человеком, но с самой тайной, со своей безграничной сущностной природой. Такой союз возникает в пространстве самоотдачи, причём самоотдача – это не поражение, а отказ сопротивляться грядущему мгновению и грядущему воплощению. Сопротивление означает неготовность двигаться дальше. Поэтому йога отношений подразумевает готовность преодолевать своё сопротивление, выходить за свои пределы и покидать безопасную территорию. Сознательные, ответственные отношения поднимаются над теориями, удобными методами и болезненными паттернами, и становятся практикой непосредственной истины. Тогда мы можем встретиться глазами с любимым, который сидит напротив, за кухонным столом.

   Сознательные отношения – это практика, в которой мы позволяем уму погружаться в сердце, пребывая в просторе своей подлинной сути, и исцеляемся от склонности трусить и убегать. Тогда становится возможным такое интенсивное мистическое единение, что внутри отношений исчезает разделение на Я и другого и переживается единство со всем сущим. Так мы вступаем в область тайны, где чистое сознание и чистая любовь оказываются неразделимыми. Здесь на карту поставлено всё.

6 Исцеление в отношениях

   Когда я познакомился с Ондреа, она уже перенесла две операции, связанных с онкологией. Во время первой операции ей удалили матку и шейку матки. Во время второй вырезали опухоли из мочевого пузыря. Безусловно, чтобы открываться удивительным возможностям эмоционального и духовного исцеления, заключённым в нашем взаимодействии, нужно было прежде сосредоточиться на физическом теле. Когда мы обрели друг в друге партнёра для полноценных отношений – человека, с которым можно пройти весь путь до конца и который всей душой предан совместному делу, первой нашей обязанностью – в ходе совместного исследования – стало ежедневно уделять время исцелению физического тела. Мы обрели нечто бесценное, во что хотелось вкладывать все свои силы, а именно – целительные отношения.

   На протяжении первых лет мы каждый день занимались практиками, направленными на исцеление физического тела. Давние, полусознательные представления о болезни, теле и даже о «выздоровлении» таяли одно за другим, и мы обретали глубокое понимание природы исцеления – и таким образом приобщались к уровням реальности, на которых сердце могло восстановить связь с теми аспектами нашего существа, где царил разлад и разочарование. Выздоровление было чем-то понятным, но далёким от нас. Исцеление же было извечной тайной. Выздоровление, казалось, ограничивается только телесным уровнем. Исцеление же – это бесконечный процесс, незавершённый и многомерный. Мы ощущали, что если будем следовать по пути с сердцем, вслед за сердцем может устремиться и тело. Однако мы ясно понимали, что для нас главное. В каком-то смысле Ондреа – и я вместе с ней – исцелялась уже не только ради самой себя, но, скорее, ради других, ради поиска, который стал нашей целью, и, в конце концов, ради чувствующих существ, которым наша практика могла помочь. Когда для нас обоих исцеление стало целью жизни, болезнь перестала восприниматься с чувством изолированности и страха. И, по мере совершенствования внимания, мы всё полнее исцелялись, и тайна приобретала более ясные очертания – очертания неопределимого душевного единства, которое мы ощущали всё яснее.

   В те первые годы, конечно, мы столкнулись с игрой тел и умов, в которой каждый демонстрировал себя партнёру (и тем самым узнавал себя), ведь мы ещё не успели исследовать и избавиться от поверхностных / старых привычек поведения в отношениях. Впрочем, даже тогда, когда наш разум затуманивался, за пределами этого смятения присутствовало неугасимое, явственное чувство связи и преданности друг другу; это всегда напоминало нам, что не стоит сворачивать с пути, ведущего к глубинам исцеления. Порой нелегко было понять, кто мы: странствующие пилигримы или цирковые клоуны, но, так или иначе, это на практике ничего не меняло: мы открывались любви, учились быть более милосердными и внимательными, чтобы, по мере возможности, облегчать свою боль. Понемногу мы снимали тяжкую ношу со своих плеч. И исцелялись.

   Потенциал исцеляющих отношений заключается в том, что здесь человек благодаря «триангуляции»вступает в пространство тайны, отказываясь от всякого «знания» – иными словами, сохраняя открытость ума, который перестаёт опираться на «известное» и недостаточное, ума, чуткого к истине.

   Спустя примерно два года после того, как мы вступили на этот путь, один наш доверенный друг, специалист по восточной медицине, сообщил Ондреа, что, весьма вероятно, ей осталось жить всего полгода. Он был признанным экспертом в области акупунктуры, и, если бы нас не разделяло расстояние в тысячу миль, мы, безусловно, обратились бы к нему за лечением. Тем не менее, поскольку он сильно переживал за Ондреа, то отметил для меня ручкой акупунктурные точки на её теле, которые, как он считал, необходимо регулярно стимулировать, чтобы её организм стал работать иначе и исцелился. Он предложил мне набор игл, несмотря на то, что прежде я никогда не занимался акупунктурой, и сказал: «Я предпочёл бы не делать этого, но ситуация настолько серьёзна, что, в сущности, вам нечего терять. Просто старайся быть чутким и, когда прикасаешься к ней, полагайся на свою интуицию».

   На протяжении следующего года три раза в неделю я вводил иглы в определённые точки на спине, коленях и животе Ондреа, которые отличались необычайной чувствительностью, надеясь, что это вызовет приток энергии к проблемной области. Иногда эти сеансы проходили совсем гладко, и она сразу же чувствовала прилив сил. Но случалось и так, что из-за моей неловкости в обращении с иглами Ондреа вздрагивала от боли, которая обжигающим пламенем наполняла её тело. Никогда прежде я не был в такой необычной ситуации – я причинял боль человеку, которого больше всего стремился избавить от боли. Это был невероятный урок, научивший нас принимать происходящее и укрепивший наше доверие и преданность друг другу.

   Мы верили, что открытия, сделанные нами в области сознания, действенны также и на уровне тела: что те области организма, от которых мы долгое время со страхом и осуждением отворачивались, можно исцелить с помощью милосердия и осознанности. Поэтому мы решили двигаться к осознанию боли, взаимодействию с ней, к изучению её внешнего, окаменелого слоя, состоящего из мыслей и сопротивления, из горя, с которым она связана, и с любящей добротой принимали боль. Мы позволяли боли присутствовать, каждый миг осознавая её и непрерывно проявляя милосердие. Это всегда помогало нам облегчать душевную боль и исцеляться от неё, и, похоже, подобным образом можно было смягчать телесный дискомфорт и отпускать его. Обнажая всё новые и новые слои болезненной привязанности и привычных защит, мы переживали радость чистого бытия – и было неважно, больны мы или здоровы, исцеляемся мы или нет. Мы внимательно прислушивались к происходящему, чтобы почувствовать, как правильнее действовать дальше.

   Бывало, когда я проворачивал одну из игл в какой-либо точке или вводил её глубже, у нас одновременно начинали течь из глаз слёзы. Случалось, что в нашу спальню заходили дети, они видели, как Ондреа лежит на животе, а из её спины торчит дюжина игл, из-за чего она походила на дикобраза; их плечи напряжённо вздёргивались от подавляемого смущения, и они старались поскорее уйти. Впрочем, несмотря на неприязнь детей к любым вещам, напоминающим о боли, порой они просто сидели у нас в спальне и болтали – словно в глубине души они доверяли атмосфере любви, наполнявшей комнату.

   Необходимость полностью отдаваться и доверяться происходящему, отказываясь от претензии на «знание», стала важным моментом в йоге наших исцеляющих отношений. Это было необычайное время.

   Теперь, когда прошли годы со времён того «рая и ада», в организме Ондреа больше не находят раковых клеток и токсинов, которые серьёзно угрожали её жизни. Вспоминая этот период, мы затрудняемся сказать, что сделало возможным исцеление: акупунктура или наша огромная любовь друг к другу. Наверное, и то и другое сыграло свою роль; не стоит забывать и о том, что Ондреа постепенно училась самостоятельно помогать себе – относиться к себе так же, как к страдающим людям, которым она многие годы помогала, работая медсестрой в больницах и домах престарелых.

   Если теперь, спустя пятнадцать лет после того, как у Ондреа в последний раз диагностировали рак, нас спросят, как ей удалось избавиться от болезни, мы единодушно ответим: «Понятия не имеем». Тем не менее, судя по всему, ключевым моментом была, с одной стороны, любовь, а с другой – готовность с милосердием сосредоточивать внимание на области тела, нуждающейся в исцелении; при этом мы не отстранялись от неё и не испытывали гнева по отношению к болезни, но позволяли ей присутствовать в бесценном моменте настоящего.

   Существует течение мысли, приобретающее всё большую популярность в наши дни, в котором исследуется глубинный потенциал семьи и отношений, связанный с исцелением организма. Каждый отдельный человек может с милосердием и целительным вниманием относиться к собственной болезни или страданию; а теперь представьте себе, во сколько раз возрастают возможности исцеления, когда другие люди тоже начинают направлять своё любящее внимание и милосердие в область тела, поражённую болезнью. Вообразите, что сразу несколько человек умом и сердцем сосредоточиваются на страдающем близком человеке: какой потенциал здесь возникает для исцеления на самых разных уровнях! При этом каждый из них взаимодействует с источником. Семья – неважно, большая или маленькая – как и отношения в паре, способствует развитию целительского навыка.

   Мы всё активнее экспериментировали в области исцеления и в какой-то момент стали воспринимать своё тело как своеобразную лабораторию, в которой можно опробовать эти техники. Мы живём в большом кирпичном доме, который обогревается дровяными печами, и периодически, когда мы перемешиваем угли или подбрасываем в печь дрова, мы обжигаем руки о раскалённый металл. Мы стали изучать неприятные реакции, вызванные болью, и обратили внимание, что ожоги проходят очень быстро, если реагировать на многочисленные покалывания, возникающие в болезненной области, с чувством прощения и любящей доброты. Зачастую через один-два часа на месте ожога оставался только красный след, а волдыри возникали очень редко. Спустя пару дней обожжённая область выглядела полностью здоровой. Мы решили проверить, действительно ли принятие тех ощущений, от которых мы обычно отстраняемся, приносит пользу, и вот что мы заметили: если мы позволяли своему уму непроизвольно реагировать на произошедшее с отвращением и страхом, не используя этих техник, последствия ожога ощущались в течение недели, а то и больше, при этом возникали волдыри и весьма ощутимая боль в обожжённой области. Мы воспринимали это как своеобразную игру, ведь мы жили как будто в лаборатории – и мы относились к одной повреждённой области с любовью, но игнорировали другую. Таким образом мы могли увидеть на своём примере – и для себя, к чему ведёт этот процесс исцеления.

   Возникали и конкретные ситуации, на примере которых мы могли проверить действенность этого метода. Однажды мы работали с камнем, появившимся у меня в почке, – это был второй камень за десять лет; мы удобно расположились и полностью сосредоточились на ощущениях в мочеиспускательном канале, где я чувствовал сильную боль, которую причиняли острые края камня. Спустя два часа этот камень растворился, превратившись в мелкий песок, и с лёгкостью вышел из организма. Если бы я знал о том, какие возможности таит в себе такое отношение к сильнейшей боли – её принятие, полное глубокого милосердия, когда я впервые столкнулся с камнем в почках, я смог бы уберечь себя от весьма болезненного урока, демонстрирующего, насколько сопротивление усиливает боль. Впрочем, наверное, этот урок был мне необходим.

   Мы постоянно находили практическое применение исцеляющей силе милосердного внимания; на протяжении многих лет в разных ситуациях мы применяли эту энергию, чтобы лечить переломы, боль в горле, защемление нерва, а также различные порезы и ушибы – с удивительным успехом. Поначалу нам казалось, что подобные результаты просто невероятны, и, наверное, нам удаётся как-то проворачивать мелкие «магические трюки». Однако в дальнейшем, используя эти техники, мы выяснили природу этой «магии» – она состоит в глубоком сосредоточении внимания, которое сочетается с чудотворным милосердием и прощением, способным проникать в изолированные, лишённые чувствительности, а также воспалённые области тела.

   Были также и другие возможности для проверки этой практики. В девятнадцать лет я узнал, что страдаю от «врождённого заболевания позвоночника». Когда я учился в колледже, в четвёртом и пятом межпозвоночных дисках грудного отдела образовалась грыжа, из-за чего мне пришлось взять больничный для срочной операции. Какое-то время после операции я справлялся с болями, которые периодически возникали в нижней части спины, принимая аспирин и стараясь поменьше двигаться. Спустя многие годы, когда мне было за сорок, у меня стали разрушаться диски в шейном отделе позвоночника, что причиняло мне ощутимую боль и ещё больше ограничивало меня в движении. Моей первой реакцией на происходящее было принять противовоспалительные препараты и надеяться, что ситуация не ухудшится. Но это не помогло. У меня стала отниматься рука, а боли распространились в область правого глаза.

   В первые месяцы после того, как у меня возникли эти ощущения в спине, я пытался как-то «подкупить» свою боль. Сопротивление толкало меня на поиск техник, которые могли бы облегчить боль, но, учитывая уровень моего напряжения, с таким же успехом можно было кидать мясо бешеной собаке, чтобы ненадолго её успокоить. Моя боль не утихала. Я пробовал разные практики, которые чем-то занимали мой ум, но они почти не позволяли исследовать причины, из-за которых мои переживания становились настолько невыносимыми, и тогда я решил навестить одного из своих учителей, чтобы спросить у него, как избавиться от боли. Однако он не стал подпевать моим механизмам избегания и сказал: «Не ищи облегчения. Стремись к истине!» Эти слова помогли нам сделать серьёзный шаг вперёд.

   Мы стали совместно исследовать возникающие ощущения и принимать боль без страха, с чувством прощения. Когда мы стали сострадательно откликаться на боль, вместо того чтобы гневно реагировать на неё, у нас появилось больше уверенности в нашей способности исцелять и исцеляться. Когда боль стала отступать, мы заметили, что сомнения и отчаяние исчезли, и мы стали больше доверяться происходящему. Мы обратили внимание, что моя шея стала лучше сгибаться. Врач нахмурился, взглянув на снимок шейного отдела позвоночника. Он настаивал на необходимости операции; однако мы проигнорировали его рекомендацию, чтобы снова открыться неведомым горизонтам, – и, возможно, исцелиться в том случае, когда другие убеждены, что исцеление невозможно. Сейчас, спустя много лет, болезнь, из-за которой прежде я был недееспособным, лишь иногда причиняет умеренный дискомфорт. Судя по всему, мой позвоночник больше не разрушается, гибкость шеи сохраняется на прежнем уровне, и меня уже давно не беспокоят симптомы болезни.

   Теперь любое усиливающееся ощущение – в общем телесном / ментальном пространстве – снова и снова учит нас милосердию и внимательности, соединяя сердца в едином стремлении. Это позволяет нам продолжать работу в «лаборатории»; пока происходит исцеление и продолжается танец, и мы незаметно приближаемся к Возлюбленному.

   Каждый из нас – раненый целитель, стремящийся полностью воплотиться в мире, обрести целостность, скрывающуюся под нашими мелочными привязанностями. Совместное исследование неприятных ощущений ведёт к переживанию удовлетворённости и целостности. Жить в лаборатории – значит постоянно экспериментировать над истиной.

   При развитии способности к гармоничной любви между партнёрами возникает сонастроенность, когда романтические отношения перерастают в духовные; такая сонастроенность открывает большие возможности для совместного исцеления с помощью эмпатии. На том уровне, на котором мы вместе с другим причастны тайне – великому неведомому простору, превосходящему наше ничтожное «знание», возможны тонкие взаимодействия, которые сильно влияют на тело, сознание и дух человека, которого вы любите. Когда две души вступают во взаимодействие, появляется открытость также и на других уровнях, и порой происходит тонкое взаимопроникновение потоков внимания, совпадение на уровне сознания. Область, нуждающаяся в исцелении, становится более открытой для внимания. Происходит целительное взаимодействие: две души, ставшие единым целым, сосредоточиваются на общем пространстве тела. Бывает, что невозможно определить источник той или иной мысли, чувства или даже ощущения – непонятно, возникают они в вашем теле / уме или в теле / уме вашего партнёра. Привычным становится взаимодействие на более тонких уровнях, которых вы раньше не замечали.

   Способность непосредственно переживать то, что происходит с вашим партнёром, формирует между вами связь, которая позволяет вам ощущать ум, тело и дух другого. А иногда даже распознавать нарушения, которых ещё не диагностировали, но которые позже подтверждаются врачами. Такой зеркальный эффект, насколько бы приятным или неприятным он ни был, является всего лишь одним из моментов «жизни с последствиями любви», как говорит поэт Дэвид Уит (David Whyte).

   В некотором смысле, когда мы живём такой жизнью, открытой огромным возможностям, в которой происходит трудный процесс исцеления, затрагивающий глубинные уровни сознательной любви, мы – по нашему выражению – как бы «носим шляпу медиума». На своих семинарах мы задаём участникам вопрос: представьте, что у вас есть шляпа, которая способна проецировать ваши мысли на любого, кто находится в радиусе ста метров. Кто из вас хотел бы надеть такую шляпу? Никто не поднимает руки. Но длительные отношения побуждают нас именно к этому. Долго ли мы сможем отказываться от того, чтобы примерить шляпу истины? Как долго мы сможем выносить чувство громадной незащищённости ради сохранения иллюзии безопасности – самого ничтожного, что есть в нашем малом уме?

   Поэтому всегда задаём вопрос, проявляя максимум уважения: почему вы не можете надеть такую шляпу? Неужели вы боитесь, что кто-то тайком узнает о вашей неуверенности, сексуальных фантазиях, гневных репликах, трусливых молитвах? Почему нам кажется, что нужно что-то скрывать, чтобы чувствовать себя живыми? Почему мы проявляем так мало милосердия к этой вытесненной боли и желаниям?

   Верность глубинным уровням связи с другими, готовность надевать «шляпу медиума», пожалуй, хорошо иллюстрирует история, произошедшая с одним нашим другом, который путешествовал по Индии. В промежутке между медитативными ретритами наш друг, не имея почти ни гроша в кармане, прогуливался по улицам Бенареса, и тут к нему подошёл попрошайка, который весьма настойчиво стал просить денег. Наш друг сказал ему: «Я бы дал, будь такая возможность, но у самого карманы пусты, дружище». Он слегка поклонился ему и продолжил свой путь. Но, не дав сделать ему и шага, попрошайка схватил его за рукав и снова стал требовать: «Дай денег! Дай денег!» Наш друг спокойно посмотрел нищему в глаза и сказал: «Я бы дал тебе денег, но у меня ничего нет», – и потряс пустым кошельком, чтобы продемонстрировать свою честность. Он неспешно продолжил свой путь, но попрошайка снова оказался у него перед носом и стал клянчить: «Дай денег!» На это наш друг, без страха и с открытым сердцем, спокойно ответил, что с большой радостью поделился бы тем, что у него есть, но после того, как он шесть месяцев провёл в Индии, занимаясь медитацией, у него не осталось ничего, кроме собственного сердца. И он от всей души пожелал нищему всех благ. Попрошайка на мгновение умолк, искренне взглянул в глаза этому человеку, отпустил его рукав, улыбнулся и тихо прошептал: «Когда ты в каждом видишь Бога, каждый будет видеть Бога в тебе», – а затем скрылся в толпе. Странности этого незнакомца – его агрессивность, его гнев и даже явная нищета – не заставили нашего друга закрыться от настоящего, где они вместе присутствовали. Он просто был здесь и сейчас. Действительно, когда мы видим в других Возлюбленного, люди начинают видеть Его в нас. Когда некто обращается к вам, пусть самым неуклюжим образом, и вы с милосердием откликаетесь, даже если кажется, что вы ничем не можете помочь, когда ваша неспособность помочь не мешает ощущать любовь и связь с этим человеком, – вы становитесь возлюбленным Возлюбленного. Вы становитесь любовью и тайной. Невероятно точно об этом пишет Рильке:

   «Быть способным любить другое человеческое существо: это, наверное, труднейшая задача, которая на нас возложена, главнейшая цель, последнее испытание и проверка, работа, приготовлением к которой является любое другое дело. Любить не означает в первую очередь сливаться с другой личностью, отдаваться ей и становиться с ней единым целым – это высокое побуждение к тому, чтобы созреть, самому стать кем-то, стать миром, стать собственным миром ради другого; это великое, трудное требование к нему, которое избирает его и призывает его к безграничному размаху».

Парная исцеляющая медитация

   Это упражнение выполняется двумя людьми: в каждый момент времени они осознают входящий и исходящий поток целительных энергий, сидя друг напротив друга и глядя друг другу в глаза.

   Сядьте так, как вам удобно, и посмотрите в глаза своему партнёру.

   Ощутите в его глазах присутствие, живую таковость.

   Позвольте себе видеть его (её).

   Позвольте ему (ей) видеть вас.

   Почувствуйте человека, сидящего напротив вас. Это существо так же, как и вы, стремится лишь к одному – быть счастливым и свободным от страданий.

   Личность, на которую вы сейчас смотрите, не вечна. Рано или поздно она умрёт.

   Как и человек, на которого смотрит ваш партнёр.

   Почувствуйте вашу общую судьбу, непостоянство и боль человеческого бытия, которая возникает снова и снова.

   Разделите с другим эту боль, чтобы открыться новому исцелению.

   Пусть человек, который отдаёт энергию, почувствует, какие области тела его партнёра нуждаются в исцелении. Отмечайте в своём теле ощущения, которые могут зеркально отражать переживания другого.

   Проявляйте милосердие, когда взаимодействуете с неприятными ощущениями в общем телесном пространстве. С любовью принимайте – в своём и чужом теле – отсутствие любви.

   Пусть человек, который принимает энергию, позволит другому увидеть области, нуждающиеся в исцелении. Откройтесь для исцеления. Впустите его в себя.

   Без слов позвольте вашему партнёру узнать, какая часть вашего тела, какое проявление души нуждается в гармонизации.

   Не нужно слов. Просто позвольте другому воспринимать вас.

   Обнажите раны, которые нуждаются в исцелении.

   Разве не тяжело постоянно защищать своё Я, жить в напряжении? Не стоит за это держаться. Это приносит слишком много страдания.

   Отпустите страдание. Позвольте ему пребывать в сердце вашего партнёра.

   Пусть человек, который отдаёт энергию, начнёт милосердно взаимодействовать с болью своего партнёра.

   Осознавайте – на телесном, душевном и духовном уровне – горе, которое присутствует в этой области.

   Отмечайте, насколько ощущения, возникающие в теле и уме вашего партнёра, находят отражение в вашем теле и уме.

   Относитесь к этим чувствам и ощущениям с милосердием и любящей добротой.

   Ни на мгновение не переставайте наблюдать за потоком ощущений в этой области.

   Не переставайте взаимодействовать с этими изменчивыми ощущениями – спокойно и милосердно.

   Пусть ощущения и мысли спокойно пребывают в пространстве ума / тела.

   Позвольте им наполняться вашим милосердием и вниманием.

   Помните, что в теле другого человека могут быть области, в которых слишком сильно стремление к смерти, к исчезновению, где царит усталость от мира и желание уйти из этой жизни, полной страданий. Из-за столкновения с горем наше тело в определённых точках утратило чувствительность.

   Постепенно наполняйте любящей добротой эти области, нуждающиеся в вашем принятии.

   Начните проявлять заботу о благополучии партнёра, направляя эту энергию в его тело, соприкасаясь с его болью без страха, с любовью. Взгляните на него без поверхностной жалости, с великодушным состраданием.

   Действуйте интуитивно, а не рационально. Пусть энергия вашего сердца просто восполнит то, чего не хватает телу вашего партнёра.

   Пусть постепенно произойдёт благотворное слияние, которое будет питать – из целительной глубины – как того, кто даёт, так и того, кто принимает.

   Пусть тот, кто отдаёт энергию, ощутит болезненную область в теле другого и, поддерживая с ним зрительный контакт, направит энергию милосердия и исцеления в необходимое место.

   Пусть тот, кто принимает энергию, отмечает, что не позволяет ему полностью открываться, давая партнёру чувствовать его боль. Отмечайте всё, что не позволяет любви другого соприкоснуться с вашей болью.

   Впустите в себя исцеление. Откройтесь любви.

   Переживая боль в одиночку, мы отгораживаемся от других, погружаемся в одиночество. Пусть в вашу боль вольётся милосердие.

   Позвольте себе принимать любящую доброту другого, растворитесь в своей открытости для исцеления.

   Дайте себе возможность исцелиться от боли. Возможность снова ощутить милосердие и чуткость.

   Обратите внимание, что сомнения и ожидания могут приводить к тому, что ваша боль станет совсем недоступной или частично закрытой от исцеляющего милосердия. Открывайтесь этому милосердию.

   Пусть тот, кто отдаёт, углубит своё намерение исцелить другого. Непрерывно сосредоточивайтесь на ощущениях в теле партнёра, которые – если вы не чувствуете их непосредственно – будут возникать в виде тонких образов.

   Пусть исцеляющее милосердие волнами наполняет болезненную область. Пусть оно, словно вода, вливается в эту боль.

   Постепенно боль, за которую с таким напряжением держимся, ослабевает.

   Пусть понемногу мягкое воздействие исцеляющей энергии усилится, и каждое ощущение наполнится нежностью, которую можно ощутить в объятиях Матери милосердия или в сердце Возлюбленного.

   Пусть тот, кто принимает, позволит своему телу проникаться заботой партнёра о своём благополучии, его состраданием и любящей добротой. Пусть ваша боль вольётся в единое пространство сердца, где происходит исцеление.

   Позвольте другому принять участие в вашем исцелении.

   Позвольте себе принимать это милосердие, которое мы так редко проявляем по отношению к себе. Откройтесь чужой заботе. Разрешите другому бесконечно вас любить.

   Открывайтесь и принимайте.

   Пусть тот, кто отдаёт, отмечает любое сопротивление или сомнение, которое не позволяет ему более полно участвовать в исцелении.

   Пусть горестный осадок, который ещё остаётся, наполнится глубокой заботой о благополучии вашего партнёра. Будьте милосердны к себе и к нему.

   Помните о силе, о невероятной силе своей великой природы.

   Она сравнится с рыком льва, усиленным в тысячу раз.

   Направьте эту силу на чужую боль.

   Эта мощь способна исцелить каждую молекулу этой плоти, испытывающей привязанность к своей боли, и этого ума, который цепляется за своё страдание.

   Милосердно, с любовью и добротой соприкоснитесь с теми областями, которые вы часто с осуждением и страхом отвергали. Впустите в себя исцеление.

   Непрерывно сосредоточиваясь на ощущениях в своём теле, не прекращайте отдавать партнёру энергию своей глубокой заботы о его благополучии, невероятную готовность к исцелению тех областей его тела, в которых нарушилось равновесие.

   Пусть тот, кто принимает энергию, отмечает все моменты, которые мешают ему открываться исцелению. Отпускайте. Пусть уйдут сомнения, страх, гнев. Они не стоят того, чтобы за них держаться. Настало мгновение, которого вы ждали всю жизнь.

   Обратите внимание, что даже скука может препятствовать восприятию важных и ценных вещей. Отпускайте её.

   Снова и снова стремитесь открываться этой заботе, этой заинтересованности в вашем благополучии.

   Ощутите, как ваше сердце откликается на величественный призыв другого сердца.

   Пусть этот призыв, полный искренней заботы, растворит в себе боль и апатию.

   Позвольте себе исцелять другого. И исцеляться.

   Отмечайте, если у вас возникает страх, когда другой проявляет к вам такую глубокую любовь. Откройтесь этому страху.

   Также отмечайте, если вы, со своей стороны, боитесь проявлять любовь. Пропускайте страх через себя.

   Пусть исцеление, к которому вы стремитесь, присутствует в сердце каждого из вас.

   Пусть оно наполняет великолепную сущность вашего партнёра.

   Пусть исцеление наполнит ваше прекрасное сердце.

* * *

   Теперь пусть каждый из вас закроет глаза. Позвольте глазам отдохнуть.

   Пусть ваше сердце просто бьётся.

   Пусть дыхание свободно проходит сквозь тело.

   Просто покойтесь в бытии, в своей великой природе.

* * *

   Теперь пусть тот, кто отдавал энергию, направит внимание на области своего ума, тела и духа, где присутствует страдание, боль, нуждающаяся в исцелении. Перестаньте «управлять ситуацией», отдавая энергию, и просто начните принимать её. Расслабьтесь. Откройтесь исцелению, исходящему от партнёра.

   Пусть ваше внимание прикоснётся к тем областям тела, ума и сердца, которые нуждаются в исцелении.

   Отпускайте, открывайтесь.

   Чутко воспринимайте целительную энергию в болезненной области. С нежностью относитесь к боли. Начните взаимодействовать с ощущениями в своём теле, чтобы они стали доступны для милосердия и заботы вашего партнёра.

   Теперь тот, кто принимал, пусть ощутит огромные возможности своего сердца.

   Пусть глубочайшая забота, подлинная заинтересованность в благополучии другого наполняет ваше сердце.

   Пусть тот, кто принимал, начнёт отдавать энергию. Пусть он начнёт концентрироваться на силе своей любящей доброты.

   И прикасаться к боли партнёра с исцеляющим милосердием.

   Почувствуйте боль любимого человека и начните соприкасаться с ней, снова и снова проявляя заботу о его благополучии.

   Погрузитесь в самую сердцевину ощущений и чувств, возникающих в теле другого, проявляя чуткость и открытость внимания, которая позволяет всесторонне воспринимать их.

   Впускайте чужую заботу, принимайте. Отпускайте свою заботу, отдавайте.

   Между вами возникает глубокий контакт. Не думайте о нём, ощущайте его.

   Открывайтесь. Впускайте.

   Позвольте другому безгранично любить вас. Откройтесь этой любви. Будьте милосердны к себе.

   Пусть ваша боль наполнится милосердием и любящей добротой. Откройтесь им.

   Нет никакого смысла в том, чтобы лишать боль милосердного внимания. Это бессмысленно. Откройтесь.

   Пусть бескрайняя энергия заботы, волны любящей доброты, которые исходят из сердца вашего партнёра и наполняют его взгляд, свободно вас исцеляют.

   И пусть тот, кто отдаёт, не стыдится силы своей любви. Пусть она снова и снова пронизывает вас.

   Помогите любимому человеку исцелиться. С каждым биением сердца, с каждым вдохом – отдавайте. Пусть другой купается в милосердии и любящей доброте. И впитывает вашу заботу.

   Отдавайте и принимайте исцеляющую силу, которой каждый из нас наделён от рождения.

   Закройте глаза. Просто присутствуйте рядом друг с другом.

   Почувствуйте это существо, которому вы открываете душу. Ощутите этот дар. Почувствуйте благодарность. Благодарность за то, что можете разделить этот миг с другим существом. Это бесценно.

   Вы вместе исцеляетесь. И вместе учитесь любви.

7 На кладбище любви

   Когда пишешь книгу о невероятных возможностях исцеления и чудесных открытиях душевного и духовного порядка, которые сопутствуют сознательным и ответственным отношениям, важно не идеализировать такие отношения. Хотя в теории всё выглядит легко, в реальности это бесконечная работа. Это процесс непрекращающегося саморазоблачения, исследования, понимания, отпускания и исцеления. Ни у кого он не проходит идеально. Каждый делает всё, что в его силах, проявляя столько понимания и терпимости, сколько может в конкретный момент. Именно здесь, в присутствии здесь и сейчас, можно обрести исцеление и найти Возлюбленного.

   Иногда кажется, будто этот опыт совместного погружения в область священного, который мы переживаем в отношениях, и есть основной смысл нашей жизни. Тогда возникает чувство, что сроки не имеют значения, ведь начало пути уже положено, и вы направили свой спокойный взор к свету. Когда перед вами открываются новые возможности, вы чувствуете огромную свободу действий и приятное волнение.

   Иной же раз вы просыпаетесь, а в душе присутствует непонятный страх, и вы в отчаянии вглядываетесь в знакомую обстановку. Куда пропали результаты практики? Куда делась душевная открытость и привычная уверенность в себе? И вот вы лежите в постели, ощущая беспомощность и безнадёжность и задаваясь вопросом: как вам вообще могло прийти в голову, что от ваших действий что-то изменится?

   Именно в такие моменты, когда ваша практика кажется бесполезной, начинаются настоящие испытания. Сомнение, стыд, усталость, гнев и осуждение лишают сердце восприимчивости, не позволяя в полной мере проявлять ясность ума и милосердие. Страх заставляет нас чувствовать себя слабыми и цепляться за известное, за своё непрестанное страдание. Мы снова возвращаемся в привычный ад. Мы превращаем боль в страдание. Мы прячемся в своих ранах.

   Такие моменты закрытости, когда сердце омрачается горем, слишком часто являются настоящим проклятием в отношениях. Тем не менее для тех немногих людей, которые готовы подниматься над своей болью, чтобы почувствовать саму жизнь, трудности в отношениях превращаются в благословение. Это возможность увидеть другого как себя, и это – отнюдь не такой конкретный и определимый опыт, как утверждает ум. Возникает понимание, что исследование причин закрытости сердца позволяет нам обрести открытость, и мы ощущаем, как пишет Томас Мертон, «что истинной любви и молитве учатся в моменты, когда молиться уже невозможно, а сердце обратилось в камень».

   Некоторые утверждают, что «убивает отношения» не что иное, как непонимание между людьми, эмоциональные подъёмы и спады, непрерывное изменение границ на карте нашей личности, смешение заботы о другом человеке с эгоистическим интересом, болезненные отголоски предыдущих неудачных взаимодействий. Такие люди культивируют недоверие к другим и депрессивное состояние беспомощности. Но для преданного сердца, которое жаждет освободиться от страданий ума, такие моменты становятся прекрасной возможностью с пониманием отпустить разочарования и личные болезненные переживания. Они являются неисчерпаемым полем для исследования, возможностью начать новую жизнь.

   Недавно на одном из наших семинаров вызвался выступить некий мужчина; он сказал, что хотел бы поговорить, как он выразился, о «кладбище» своих прошлых неудачных отношений. Он с некоторым стыдом признался, что был женат пять раз и только теперь начинает осознавать, что, возможно, часть вины за эти разводы лежит на нём. Он говорил, что оглядывается на «скелеты прежних отношений, оставшиеся на поле битвы», и ужасается тому, насколько бессознательно он подходил ко всякому человеческому взаимодействию. В конце концов эту боль невозможно стало игнорировать. Теперь он понимал, что душевная закрытость не поможет обрести исцеление и счастье, к которым он всегда так отчаянно стремился. Возможно, следующие отношения станут для этого мужчины первыми.

   За свои годы духовных поисков мы с Ондреа встретили немало прекрасных мужчин и женщин, но не знаем ни одного человека, который сказал бы, что у него нет в отношениях никаких «трудностей». Чтобы проявлять безусловную любовь, мы должны выходить за пределы причин и обусловленности. Тогда мы будем гореть любовью, каждый миг ощущать новизну жизни в переживании, которое можно назвать необусловленной любовью, – которую не затрагивают разочарования прошлого. Это свободное проявление «присутствия сердца».

   Воспринимать трудности отношений как инструмент, позволяющий наладить связь между сердцем и умом, между собой и другим, между любимым и Возлюбленным, – значит досконально, по крупицам, миг за мигом стремиться исследовать сущность настоящего мига. Это значит подниматься над отрицанием и страхом и видеть как причины своей закрытости, так и моменты, способствующие открытости. Это значит развить такую глубокую искренность, которая временами способна и ранить. Это глубокая преданность – преданность не только любым отношениям, но прежде всего самому себе. Это готовность раствориться в любви, полностью отдать свой ум на волю сердца.

   Превосходной иллюстрацией такого «растворения» ума в сердце, выхода за пределы воображаемых разделений, является классическое священное писание индуизма «Рамаяна», прекрасно переведённое Уильямом Баком, где говорится о царе демонов Раване, который похитил невесту Рамы (воплощение духа) Ситу. Тёмный царь захватил его Возлюбленную. Эта история в подробностях излагает героические подвиги Рамы и его бескомпромиссный порыв к свету – к тому, чтобы вернуть Ситу, невесту своего сердца, отвергнув всякий страх. После продолжительных битв и многочисленных потерь праведный Рама наконец сошёлся с бесчестным Раваной в смертельной схватке. После изнурительного сражения тьма отступает перед светом. Равана повержен.

   На следующий день слуга поверженного демона принёс Раме так называемое «каменное письмо». Распечатав письмо, которое Равана написал вечером перед своей смертью, Рама прочёл его. В письме Равана восхищался необычайной преданностью Рамы праведным мирам света и исцеления. А затем признался, что, хотя он наслаждался пребыванием в тёмных мирах, научившись усмирять даже самые чудовищные порождения ума, ему всё-таки не довелось постичь величия сердца. Чувствуя, что ему больше нечего делать в мирах контроля и власти, которые по своей природе не способны приносить удовлетворение, Равана признался, что его задача выполнена, и теперь всё, что остаётся, – «пасть от руки Бога». Он рассказал Раме, что изначально он похитил его возлюбленную и участвовал в последующих жестоких битвах лишь затем, чтобы Возлюбленный, безграничный свет, мог повергнуть его, освободить его от злых желаний. Равана олицетворяет препятствия на пути к открытости. Это часть нашей души, которая взывает к исцелению и жаждет раствориться в объятиях священного.

   Здесь следовало бы добавить, что, хотя представление о «смерти от руки Бога» – этот излюбленный образ, встречающийся в самой разной духовной литературе, затрагивает поэтические струны нашего сердца и ума, оно может ввести в заблуждение. В данном случае мы используем этот образ отнюдь не за тем, чтобы примкнуть к когорте тайных поборников страдания, призывающего нас «убить эго», что часто заводит человека в своеобразный духовный тупик; но чтобы напомнить: Возлюбленный способен исцелять нас от отсутствия любви. Быть может, однажды мы перестанем уничтожать отдельные части себя и поймём, что это такое – быть по-настоящему целостным существом. Тогда мы сможем без ненависти и с милосердием принять проявления, которые беспокоят нас и постоянно мешают нам жить. Тогда мы увидим, что уничтожение личного Я – не единственный путь; мы можем исцеляться, интегрировать эту болезненную гордость в более благодатную целостность. Это не убийство эго, но примирение с ним, когда мы полностью приносим его в жертву Возлюбленному. В благодарность за этот дар Возлюбленный даёт нам розу, которая обращает всю тяжесть нашего страдания и старых привязанностей в прах. Так мы вспоминаем свою подлинную суть, когда отпускаем свой гнев, страх и ненависть к себе, когда, невзирая на утраты, возвращаемся в сердце, которое не знает ничего о «другом»», а повсюду, куда ни посмотрит, видит лишь себя.

   Здесь – в поэзии и знании – отношения становятся средством для обретения свободы сердца.

   В древнекитайском языке «ум» и «сердце» обозначаются одним иероглифом. Отношения – это не только практика понимания истины, но практика её непосредственного переживания.

   Понимания недостаточно. Оно – только начало. Отношения дают нашему пониманию твёрдую почву бытия.

8 Малый ум, малое сердце, большой ум, большое сердце

   Обычно, когда мы говорим о «страданиях в отношениях», о сложностях взаимодействия, мы делаем это с позиции «своей боли», своих трудностей. В этом страдании, которое мы отождествляем с собой и не отделяем от себя, едва ли находится место для «другого», не говоря уже о Возлюбленном. Теряется широта взгляда. Мы ощущаем только изолированность своей личности, отождествлённость своего маленького Я с его личным содержимым. В практике дзен-буддизма это называется малым умом – то есть умом, который существует исключительно в контексте собственного представления о себе.

   Словно дети, которые задыхаются от гнева, мы не желаем отпускать страдание, которое создаём собственной болью. Мы заражаем весь мир «своей болью». Но затем, уже теряя сознание, мы понимаем, что эта привязанность лишь заставляет нас ещё глубже погрузиться в бессознательность. И мы выдыхаем, с глубоким вдохом отпускаем и освобождаемся из мелочного мира своей боли, своих трудностей, для всеобщей боли и всеобщих проблем. Это – большой ум.

   Малый ум воплощает в себе личное. Большой ум – всеобщее.

   Малый ум отгораживается от своих проявлений. Большой ум взаимодействует со своими проявлениями.

   Дзен-буддийский учитель Судзуки Роси, который познакомил нас с этими понятиями, говорил, что всё пребывает в большом уме.

   Когда мы освобождаемся от склонности малого ума пристрастно относиться к боли, возникает иной контекст, иная система координат. Мой ум становится умом вообще – малый ум становится большим умом, когда пространство, в котором пребывают даже самые тяжёлые переживания, вливается в более обширную сосредоточенность на настоящем. В этом более обширном пространстве ослабевает сопротивление, наше страдание уступает место более чуткому и беспристрастному отношению к происходящему, которое побуждает нас выходить за пределы привычного избегания и агрессии, притворства и отвращения.

   Малый ум отождествляет себя исключительно со своими проявлениями. Большой ум – исключительно с самим процессом.

   Когда мы замечаем боль в отношениях, когда мы замечаем боль в самих себе и начинаем воспринимать их в большей мере как изменчивый процесс, даже болезненные эмоции начинают переноситься легче. Тогда мы замечаем, что это не просто наша боль, наша проблема, но всеобщая проблема разделяющего ума, который сталкивается с необходимостью отказываться от привычного образа (и образов) действий, чтобы полноценно участвовать в отношениях. Трудности возникают из-за того, что ум ещё слишком загружен обусловленностью, совсем далёк от исцеления и серьёзно ранен, полон такого тяжёлого горя, что оно не позволяет увидеть нашу истинную природу. Когда мы входим в процессы всеобщего ума, сосредоточиваясь на своём уме, у нас возникает понимание, что мы являемся звеном в огромной цепи существ, страдающих от той же проблемы, – в таком же теле и уме, в этот самый момент. Тогда «моя» боль, «мои» трудности становятся болью «вообще», трудностями, которые «вообще» возникают в отношениях. Тогда даже в самые тяжёлые моменты остаётся место для Возлюбленного.

   Когда мы замечаем, что боль, с которой каждый из нас сталкивается, – это проявление нашего индивидуального горя, существующего в границах малого ума, так что у нас не остаётся иного выбора, кроме как страдать, мы соприкасаемся с большим умом и перестаём принимать свою боль так близко к сердцу. Когда мы наблюдаем, как наши мечты о себе разбиваются о реальность, мы оказываемся вынуждены досочинить выводы. Но когда мы – в пространстве большого ума – сознаём настоящее таким, какое оно есть, мы больше не сопротивляемся сопротивлению. Когда мы перестаём негативно реагировать на негативные моменты, перестаём удивляться или осуждать тени, которые отбрасывает старый ум, мы видим, что работа, которую предстоит совершить, – работа не нашего партнёра и даже не наша, но работа вообще. Нам необходимо взять на себя ответственность за своё воплощение. Научиться откликаться на происходящее с уровня большого ума и избегать непроизвольных реакций малого ума. Проживать жизнь во всей её полноте, отказываясь бесконечно притворяться и скрывать непомерную боль, которую переживает каждый из нас.

   Почти невыносимо сознавать свой эгоцентризм. Своё холодное безразличие. Свой страх близости. Но когда мы замечаем страх близости как таковой, холодное равнодушие как таковое, трепет всякого ума, мы начинаем видеть универсальность нашего индивидуального исцеления.

   Мать Тереза, когда её спросили, как ей удаётся работать в таких сложных обстоятельствах, сказала, что видит в своих больных, умирающих пациентах «Иисуса в горестном обличье». Поэтому, когда мы смотрим на другого человека, который сидит за столом напротив и исследует пределы своей боли, жаждет исцелиться от бесконечного смятения и отчаяния, мы постепенно начинаем осознавать, что любые отношения скрывают в себе проблемы, что все мы переживаем боль, мы начинаем видеть – в моменты такого смятения и отчаяния – в своём партнере «Возлюбленного в горестном обличье».

   Когда сердце принимает в себя боль ума, малый ум постепенно начинает растворяться, и мы начинаем замечать своё несовершенное состояние и обусловленность, свою обыденную печаль, а затем и открываться им навстречу – на уровне большого ума. Когда малый ум учится ощущать причастность всему миру, отпуская своё индивидуальное страдание, он становится большим умом – путём к Возлюбленному.

   Иисус говорил, что, когда двое или трое собираются ради Него, Он присутствует рядом с ними. Когда двое вместе соприкасаются со священным, они открываются благодати. Когда мы с милосердным вниманием приобщаемся ко всей полноте реальности, ни за что не цепляясь и ничего не отвергая, мы можем непосредственно соприкоснуться с природой самого сознания. С процессом, который охватывает собой то, что происходит с нами. Тогда мы начинаем, скорее, переживать, чем «знать» друг друга. Мы перестаём отказываться от живой истины в пользу какой-нибудь ветхой концепции, устаревшей идеи, которая мешает нам ощущать другого человека, сидящего с нами за одним столом.

   Когда двое собираются во имя Возлюбленного, эта почва становится священной, и приоритеты проясняются сами собой.

   Тогда мы реально ощущаем то, что выражает один необыкновенный христианский образ: он гласит, что все мы – частицы тела Христа. Каким бы прекрасным ни был этот образ, опыт, стоящий за ним, – неизмеримо выше. Все мы – мимолётные вспышки в уме Будды. Мимолётные Будды в теле пространства, частицы безграничности.

   Ананда Ма, индийская святая, воплотившая в себе чистую преданность Богу, говорила так: «Люди приходят ко мне и спрашивают: „Ма, чего ты хочешь? Они знают, чего я хочу, только их эго нуждается в ответе. В сущности, единственное, что они могут дать мне, – это забыть о том, что отделяет их от Возлюбленного и узнать свою подлинную суть“». Если вы хотите сделать подарок своему духовному другу, чтобы он знал, «насколько сильно вы на самом деле его любите», то лучший подарок на все случаи жизни – освобождаться от того разделения, которое стремятся загладить подарками.

   Возможно, именно об этом говорил Святой Франциск, когда наказывал нам «любить, а не искать любви»? Стремиться не только быть кем-то любимым, но единственным Возлюбленным. Не искать, но воплощать любовь.

   Нисаргадатту (весьма любопытно, что его имя переводится как «возникающий естественно»), виртуозного учителя священной пустоты и сущностной недвойственности, однажды спросили, как следует поступать с проявлениями разобщения, с которыми наш малый ум так часто имеет дело в отношениях. Он ответил: «Просто отпустите все мысли, кроме одной: „Я – Бог, ты – Бог“». Похоже, он дал спрашивающим билет на скорый поезд. В котором Возлюбленный играет роль проводника. Впрочем, даже если вы сядете в этот поезд и доедете до конечной станции, остальной путь вам придётся пройти самостоятельно.

   Такое освобождение для великой любви – бесценный дар отношений, который мы обретаем, когда больше всего стремимся к бескрайнему исцелению, которое по праву принадлежит нам от рождения. Когда мы осознаём и отпускаем свои мелочные победы и разочарования непостоянного прошлого. Так малый ум растворяется в большом уме, с восторгом сознавая, что на пути к Возлюбленному его ждёт Возлюбленный.

9 Грамматическое уточнение

   Возлюбленный – не существительное. Это глагол, это непрерывный поток бытия. Это само переживание я-естьности. Точно так же любой человек из такой перспективы – не существительное, а изменчивый процесс. Вы тоже являетесь Возлюбленным, деятельной таковостью, о которой говорят многочисленные религиозные трактаты, стихи и священные писания, когда стремятся выразить личностное переживание священного.

   Когда мы воспринимаем своего партнёра как существительное, он перестаёт быть для нас таким же живым, как мы сами. Он становится объектом, застывшим в нашем уме, моделью, а не субъектом, с которым возможен диалог на уровне сердце. Мы подменили живую истину идеей, умом, который не вмещает в себя Возлюбленного.

   Малый ум, словно сжатый кулак, утратил связь со своей естественной открытостью. Он судорожно сжат и не способен отпускать. Нам трудно расслабить пальцы, которые давно мёртвой хваткой сжимают предмет, который, как мы полагаем, угрожает воображаемому Я. Чувство пугливой замкнутости всегда готово из засады атаковать малый ум. Такой ум только одной ногой стоит на земле. Он отказывается полноценно воплощаться. Горе заставляет его вступать в отношения. Он измеряет мир мерилом собственного страдания. Впрочем, со временем эта судорожная зажатость вызывает паралич мышц, и когда мы, в предвкушении любви, вдохновляемся на радостный пируэт или прыжок, оказывается, что гибкости или силы на него не хватает. Становится ясно, что малый ум не умещает в себе наших устремлений. И безымянное величие, к которому тянется тоскующее сердце, нуждается в проводнике – большом уме.

   Для малого ума Возлюбленный – всего лишь идея, только усиливающая заблуждения. Но большой ум, находясь за пределами отдельности, не стремится ничего отталкивать, ни от чего убегать. Он никогда не останавливается. Самое большое, на что смеет надеяться малый ум, – это «хорошие отношения». Для большого ума – это только начало, отправная точка, из которой начинается восхождение. Это исходная почва, откуда исследование продвигается на более утонченные уровни, ожидающие исследователя впереди.

   Для малого ума Возлюбленный в лучшем случае – некая цель, очередной предмет, которым он не «владеет», очередная причина поражения, которая только ограничивает восприятие. Для большого ума Возлюбленный – это переживание, постоянная возможность, постоянное присутствие. Малый ум думает о Возлюбленном. Большой ум непосредственно сознаёт его.

   Малый ум сам порождает мысли. Большой ум наблюдает за тем, как мысли порождают себя.

   Большой ум заботится о желаниях малого ума, словно большое пастбище, которое даёт пропитание дикой лошади, как выражался Судзуки Роси. Он говорил, что, если запереть дикую лошадь – наше обыденное горе, наше гневное смятение – в неудобном стойле (малом уме), животное, обезумев, начнёт выбивать перекладины и станет опасным для всех, в том числе и для себя. Тем не менее, если выпустить ту же дикую лошадь на просторное пастбище, на заливные луга, где раскинулись россыпи диких цветов (большой ум), поначалу она будет брыкаться и фыркать, но затем успокоится, станет кататься по траве и безмятежно уснёт.

   В малом уме есть место лишь для одного Я. Но и тогда в нём порой бывает тесно. А большой ум способен вместить всё – даже два Я. Малый ум едва вмещает в себя один предмет. В большом уме есть место для самого времени, где предметы сменяют друг друга. Малый ум свободно помещается в большом уме.

   Когда вы – глагол, вы больше не определяетесь своими возможностями, границами и двойственностью. Тогда безграничное бытие, огромный покой и безмятежность вашей подлинной сути больше не воспринимаются как угроза. По существу, трагедия состоит не в неизбежности нашей смерти, а в том, что мы часто живём, не ощущая жизнь во всей полноте. Разве удивительно, что мы привыкли к страданию, ведь мы пытаемся втиснуть свою жизнь в узкие рамки, хотя живём в бескрайней Вселенной? Разве удивительно, что нам иногда становится сложно быть рядом с кем-то?

10 Я и другой

   Вступая в отношения, мы оказываемся в одной из самых заряженных областей нашего ума – на земле праведников / грешников, где есть Я и другой. Другой – результат нашего отчуждения от себя. Поэтому, в сущности, он тоже – Я.

   Ров между Я и другим кишмя кишит мифическими змеями и повседневными демонами. Он воплощает в себе разрыв между сердцем и умом.

   В отношениях приходится исследовать эту дикую землю. Приходится видеть, что уровень, где мы переживаем себя как отдельную личность, содержит также и привычную печаль, первобытный страх, что другие заметят наше небытие.

   Сама внутренняя структура восприятия заставляет Я создавать другого. Эта надоедливая рефлексия не исчезнет сама собой. В сущности, необходимо основательно исследовать её во всей глубине, в ином случае притворство, направленное на сокрытие этого разрыва, только больше будет побуждать вас видеть других в близких людях и даже в самих себе. Нужно изучать это чувство отдельности как то, что порождает страдание, хотя и является естественным для ума (элементом изменчивого процесса), если вы стремитесь к сознательным отношениям с другими людьми и с человеческой душой в целом. Когда мы, непредвзято исследуя свою склонность к рефлексии, наконец-то признаём, что всегда воспринимали самих себя как другого, Я и другой полностью растворяются в мистическом единении.

   Где нет другого, Я неотделимо от Возлюбленного. Его эго – это пространство. Его тело – движение звёзд. Хотя в уме ещё, возможно, будут появляться разделяющие образы и склонности, почти исчезнет привязанность к любым их неуклюжим подстрекательствам и спонтанным вспышкам, проявляющимся с новой силой. Я и другой больше не вводят нас в эмоциональный транс, и он сменяется неразрывным пространством сердца, превосходящим ум и открывающим нам его жизнь.

   Когда разоблачается тайный заговор Я и другого, открывается фрагмент тайны. Мы больше не рассчитываем, что другой будет определять наше Я, мы непосредственно соприкасаемся с той частью нашего ума, которую называем – в зависимости от настроения – «эго», «нарциссической частью Я» или «личностью». Стоит спросить себя: кто бродит во тьме малого ума, оберегая своё ничтожество, оберегая свою боль и превращая её в страдание? Кто задаётся вопросом о своей сущности и постоянно разочаровывается в себе?

   Кто же вступает в отношения?

   Конечно, мы не сможем полноценно осмыслить природу другого, пока не исследуем, что такое Я. Следует задуматься: о чём мы говорим, когда произносим: Я есть?

   Если спокойно сесть и понаблюдать за этим внутренним диалогом, который мы называем собой, обнаружится, что он представляет собой нечто вроде подстрочного комментария ума к его собственным проявлениям. Это извечный поток сознания, состоящий из мыслей, чувств и ощущений; а также из воспоминаний и представлений о «ктойности» источника всех этих мыслей. Если исследовать изменчивое содержимое ума, можно заметить, что всё, что мы считаем своим Я, непостоянно. Всё, что переживается, находится в постоянном потоке перемен. То, что я называю собой, само сознание – это процесс. Так может ли другой быть иным?! Всякая мысль, всякая эмоция и всякий опыт, который имеет начало, имеет и конец. Каждый миг удовольствия, каждый миг боли, любой чувственный опыт – непостоянны. Стоит ли удивляться, что часто нашему образу себя не на что опереться, он не может найти твёрдой точки опоры. Пытаясь придать устойчивость этому непрерывно меняющемуся течению, мы теряем гибкость и уверенность.

   Если я спрошу вас, что вы подразумеваете, когда говорите «Я есть», ум мгновенно отреагирует, выдав в ответ дюжину недолговечных определений – я есть то или это: я – плотник, я – мать, я – духовное существо, я – женщина, я – герой, я – отец. Но всякий раз, когда наше исходное переживание «я-есть-ности» отягощается определениями, мы ощущаем неподлинность этих слов и начинаем понемногу чувствовать, будто нас заколачивают в гроб. Все эти определения – «я есть то или это», за которые мы цепляемся, отражают наши искажённые представления о правильности, в них – тупик для нашего духа. Когда мы так или иначе определяем свою исконную есть-ность, мы отказываемся от бескрайнего потока бытия в пользу управляемости и почти полной предсказуемости. Однако любые определения «я-есть-ности» непостоянны, и корень нашего непрерывного страдания – привязанность к ним. Всё, что скрывает под собой нашу подлинную идентичность, любые определения Я, усиливают нашу печаль, наш ужас перед смертью и утратами, а также наш страх отношений.

   Когда мы пытаемся дать более основательный ответ на вопрос «Кто я?», то обнаруживаем, отбросив с десяток вариантов, что нет ничего необусловленного и неизменного, ничего достаточного устойчивого, на что мы могли бы опереться. Поэтому, вглядываясь глубже и глубже, мы извлекаем на свет мысль за мыслью, чувство за чувством, ощущение за ощущением в поисках чего-то постоянного, устойчивого, с чем можно отождествить себя, – чтобы утвердить своё существование.

   Но в процессе исследования смысла «Я есть» рано или поздно у нас возникает понимание, что нам не обнаружить того, чего мы ищем, в своём ничтожном я – мы можем обрести это лишь в безграничности бытия, в самой я-есть-ности. Я относится к области личности, но я-есть-ность универсальна. По существу, если выражаться «грамматически правильно», можно сказать, что Я выражает «личное и непостоянное», а есть – «универсальное и безмерное».

   Все переживания нашей жизни отличаются непостоянством, кроме одного. С того момента, как человек начал осознавать себя, – неважно, произошло это в утробе, у груди матери или позавчера, – он испытывает одно непрекращающееся переживание: переживание чистого бытия. Когда мы спокойно садимся и отпускаем все другие переживания, это ощущение остаётся. Пребывая в центре этого сияющего присутствия, мы ощущаем, что мы не ограничены своим изменчивым Я. Освобождаясь от мыслей, с помощью которых мы пытаемся определить его, освобождаясь от чувств, которые пытаются им завладеть, мы непосредственно соприкасаемся с этим бесконечным переживанием, вибрирующим в центре каждой клетки. Мы исследуем это чувство присутствия, которое позволяет нам ощущать своё существование.

   Тем не менее, если бы я попросил вас определить это чувство, ответить – кем вы в конечном итоге являетесь, вероятно, вам бы пришлось искать ответ в глубинах этой безымянной таковости, внутри «гула протяжённости», самого звука дыхания – тихого возгласа бесформенной сущности, обретающей форму. Когда дыхание отчуждается от себя в поисках имени для той силы, что одушевляет наш тело и ум, выходя за их пределы, в конечном итоге это отчуждение заканчивается отчаянием.

   Рождается ли этот звук? Умирает ли он? Или это океан, который порождает эти волны? В котором замирает каждая волна?

   Это фундаментальное чувство присутствия, этот звук – единственное жизненное переживание, которое остаётся неизменным. Это пространство, в котором происходят перемены. Это звучание нашей универсальной я-есть-ности – единственное, что постоянно в гуще переменчивых жизненных противоречий.

   У всех людей разное Я, но я-есть-ность не знает различий. В сущности, переживание я-есть-ности, чистого бытия, неизменно. Сейчас оно такое же, как и в возрасте трёх, тридцати трёх, восьмидесяти трёх лет. Все существа – и Аттила, и Мать Тереза – одинаковым образом переживают я-есть-ность, этот простой звук, изначальное бытие.

   Итак, в поисках всё более и более глубоких ответов на вопрос «Кто Я?», становится очевидным, что непостоянные определения, которые мы даём Я, не могут надолго нас удовлетворить. Мы свободны только в переживании я-есть-ности. Здесь, в сердцевине опыта, где рождается сознание, звучит бесконечное бытие.

   Когда мы погружаемся в исследование чувства этой безграничной таковости, то обнаруживаем саму жизнь, которая вибрирует и сияет в его центре. Тогда мы соприкасаемся с тем, у чего нет начала и конца, с бессмертием нашей изначальной природы, со своим сущностным переживанием «Я есть». Это звук беспредельного бытия, который мы называем – поскольку все слова слишком бледны для того, чтобы его описать, – Возлюбленным.

   Но даже когда мы называем это переживание «звуком», мы почти развязываем священную войну. Называть то, чему нет имени, – значит заигрывать с малым умом, который склонен довольствоваться «пониманием». Понимания недостаточно. Это лишь начало. Идея Возлюбленного – словно пузырёк в бескрайнем океане.

   Когда мы начинаем сознавать, что всё, кроме нашей истинной природы, непостоянно, что наша суть – это таковость «в горестном обличье», мы начинаем меньше цепляться за своё страдание, за своё Я, которое непрестанно защищается, за свою воинствующую ничтожность. Когда мы отдаёмся на волю я-есть-ности, когда мы пребываем в бытии, мы открываемся Возлюбленному, нашей единой таковости, и наблюдаем, как всякое переживание отдельности растворяется в Неразделимом.

   Говорят, что существует «война полов», что есть люди, которые «воюют с миром», но все столкновения происходят между Я и другим. Другой – это основание для любой жестокости, любого фанатизма и войны. Чтобы навредить человеку, солгать ему, украсть у него, убить его, нужно воспринимать его в качестве другого – представителя другой расы, другого пола, других политических взглядов, другой народности, другой нравственности, другой религии, обладателя другой личности. Можно заметить, что, когда малый ум проецирует недоверие к себе на других, становится легко воспринимать конкретного человека как отличного от себя: как того, кто не является членом нашей семьи, нашим другом, возлюбленным, человеком как таковым, чувствующим существом.

   Тогда мы понимаем, что наше отношение к другому – это наше отношение к себе: другая сторона я-естьности. Насколько сурово мы судим других, настолько же сурово мы судим и себя. Слова Иисуса «Не судите, и не судимы будете» – это не пустое морализаторство. Он понимал, что оценивающий ум не знает различия между «Я» и «другим». Этот ум просто презирает всё, что не вписывается в его представления о себе.

   Исследование переживания я-есть-ности позволяет прекратить войну между Я и другим. Подобно Арджуне из «Бхагавад-гиты», мы оказываемся посередине между двумя воюющими кланами, изучая их планы и оборонительные сооружения. Мы видим, что война – это проявление нашего незримого горя. Война заканчивается, когда мы начинаем исследовать свой страх: мы боимся, что Я по своей сущности отличается от другого. Мы понимаем, что когда ты говоришь «Я» и я говорю «Я», поднимаются флаги, гремят трубы, и солдаты обнажают оружие. Также возникает понимание, что, когда мы вместе пребываем в я-есть-ности, между нами воцаряется мир. Пространство между двумя существами – как бы далеки они ни были – наполняется добротой и благими устремлениями. Мы больше не пытаемся «сохранять своё пространство», но непосредственно соприкасаемся с безымянной таковостью – дыханием Возлюбленного.

   В традиции дзен-буддизма учитель иногда демонстрирует ученику два предмета, скажем, колокольчик и книгу, и спрашивает его: «Скажи, одинаковы эти предметы или различны?» Если ученик отвечает «одинаковы», он ошибается. Однако сказать, что предметы различны – тоже ошибка. Один древний дзен-буддийский мудрец говорил: «Из-за таких разграничений небо всегда остаётся отделённым от земли». Во многих случаях адекватно ответить на этот вопрос – значит просто позвонить в колокольчик или прочесть фрагмент из книги. Эти предметы просто такие, какие есть. Их глубинная сущность едина, хотя и проявляется внешне различным образом. В каждом из них под маской скрывается природа Будды. Каждому из них можно дать определение. Каждый является иным точно так же, как и другой.

   Кроме того, дзен-буддийский учитель может спросить вас: «Скажи, Я и другой – различны или едины?» Не отвечайте сразу! Не спешите с ответом! Если вы ответите, исходя из своего Я: «Они различны», ваш ответ будет верным лишь наполовину. Если вы ответите, исходя из я-есть-ности, и скажете: «Они едины», вы также ошибётесь… Конечно, ответ на этот вопрос невыразим в словах, его можно лишь воплощать в самом себе. Необходимы психологическая работа (работа с различиями) и духовное исследование (исследование единства) для того, чтобы обрести полноценную связь с другими. Рамакришна как-то сказал, что Бог смеётся, когда влюблённые в ссоре говорят друг другу, что у них нет ничего общего. Различны они или одинаковы? Они одинаково спорят о различиях. Они едины в различиях!

   Это тождество различий проявляется наиболее явственно в форме разногласий, вызванных различиями в восприятии. Ничто так не усиливает чувство присутствия Я и другого и не вызывает такого эмоционального транса, как моменты, когда двое спорят о содержании совместного переживания. Отрицать, что каждый видит различным образом, – значит быть слепым. Спорить о том, какие раздаются звуки, – значит быть глухим. Соревноваться в том, какие возникают чувства, – значит проявлять бесчувственность. Когда речь заходит об индивидуальном восприятии, прийти к согласию на уровне малого ума порой становится невозможным. Кто прав? Никто, если вы спорите друг с другом, – и каждый, когда вы, пожав плечами, снова и снова удивляетесь.

   Именно такое удивление, требующее открытости сердца и ума, стремится пробудить дзен-буддийский учитель, когда спрашивает: «Одинаково или различно?» Это открытость – за пределами любых концептуализаций – к истине в любых её возможных проявлениях. В таком «удивляющемся» созерцании большого ума Я и другой пребывают в переживании я-есть-ности.

   Когда происходит мистическое бракосочетание, истинное единение сердец, вас спрашивают не о том, «Берёте ли вы этого человека в жёны / мужья…», но о том, «Едины вы или различны?» И вам даётся целая жизнь, чтобы дать на него ответ, – чтобы избавиться от двойственности, которая отделяет ум от сердца, сердце от сердца, Я от другого. Я и другой едины на общей почве бытия, в сочувственном принятии и гармонии, которые она пробуждает.

   Когда ум соединяется с сердцем, едины они или различны?

11 Эксперимент с сознанием: классическое проявление преданности

   Прикоснитесь лбом к стопам вашего возлюбленного / возлюбленной.

   Безмолвно, в своём сердце, выразите ему (ей) свою благодарность и благословите его (её).

   Ощутите, когда касаетесь лбом стоп своего возлюбленного / возлюбленной, что вы выражаете свою преданность ему (ей). Воспринимайте его (её) как источник милосердия. Почувствуйте, что прикасаетесь к ногам существа, которое является для вас воплощением любви, – Кришны, Будды, Иисуса или Девы Марии.

   Осознайте, что стопы, к которым вы прикасаетесь, – священны.

   Омойте их водой.

   Иисусу было не зазорно мыть ноги ученикам.

   Неторопливо, спокойным голосом, полным любящей доброты и чувства связи с другим человеком (вы можете даже петь, если захотите), поведайте ему (ей) о священной связи ваших душ. Заботливо оботрите его (её) стопы, словно это стопы Распятого, Будды, сидящего под деревом бодхи, или Миларепы, уединившегося в пещере. Омойте эти стопы – стопы Ганди, Матери Терезы, своего возлюбленного, ваших детей.

   Сядьте напротив Возлюбленного (-ой) и с благодарностью и уважением глубоко поклонитесь ему (ей). Отпустите всё, что мешает вам сделать это. В этом действии вы поднимаетесь над сопротивлением. Ум погружается в сердце. Малый ум склоняется перед большим умом, обретая единство с сердцем.

   Касание лбом стоп другого. Омовение стоп любимого (-ой) и Возлюбленного (-ой).

   Поклонившись этому человеку, признайте его истинную природу, его священную сущность. Произнесите про себя: «Я склоняюсь перед тем в тебе и во мне, что делает нас причастными Возлюбленному, что делает нас едиными».

   И спокойно пожелайте ему (ей) «Береги себя», как часто говорят на Востоке при встрече и расставании.

12 Эксперимент: мистическое единение

   Когда семь лет назад наш младший сын уехал из дома, мы приступили к одному эксперименту в области отношений – достаточно интенсивному и поэтичному. Мы уехали из Таоса, города, где вырастили троих детей, и переехали на тридцать пять миль вглубь кедровых и сосновых лесов в горах на севере Нью-Мексико. Живя почти в полном уединении, без телефона и отвлекающих факторов внешнего мира, мы решили поэкспериментировать – попробовать сознательно углубить связь между нами. Почти ничто, кроме редких посетителей, не отвлекало нас от этого процесса, разве что несколько раз в год, чтобы получить «культурный шок», мы на неделю «выходили в свет», проводили семинар или читали лекцию.

   Мы всегда мечтали более интенсивно заняться практикой, когда наши дети вырастут и уедут от нас. И когда всё стало складываться удачно, мы поселились на земле, откуда открывался вид на заснеженные вершины гор, а в радиусе шестидесяти миль от нас не было ни души. Ночное небо было изумительным, как и наше сознание, оно – его совершенное отражение: кажется, что оно неподвижно, и при этом постоянно меняется, мы не знаем, кто создал его, но восхищаемся его сиянием. А в лесном ручье – тысячи сияющих искр и игра света. Сотни оттенков зелени. Открытое небо юго-запада – синее, как Кришна, просторное, как ум непостижимого Будды. Повсюду нас окружали искусные порождения Творения. Нас окружала такая естественная и совершенная красота, что в сравнении с нею Музей современного искусства, который мы не так давно посещали, – место, излюбленное мной в прежние времена, когда я жил в Нью-Йорке, – казался лавкой старьёвщика или чьей-то мастерской. Висевшие на стенах картины были, скорее, поделками, чем творениями. Их не сравнить с трёхсотлетними жёлтыми соснами и саламандрой, что внезапно появляется на поверхности пруда, разрушая отражение Нарцисса. Сидя у ручья, созерцая горы, что возвышались прямо за нашим домом, мы стали понимать, что слова, которые часто любят цитировать – «Будда – это синее небо и зелёная трава», – отнюдь не метафора. То, что мы называем «горой» или именуем «сознанием», – единый поток, единый процесс развития, отличающийся только плотностью проявления, а «природа» и то, что мы видим как «Будду», – не что иное, как проявления единой таковости. Сущностную природу горы и неба мы переживаем так же, как и собственную сущностную природу.

   Когда, оказавшись в тишине и уединении, мы только начали обдумывать этот эксперимент, мы ассоциировали с ним различные романтические стереотипы вроде «медитативного ретрита». Однако вскоре, когда наше внимание стало более ясным, а сердце – открытым, мы поняли, что этот процесс выходит за рамки «духовной практики» – и в реальности весьма сильно отличается от известных нам вещей и видов деятельности; это было погружение в переживание своей чистой сути – самого качества бытия. И всех его «горестных обличий». Это была не только активная медитативная практика, но и практика отношений. Решимость присутствовать каждый день. А также при случае осознавать своё отсутствие. Радоваться «единению душ», когда удаётся одновременно присутствовать на одном и том же уровне. Мы дали слово стремиться к пробуждению от долгого сна, полного забвения и эгоистической удовлетворённости, предательской по отношению к себе. Мы решили избавиться от неуклюжих судорог страха в старом уме. Поначалу мы соприкасались с тайной, а затем – внутри тайны; здесь и сейчас исследовали ум, тело и дух, выходя за пределы страхов и рационального мышления. Не покладая рук, мы трудились в своей «лаборатории», немало удивляясь, когда в момент спокойного молчания и в коротком взгляде, полном благодатного чувства связи и сияния Возлюбленного, без усилий возникали состояния, которые, по нашим представлениям, являются плодами продолжительной медитации. Хотя в эти годы нам приходилось прерывать медитативную практику по причине болезни или других факторов, судя по всему, это не оказало негативного влияния на сам процесс. Мы переживали продолжительные периоды ясности и осознанности – которые отличались такой силой, динамикой и глубиной, каких мы не достигли за десятилетия нашей формальной практики. Через нас йога отношений искала свой путь.

   Когда наша практика превратилась в простое присутствие в бытии, необыкновенными стали даже обыденные вещи. Осознавая последний вдох перед засыпанием и первый вдох при пробуждении, мы стали исследовать осознанные сновидения и по-разному экспериментировать над изучением снов. Один из моментов нашей практики, – когда мы, не меняя положения, в котором проснулись, медитировали на состояния сна и бодрствования, – длился от двадцати минут до четырёх часов. Самые привычные переживания стали для нас загадочными. К примеру, мы исследовали желание, связанное с отношением организма к пище, а также изучали связь пищи с процессом жизни. Как-то мы выполняли практику «одной тарелки» – иными словами, в течение нескольких месяцев съедали лишь по одной тарелке в день. В ходе другого эксперимента мы на протяжении нескольких месяцев ели каждый день одно и то же блюдо. Мы внимательно наблюдали за процессом принятия пищи. Мы помнили, что пища и тот, кто ест – священны. Иногда во время сна мы словно спускались в пещеру мудрецов. И во время еды переживали каждый миг, словно впервые.

   На протяжении семи лет, пока мы экспериментировали, Рам Дасс и Джек Корнфилд, два наших старых друга и коллеги, со стороны наблюдали за происходящим с нами, а их отзывы помогли нам внести серьёзные улучшения в практику. Между прочим, когда Рам Дасс навещал нас в нашем скромном уединении, он со смехом отметил, что раз мы проводим всё время вдвоём, нам пора уже отмечать пятидесятилетие брака, и добавил, что наш совместный процесс – самый интересный эксперимент в области отношений, который ему доводилось наблюдать. Несколько лет спустя после начала нашей практики, рассказывая Джеку об удивительных исцелениях, которые имели место – на физическом, душевном и духовном уровне – в нашем союзе, становящемся всё более глубоким, он отметил: «Конечно, чудеса случаются. Вы похожи на пару старых тибетских монахов в пещере». Эти слова потешили наше жизнерадостное эго, но, по правде говоря, мы больше похожи на пару скалолазов, которые то и дело слепнут от белизны снега и которых неотвратимо влечёт к себе флейта, звучащая в вышине.

   Впрочем, нас ожидал отнюдь не только царственный гул труб и ангелы, спускающиеся с небес. Часто заявляла о себе печаль, скрывающаяся в однообразном шуме ума. У нас появилась прекрасная возможность исцелиться, на самых разных уровнях взаимодействовать со своей жизнью, ведь мало что препятствовало этому и вмешивалось в естественное течение исцеляющих процессов. Это была не только печаль, накопившаяся за те пятнадцать последних лет, на протяжении которых мы поддерживали умирающих, хотя в первые месяцы время от времени неясный, нежный образ кого-то из умирающих пациентов порой появлялся на оранжевых, жёлтых и чёрных полотнах лишайника, покрывавших монолитные пласты горных пород. Но в этом безмолвии можно было различить более глубоко затаённую печаль – печаль, которая всегда была с нами и которая теперь в этом спокойствии, которое становилось всё просторнее и просторнее, могла без опасений себя проявить.

   Порой эта печаль, эти внутренние неразрешённые проблемы вызывали в сердце смятение, особенно явное, когда один уровень сознания сменялся другим, а страх ещё заставлял нас держаться за привычную и хрупкую надёжность стратегий, которые прежде были успешными.

   Когда мы говорим, что в своём эксперименте мы стремились достичь мистического единения, этим мы никак не хотели бы подкреплять болезненных ожиданий, связанных с «мифическим единением». Мы не хотим, чтобы такое единение выглядело сложнее или проще, чем на самом деле. Даже в духовных отношениях, ориентированных на развитие, бывают периоды, когда в паре возникает дисгармония. Тогда возникает сомнение, способны ли мы слышать друг друга вообще. И мы смеёмся и удивляемся, стараясь не слишком переживать по этому поводу.

   Переживания, возникающие в процессе развития, иногда очень тонкие, иногда весьма впечатляющие, возникают произвольно – по-разному и в разные моменты, и каждый процесс исцеления имеет собственный ритм и скорость. Различные потоки энергии, исцеляющие процессы, моменты открытости и закрытости позволяют двум личностям мгновенно сообщаться между собой на различных частотах. Дисгармония может возникать тогда, когда один из партнёров совершает определённый прорыв, а другой ещё только готовится совершить свой отважный прыжок в скрытые просторы ума. Стоящая перед ними задача ясна, как белый день. И осуществить её можно только благодаря милосердию и сознательности.

   Такие моменты разлада чаще всего принимались каждым с готовностью подниматься над прежними цепляниями и страхами, и это пробуждало такую глубокую благодарность и доверие, что редко у кого-либо из нас возникала неуверенность в сущностных намерениях другого. Переживание любви естественным образом и без всяких усилий углублялось.

   Хотя мы пишем о достижении мистического единения, мы отнюдь не стремимся мифологизировать отношения, напротив, мы хотим сорвать покров тайны с тех глубин, в которых мы побывали. Мистическое единение возникает, когда двое испытывают благоговение перед тайной и вместе следуют по пути эволюции сознания. Уже на протяжении пятнадцати лет с момента нашей первой встречи мы с вместе, и в наших отношениях присутствует глубокая преданность и любовь, способная перенести суровые испытания, – любовь, с которой не сравнятся никакие чувства, которые мы испытывали прежде.

   Даже само наше знакомство, искрящееся полнотой жизни, заключало в себе некую космическую игру, которая влекла наши души в область тайны. В нашу первую ночь произошла удивительная вещь. Мы познакомились за несколько дней до этого, на семинаре, посвященном сознательной жизни / сознательному умиранию, куда Ондреа приехала, поскольку собиралась умирать от рака, и остановились в гостях у одного друга. Погружаясь в сон, мы заметили мотылька, который осветил изображение Махараджи – учителя, созвучного нашей душе, – оно стояло напротив зеркала на комоде у противоположной стены. Мы тут же подметили, что и мотылёк, и Махараджи склонны к фототропизму, – их неудержимо влечёт к свету. Через несколько часов нас разбудил какой-то звук: словно большая птица, похожая на орла, била крыльями о мозаичный пол. Было похоже, будто какая-то дикая птица, попавшая в неволю, из последних сил пытается вырваться на свободу. Крылья птицы громко ударяли в темноте по керамическому полу, и мы, чтобы убедиться, что не спим, прикоснулись друг к другу и вдруг услышали сквозь грохот крыльев, что к нам обращается Махараджи: «Только страх может разрушить эти отношения». Несколько минут мы молчаливо прислушивались, а затем снова уснули. Утром мы поделились друг с другом впечатлениями и выяснили, что услышали одинаковое послание – слово в слово – и что наш опыт в точности совпадает. В утреннем свете мы не смогли обнаружить в комнате мотылька, хотя она была закрыта. Мотылёк, возникший буквально на секунду, поведал нам то, что должен был, и исчез. Остальное нам предстояло совершить самостоятельно. С тех пор мы тысячу раз вспоминали это предупреждение, чтобы привнести в ум ясность и заново обрести открытость сердца.

   Это был наш первый урок по алхимии отношений. Мы учились трансформировать свои моменты страха, разобщённости и бесчувственности в моменты уверенности, единства и чувствительности. Превращать обыденное в необычайное, преобразовывать привычную печаль и чувство одиночества в неразделимость сердец.

   Раньше мы считали, что слова Франклина Рузвельта – «Нет ничего, чего стоило бы бояться, кроме самого страха» – выражают замечательную мысль. Однако затем мы поняли, что нет ничего пугающего даже в страхе. Страх – это лишь очередное «мимолётное впечатление», очередной вагончик в «поезде» нашего мышления. Тогда страх перестал вести к избеганию, а стал напоминать нам о необходимости проявлять бдительность. Нет ничего, ради чего стоило бы отгораживаться от других или охранять своё сердце. Страх напоминал нам: стоит позволить этому чувству проявлять своё естественное непостоянство, не привязываясь к нему и не отвергая его, позволяя ему вливаться в гораздо более обширное пространство – в преданное сердце.

   К тому времени, когда мы переехали жить на природу, между нами уже установилась прочная «триангуляция». Наши души приобщались к великой радости гармоничной любви. Такая любовь – любовь двух существ в их совместном бытии, любовь, которая выше всякого «знания».

   Отличие двойственного состояния, когда любишь «кого-то», от опыта любви-бытия (единения в сердце Возлюбленного, которое выше разделений) мы на собственном опыте пережили несколько лет тому назад в День благодарения. Я мыл посуду в тот день и, подняв глаза, увидел Ондреа, которая сидела на диване, держа на коленях нашего внука и внучку, которая держала её за правую руку. Рядом с ней сидела, сияя от радости, наша дочь, недавно ставшая матерью. По другую сторону от неё расположились мать и отец Ондреа. А в другом углу комнаты на полу сидели два наших взрослых сына, играя с собаками. Созерцая эту восхитительную семейную сцену, я со вздохом отметил про себя: «Лучше не бывает!» Но уже через секунду, ещё наслаждаясь красотой этого целительного семейного воссоединения, в душе мне пришлось признать, что, хотя на личностном уровне всё выглядело замечательно, мы не были подлинно открыты друг другу. Мы ещё не освободились от глубочайшей ностальгии. В этой ностальгии слышалось: «Да, всё прекрасно. Но что с того!» Люди, которые находились тогда рядом со мной, любили друг друга сильнее всего на свете – и всё-таки сама привязанность к этому поверхностному совершенству мешала им свободно общаться на более глубоком уровне. Я застал прекрасное, почти ослепительное мгновение, однако в нём не было той радости и чувства взаимосвязи, которое возникает в совместном переживании неразделимого единства бытия. Это переживание открывает больше того, чем мы довольствуемся обычно, считая это «любовью». Какой бы восхитительной ни была эта ситуация, как и всякое экстатическое состояние ума, она была хрупкой и сильно зависела от исходных условий. Всего пара слов могла разрушить её. Скорее, здесь встречались умы, чем беспрепятственно общались души. Происходящее глубоко удовлетворяло ум, однако сердцу, которое знало о возможности ещё более глубинной связи, ситуация казалась поверхностной и мимолётной. Тогда я вспомнил слова Будды о том, что даже самые глубокие состояния сосредоточения и безмятежности, которые достигаются в медитации, напоминают тревожное беспокойство в сравнении с невыразимым покоем нашей абсолютной природы.

   За последние семь лет мы осознали, что страдаем всякий раз, когда отличаем себя от Возлюбленного, нашей истинной природы. Всё, что тяжелее нашей изначальной лёгкости, оказывается невыносимым.

   Совместный путь к целостности возносит отношения на мистическую высоту. Когда наша любовь к конкретному существу расширяется и становится бытием в любви, открываются новые перспективы исцеления и понимания. Процесс исцеления обретает огромную мощь. Надежда переходит в уверенность. Страх – в бесстрашную осознанность. Радость же, которой так не хватает даже самым прекрасным существам, становится привычным состоянием души. Сердце обретает открытость, преодолевая границы опечаленного ума. Над тёмными водами раскрывается прекрасный цветок лотоса.

Часть II Углубление союза

13 Наедине с Возлюбленным

   Легко забыть, что взаимоотношения с истиной – так или иначе, личное дело каждого из нас в отдельности, особенно если увлечься перспективами, которые открывают сознательные отношения, а также возможностью постигать истину вместе с кем-то. Легко забыть, что мы решаем стоящие перед нами задачи и пожинаем плоды своих трудов в одиночестве, в уединённом безмолвии сердца. Именно наша индивидуальная работа, наше непрестанное исследование ума и душевная самоотдача позволяют отношениям становиться глубже. Один учитель часто говорил: «Бог – твой единственный друг». На самом деле мы всегда одиноки – у нас есть только Возлюбленный.

   Люди часто жалуются на мучительное одиночество, которое ослепляет ум, так что сердце погружается во тьму. Некоторые предпочитают одиночеству рядом с Возлюбленным, скажем так, «плохие отношения». Мы боимся своего одиночества, пытаемся как-то отвлечься, спешим утолить свой голод. Но если ненадолго остановиться и просто побыть наедине с этим чувством одиночества, которое так часто движет нами, обнаружится нечто весьма интересное. Больше не сопротивляясь этому состоянию, мы позволяем ему присутствовать, а затем прислушиваемся к любым проявлениям, которые могут возникнуть в процессе исследования. Просто созерцайте это одиночество – и позвольте ему целиком поглотить вас. В каждый момент времени ощущайте разнообразные качества, образующие это состояние, которое мы зовём одиночеством. Ощущайте его телесные проявления. Тон его голоса. Слова, которые оно выбирает. Его однотипные стремления и навязчивые побуждения. Систему его желаний. Просто остановитесь и позвольте одиночеству свободно проявляться.

   Тогда мы услышим тихий голос сердца, непреклонного, как Будда, сидящий под фиговым деревом: «Если я умру от одиночества, так тому и быть. Я буду продолжать свой поиск, пока не постигну истину реальности». Как Будда, который призывал себе в свидетели землю, мы находим точку опоры и настойчиво продвигаемся вперёд, открываясь чувству одиночества, с которым мы очень редко взаимодействуем, но от которого так часто отгораживаемся. Тогда это одиночество углубляется и начинает всё больше тревожить нас. Кажется, невозможно больше выносить его ни мгновения – находиться в такой изоляции, в такой покинутости собой и миром. Одиноко, одиноко, одиноко… и вот, поскольку мы готовы присутствовать здесь и сейчас, одиночество обращается в переживание свой единственности в мире. Абсолютная единственность, в которой каждый – наедине с Абсолютом. Наедине с Вселенной. Наше одиночество становится Великим Одиночеством, в котором нет никого, кроме меня и Возлюбленного. Здесь я наедине с Ним.

   Когда, находясь в одиночестве, мы начинаем чувствовать присутствие живой истины, мы обретаем терпение. Мы больше не ожидаем новых отношений. Мы просто открыты им. А пока их нет, мы живём наедине с Возлюбленным. Теперь, наверное, мы начинаем понимать, что происходит на душе у седоволосой женщины, которой шестьдесят пять и которая впервые выходит замуж со словами: «Только превосходные отношения стоят того, чтобы предпочесть их одиночеству». Ей было недостаточно «остепениться», её целью был Возлюбленный.

   Когда мы сосредоточиваемся на этой истине и начинаем сживаться с ней, очевидным становится одно: если человек не способен находиться наедине с Возлюбленным, он не сможет быть и рядом с другим человеком. Пока мы не осознаем качество любви, присущее нашей истинной природе, священный простор бытия, мы не сможем позволить себе быть полноценным Возлюбленным для другого.

   Часто мы заканчиваем наши семинары танцем суфиев. Один участник кладёт ладонь себе на сердце, открыто глядя в глаза другому, а его партнёр берёт его за руку, и они медленно кружатся в танце, а затем первый участник протягивает ладонь, что лежала у него на сердце, следующему партнёру, и продолжает двигаться дальше. Он искренне и спокойно смотрит в глаза каждому новому человеку. Поскольку каждая пара движется в своём темпе, не все находят следующего партнёра сразу. Выходит, что некоторые разлучаются с последним партнёром, хотя новый партнёр ещё не нашёлся. В этом случае мы предлагаем участникам положить обе руки себе на сердце и ощутить принятие, которое они надеются получить от другого.

   Мы советуем одиноким участникам, чтобы они не цеплялись за мысль о следующем партнёре, но сохраняли терпение. А затем добавляем: «Нет, это не жизненный урок! Ни в коем случае!» На этой ноте многие от души смеются.

   Оставайтесь наедине с Возлюбленным, пока не встретите любимого. Затем вместе ощущайте Его присутствие, когда занимаетесь медитацией, работаете в саду, музицируете, пишете, поёте, наблюдаете, дышите. Проводя время наедине с Возлюбленным, мы учимся быть для другого тем, кого он всегда искал.

                           Когда я впервые услышал о любви,
                           Я стал искать тебя, не ведая,
                           Какая это слепота!
                           Возлюбленным друг друга не найти,
                           Они всегда уже живут друг в друге.

                   Руми

14 Уровни сознательной связи

   Мы существуем на многих уровнях. Наше «Я» охватывает лишь небольшую часть нашего реального существа. Наше бытие включает в себя многочисленные слои.

   Наша жизнь протекает на физическом, ментальном, эмоциональном и духовном плане. Это уровни бытия, которые проявляются в качестве уровней сознания: физического сознания, ментального и эмоционального сознания, в качестве многочисленных переживаний и проявлений глубинных уровней ума, которые мы зовём сердцем. А также в качестве тайны, превосходящей все эти уровни.

   Уровни сознания совпадают с уровнями преданности. Они синхронны стадиям развития, роста: это стадия выживания, стадия человека, стадия ангела и стадия тайны. По мере развития этих уровней сознания наша способность воспринимать отношения расширяется.

   Связь между людьми существует на разных уровнях. Взаимодействуют разные наши качества. Обычно мы общаемся только на поверхностном уровне, хотя можем бесконечно раскрываться друг другу. Мы ещё не открыли другому свободного сердца своей истинной природы.

   Первый уровень связи – физический. Это биохимический, нейронный уровень. На нём проявляет себя земное, рождённое тело. Здесь много ощущений и ярких цветов. Чаще всего взаимообмен происходит на уровне ощущений. На этом уровне трудности, сопряжённые с Я и другим, почти не составляют проблемы, поскольку здесь с трудом можно говорить о существовании других.

   Если воспринимать этот уровень как уровень сознания, то здесь происходит исследование ощущений, самосознания тела, внимания к ощущениям, позе и движениям. На этом грубом уровне несложно увидеть, как сознание отождествляется со своими чувственными объектами – и как оно склонно отгораживаться от наслаждения.

   Это первичная стадия развития, стадия выживания. Чрезвычайно важно знать о грубых и тонких энергиях, действующих на этом уровне, поскольку именно здесь может проявлять себя как единящая радость, так и глубокое смятение. На этом уровне возникает связь между открытостью сердца и расслабленностью в области живота.

   Хотя находиться на этом уровне иногда очень «здорово», в нём кроется большой соблазн – он влечёт сознание к отождествлению с ощущениями, как будто это «реальнейшая реальность». По большей части удовлетворение здесь возникает, когда малый ум соприкасается с отдельным телом. Часто на этом уровне в той же мере, что и чувство одиночества, нами движет вожделение.

   Когда, находясь на этом чувственном уровне, вы понимаете, что вы (и другой) – отнюдь не только тело, вы открываетесь новым уровням ума.

   Важно отметить, что каждый из этих уровней даёт вам возможность многое осознать. Каждый из них – если исследовать его до самых оснований – скрывает одни и те же истины. Истины о том, что мы больше того, что думаем или знаем. Нельзя сказать, что один уровень содержит больше мудрости, чем другой, поскольку каждый из них учит нас видеть непостоянство, изменчивость и благодатность реальности. Когда внимание полностью осваивается на одном из этих уровней, стоит двигаться дальше. В ощущениях не меньше тайны, чем в ощущении тайны.

   Развитие – это не линейное продвижение вперёд, но и постепенное расширение, в ходе которого не столько сменяются уровни, сколько открываются новые глубины. Каждая из этих стадий или уровней может проявиться по той или иной причине в любой момент. Развитие человека оценивается не по проявленности качеств определённого уровня, но по преобладанию и постоянному проявлению всё более и более глубинных стадий. Даже в самых гармоничных отношениях каждый из этих уровней таит в себе немало загадок, которые можно исследовать и интегрировать в целое. Тогда становится всё более очевидным пространство, в котором все они пребывают, – Возлюбленный.

   Второй уровень связи – ментальный. Это психологический уровень, проявление ментального эмоционального тела. Больше всего удовлетворения на этом уровне мы получаем, когда удаётся подтвердить своё представление о себе. Ум страдает от того, что отождествляет себя с ложной самостью, состоящей из неосуществившихся надежд и бдительно оберегаемых разочарований. Если отношения строятся исключительно на этом уровне – становясь убежищем от бурь, где воду по ошибке принимают за огонь, они могут стать тюрьмой. Здесь происходит взаимодействие умов, которое во многом неотделимо от ощущения, что меня любят, что я – чей-то возлюбленный. Здесь столько же иллюзий, сколько напряжённости.

   Конец ознакомительного фрагмента.