Приключения Элизабет. Книга 2

После двух месяцев скитаний и необычайных приключений Элизабет оказалась в родном городе. И вот, теперь ее окружили не пираты, а студенты магической академии и кумушки, перемывающие косточки всем подряд. Место сражений на море заняли городские интриги. Козни и сплетни не давали продохнуть. А дяде напели, что племянницу надо выдать замуж. Да, да, она овдовела, а значит, стал возможен новый брак. И в городе начинался аукцион невест. Не хотела, но пришлось участвовать.
Издательство:
SelfPub
Год издания:
2018

Приключения Элизабет. Книга 2

Глава 1. Где меня принял в свои объятья Медитен

   Возвращение в родной город отстояло на бесконечность от триумфального. Признаюсь, были такие ночи за прошедшие два месяца, когда мне снилось, будто въезжала в наш портовый городок в шикарной карете, запряженной четверкой коней. Та останавливалась перед городским особняком семейства Косторанс, тем самым, что по милости брата ушло с молотка. И мне мужчина подавал руку, облаченную в тонкую лайковую перчатку. Почему такое внимание было к той перчатке? Да просто самого мужчину мне сон никогда не показывал, хоть и являлся не два и не три раза. Но боги с ним, с тем мужчиной, не о нем думать следовало, а о настоящей действительности. А она удручала.

   Я въезжала в город на крестьянской телеге. Причем, возница держал путь на местный рынок и ни за что не соглашался подвезти поближе к нужному кварталу. У него молоко, видите ли, было в жбанах, и оно могло на жаре скиснуть. А мне тогда приходилось топать приличное расстояние с тяжелым баулом, от которого руки могли бы вытянуться до земли. Но ничего не поделать, спрыгнула с телеги, и без всякой там руки, не говоря уж про лайковую перчатку. А едва успела отряхнуть юбку от налипшей на нее соломы, как мне под ноги скинули тот самый баул. Приехала! Одна радость: со мной были мои друзья.

   На плечо ко мне моментально вспорхнул крупный белый попугай с ярким оранжевым хохолком. Это Питер. До того сидел на борту крестьянской телеги и крутил в разные стороны головой. Не подумайте, не бездумно крутил, а присматривался к местности. Сам-то он с дальнего-дальнего тропического острова, а сюда явился, так как за мной последовал. Еще решили разделить со мной судьбу два серых братца. Том и Гек. Те забрались в карманы юбки – одни головы оттуда чуть торчали. Они крысята. Только не спешите наморщить на них нос или как иначе выказать пренебрежение. Мне бы от этого очень за них стало обидно. И как иначе, по разумности, преданности и жизнерадостности моим друзьям не было равных. Любому пожелала бы таких спутников. Но вот мы оказались в городе Медитен, и следовало, не мешкая, отправляться дальше, а не стоять столбом на окраине рыночной площади.

   Путь же лежал к дому дяди. Людвиг ли Косторанс был старшим братом моего почившего отца. К сожалению, папа и матушка покинули этот мир в довольно молодом возрасте. Им не было пятидесяти тогда. А вот дядя успешно разменял девятый десяток. Вел уединенную жизнь в своем особняке, в свете давно не показывался, как и в оживленной части города тоже. Потому мне предстояло тащиться прилично до его дома, что располагался вовсе не в центре и ничуть ни рядом с базаром.

   – Ничего, устану – найму извозчика, а пока попробую сэкономить нам монет. Кто знает, каким боком жизнь повернется…

   О, с некоторых пор научена была горьким опытом. Успела пройти через то, как в одночасье из леди и девушки из благородного семейства превратилась в бесправное и никому ненужное существо. Брошенные дворовые собачки не испытали то, через что пришлось пройти мне. Они-то хоть как, но к жизни на улице были приспособлены, в отличие от меня, изнеженной барышни. Ну, да что вспоминать те тридцать три несчастья? Прошла через них, и славно. Трудности, знаете ли, закаляют. Если совсем не ломают. За это теперь сама поручиться могла. И меня, к примеру, за их преодоление Боги наградили. Я так оценила тот факт, что во мне открылась способность к перевоплощению. Представьте, могла по своему желанию и при некоторой затрате сил становиться разными животными и птицами. Да, да! Побывала крысой, попугаем, игуаной, ястребом и много, кем еще.

   И теперь шла по родному городу я, Элизабет ли Косторанс, тянула на себе баул и посматривала внимательно по сторонам. И не только потому была насторожена, что решила все же нанять извозчика, ощутив всю тяжесть своей ноши и высматривая его, а были у меня причины поважнее осматриваться с напряжением. Все потому, что имела повод для опасений. Кого или чего боялась? О, это длинная история, но могу сказать вкратце, что в нашем королевстве Литания очень строги были законы, касающиеся семьи и брака. А я некоторым образом…хотя, что сейчас-то скрывать, да, являлась женой некоего Ганса, жителя этого города. И так как разводы у нас не практиковались, в большинстве случаев, а жена являлась как бы собственностью мужа, то очень мне было не по себе из-за опасения встретить своего супруга.

   Я его знала всего ничего, два дня от силы. Возможно, лица бы его сейчас не вспомнила, так как за последнее время, богатое встрясками и нервотрепками, те события здорово стерлись из памяти. Могла встретить вот так, на улице, и не признать, но…дело в том, что он был карликом. Согласитесь, не так много таких людей в городах имеется, а наш особенно большим населенным пунктом и не был. И это значит, что вероятность случайно столкнуться на мостовой имелась. И роду знатного этот Ганс не был, наверное, а раз так, то в экипажах за закрытыми шторами окнами особенно не разъезжал.

   А если честно, то я про мужа знала только то, что он был ростовщиком, адрес его дома и конторы и имя. Вот как-то так. Даже фамилия его осталась за гранью моего сознания. И все потому, что нашел этого супруга для меня проходимец брат, игрок и пьяница. Он Гансу много задолжал, а расплатился, негодяй, мною. Нет, сначала хотел подсунуть своему другу Роберту. Тот ему ссудил некие приличные деньги, а залогом должна была стать я. Но тогда я возмутилась и отстояла себя. Вот только ненадолго. Суток не прошло, как меня обманным путем отдали карлику.

   Но и тогда не сдалась. Сопротивлялась, как могла. В итоге, оказалась на корабле. И я там очень даже желала очутиться, так как и сама задумала побег, но не в крысином же облике было странствовать… А именно в эту зверушку превратили меня колдунья и ревнивая любовница карлика. Вот такая со мной вышла гадость. Скажете, много слишком выпало для одной маленькой такой женщины? И я того же мнения. Оно все на меня обрушилось и пришлось стойко те невзгоды нести и терпеть. И если бы на этом испытания закончились!.. Никак нет! Они продолжились. Ведь, захват судна, на котором плыла, пиратами можно назвать испытанием? И я про то же. Судьба и дальше продолжила испытывать меня на выносливость и прочность. Ведь я тогда только-только вернула себе человеческий облик, но моя мордашка и фигурка были замечены главарем пиратов. Но про Ястреба, так его звали, я пока не могу говорить, и вспоминать его мне больно. Этот мужчина разбил мое сердце. Теперь вот предстояло собрать те осколки и склеить. За этим и вернулась в этот город. К дяде. Больше не к кому. Вот бы только Гансу на глаза не попасться.

   Понятно, что теперь про другое замужество можно было забыть. Как иначе, если один официальный супруг уже был? Правда, он так и продолжал считать меня крысой, должно быть. Да, грызуном, что улизнул из клетки и скрылся в неизвестном направлении. Так ему тогда та гадкая женщина напела, по чьей милости меня и заколдовали. А может, это и к лучшему? Не станет искать, справки обо мне наводить? Хорошо бы! Но остерегаться нового явления в мою жизнь этого ростовщика, все же, следовало. Вот я и шла по улицам Медитен с опаской. А так, в общем-то, могла считать себя кем-то вроде вдовы. Вернее, это он был как бы вдовцом. Ох, нет, как ни крути, а дело мое выходило очень запутанным. Но мне отчего-то верилось, все разрешится и благоприятно.

   А я вообще была больше оптимисткой. Вот и теперь выстраивала в голове план хорошей дальнейшей жизни. И первым его пунктом было добраться до дома дяди Людвига. Дальше постараться сделать так, чтобы он меня признал. Потому что у родственника прогрессировал склероз. Чтобы потом не превратил мою жизнь в ад, тоже надо было приложить усилия. Это уже от того, что помимо склероза у дяди был и маразм. А еще я желала поступить в магическую академию. Возраст, конечно, поджимал, двадцать все же стукнуло уже, но в кармане лежало рекомендательное письмо к ректору, а значит, шанс был.

   – Так! Кажется, этот дом. – Сама не заметила, как за размышлениями доковыляла до нужного квартала.

   – Ух, ты! – Высунулся из кармана Том. – Ничего так себе домик!

   – Ага! И сад, посмотри-ка, имеется. – Поддакнул брату Гек.

   – Ну, палисадник, допустим, а не сад… – Обвела я глазами декоративный кустарник и цветущие гладиолусы с георгинами за низкой оградой.

   – Все равно, очень мило. – Оживился на плече попугай. – Мне лично ветви того куста нравятся. Как он называется?

   – Сирень. – Удовлетворила любопытство Питера. – Но тихо, друзья. Я сейчас позвоню в дверь. Все замерли! Это очень ответственный момент.

   Колокольчик с той стороны двери звякнул, и все, и тишина. Я стояла на крыльце несколько томительных минут, прежде чем смогла расслышать некое шевеление в доме. Определенно, кто-то дошмыгал до двери и теперь нас разглядывал в глазок. Вернее, меня, так как Питер перепорхнул все-таки на куст сирени, не выдержав долгого ожидания, и теперь объедал там почки-листочки. А про крысят и говорить было нечего, они совсем тихо и незаметно сидели в карманах юбки. И вот сцена ожидания, когда же откроют дверь, затягивалась, а баул уже так оттянул руки, что пришлось его поставить под ноги. А освободив руки, я взяла и стукнула кулаком по двери. И она тут же открылась.

   – Вы кто? И что вам надо? – Заскрипел старческий голос из маленькой щелки. По нему не было понятно, кому принадлежал, вроде бы женщине, а саму ее видно не было – пряталась, только глаз в пенсне на меня посверкивал.

   – Я, Элизабет ли Косторанс. Племянница Людвига ли Косторанс. – И так, на первый вопрос ответила. Причем, предельно подробно. Что было делать со вторым? Стоило ли обрушивать, на не пойми кого, сообщение, что пришла сюда жить? Может, надо было потянуть время? – А с кем я говорю?

   – Э… Вы не ответили, по какому делу явились, милочка.

   Так, так! За дверью обосновалась и держала оборону какая-то старушенция. Теперь я это точно поняла. И голос ее выдал, и дверь приоткрылась чуть более. Теперь могла рассмотреть морщинистое лицо и седые букли вокруг него. Но откуда она взялась? Раньше всем в доме заведовал Ланц, мажордом. Куда он мог деться? Или погодите, сколько я здесь не показывалась? Три года? Пять? Н-да, всякое могло случиться за это время с добряком и толстяком, годившимся мне в дедушки.

   – Я приехала проведать дядю! – Однако не показала растерянности ни выражением лица, ни осанкой.

   – Что-то не заметила ни кареты, ни наемного тарантаса! – Теперь бабуся высунулась в проем по плечи и с подозрением обвела взглядом улицу и потом меня, причем с ног до головы. Какая неприятная женщина!..

   – Да кто же вы? – Спросила с нажимом и еле удержалась, чтобы не прибавить «дьявол вас побери». Вот ведь, что значило общение с пиратами, чего только от них не нахватаешься.

   Судя по поджатым синеватым губам старушенции, отвечать она мне не собиралась. А если закрыла бы сейчас дверь? О, нет, не для того я проделала весь этот путь, длинной в два месяца. И он еще не обошелся мне без жертвы в виде подписание кабального договора с главарем пиратов. И теперь уткнулась бы в закрытую перед носом дверь?! Я не могла этого допустить.

   – Боги с вами! Но, как самочувствие дяди?!

   При последних словах подалась вперед и решительно нажала на дверное полотно. Естественно древний экземпляр женщины не выдержал этого натиска, хоть и крепко держался за ручку, но так и отъехал вместе с ней в сторону. Дальше был миг, и я уже пересекла порог и стояла в прихожей. Осматривалась. И отметила, как здесь многое изменилось.

   – А где Ланц?

   – Давненько вы, милочка, не навещали дядю. – Ответила бабулька с буклями, немного пожевав сперва губами. – Мажордом покинул этот мир и отправился в иной три года назад.

   Да, неприятная особа. В этом мнении теперь точно утвердилась. А еще уверилась, что не была в этом доме все же более трех лет.

   – Мир праху его. А где же мой дядя?

   – А вы, стало быть, дочка его родного брата… Вылитая мамаша! Такая же вертлявая.

   – Что-то я вас совсем не помню. А по вашим словам мы, вроде как, можем быть знакомы?

   – Н-да! Видались. Лет пятнадцать назад. Кажется, именно на твоем дне рождения. Сейчас-то тебе, милая, годков двадцать должно быть? – Закрыла старушка дверь, оставляя за порогом и Питера, и мой баул. – И, так понимаю, не замужем… – Глянула она со значением на мои руки. – Печально!..

   Я на вредную бабульку прищурилась, соображая, кто же она такая. Ничего на ум не приходило. В голове только крутилось, что с памятью у нее, не смотря на почтенный возраст, все было в порядке, со зрением, вроде бы, тоже, и по паркету она неплохо так шмыгала старыми ногами. Вон, как ловко запрыгнула на первую ступеньку лестницы вперед меня, чтобы загородить проход.

   – А не вы ли та самая кузина кузена первой жены дяди? – Почесала я переносицу и этим же указательным пальцем нацелилась бабке во впалую грудь.

   – Я!.. Узнала меня?! Надо же!..

   Не знала, чему она радовалась, а вот мне было не до восторгов. Ведь эту особу знала половина города. Самая сплетница и, помнится, имела множество подруг такого же склада характера. Что же она у дяди-то делала, на мою голову?

   – Тетя Габи! Как же вас не узнать, это же вы всех дам перессорили на том самом моем дне рождения? Вот поэтому, скорее всего, мы больше и не встречались. Моя мама быстро, знаете ли, выводы делала.

   – Да уж, твоя мамаша была довольно несдержанной особой. Не знаю, что в ней нашел твой батюшка, но…

   – Но! Где же мой любимый дядюшка?! Просто горю от нетерпения увидеть его.

   – Он в библиотеке. Занимается своим любимым делом, то есть читает сегодняшнюю газету. – По-прежнему загораживала тетя Габи своим сухим телом лестницу. – А…что это ты? – Не ожидала она от меня, что направлюсь к входной двери. – Никак уходишь уже? Вот вам и молодежь! Называется, проведала дядю?! Зашла, повертелась в прихожей, бросила пару вопросов о родственнике и, фьють, уже стремишься упорхнуть?! Как есть, ветреная пошла молодежь! Да и чего было ждать от дочери…

   Тут я быстро выглянула за дверь и в следующую же минуту уже затаскивала свой баул в прихожею. Не успела над ним разогнуться, как та седьмая вода на киселе уже стояла рядом и шипела:

   – Что это все значит? Никак в этот дом жить пожаловала?! Вот и вещички!.. Значит, правду люди говорили, что твой никчемный братик, этот аморальный хлыщ Генри, прожигатель жизни и любитель падших женщин, просадил все движимое и иное имущество?!

   – Правда! – Сдула я прядь волос, упавшую на глаза. – Он негодяй, а мне теперь жить негде! Поэтому поселюсь здесь. А вы к дяде, надеюсь, только в гости зашли?..

   В этот момент в незакрытую дверь впорхнул Питер, белый попугай. Облетел прихожею по периметру и уселся на мое плечо. А тетя Габи вся съежилась от взмахов его крыльев – напугалась от неожиданности. Правда, старушенцией она была все же не из робкого десятка, поэтому быстро пришла в себя.

   – Так ты еще и птицу с собой притащила! А брат твой беспутный тоже сейчас на пороге объявится?

   – Надеюсь, что нет. – Подхватила я вещички и устремилась к лестнице, благо, тетка Габи освободила проход.

   – Правильно! Он же теперь в бегах! Говорят, так и не смог расплатиться с кредиторами, вот и скрывается.

   – И все-то вы знаете! – Усмехнулась, отметив про себя, что про мое замужество-то новость и прошляпила! И я не собиралась ее просвещать, нисколько. Напротив, готова была напустить тумана, морочить голову и откровенно врать, только бы меня не отправили к мужу.

   И вот я топала вверх по лестнице, а старушка, как могла, поспешала за мной. Ее скрипяще-шипящий голосок ничуть не выводил из себя. Подумаешь, снова затянула песнь про молодежь. Я от пиратов такое слыхала, что ее нападки воспринимались запросто и без последствий для моей нервной системы. И про брата могла говорить все, что угодно. Ничего нового она все равно про него мне сказать не могла. Я и так знала, что он из себя представлял. А вот маму она зря снова затронула!

   – Так! Вы не ответили, дорогая тетушка, что делаете в нашем с дядей доме?! – Резко остановилась на последней ступени, отчего старушка чуть на меня не налетела. А потом я еще к ней развернулась, уперев руки в бока. Эту позу старушенция восприняла, как угрозу. И правильно делала, между прочим. – Если думаете здесь гостить и далее, то держите при себе замечания о моей мамочке. Я плохих слов о ней не потерплю…

   – Людвиг! – Завопила тогда тетка и, надо же, просочилась у меня под рукой. – Людвиг! Тут к тебе твоя дерзкая племянница заявилась. Эта Элизабет! Этот старший отпрыск…Это напоминание… Она…она…

   Ай, спасибо, тетя Габи! Что бы я без нее делала?! Я-то все голову ломала, как напомнить дяде о себе и внушить ему, что я именно Элизабет, дочь его покойного брата. Склероз же у него наблюдался! А тут такое везение – за меня эта старушка расстаралась. И вот входила за ней в библиотеку, а дядя уже был ко встрече подготовлен. И смотрел на меня вполне осмысленным взглядом. Мало того, успел отложить газету и раскинуть руки в приветственном жесте.

   – Добрый день, дядюшка! – Как же я была ему рада, и это чувство было изображено у меня на лице.

   – Здравствуй, здравствуй, племянница. Э…Элизабет?

   – Я, дядюшка Людвиг!

   И так, кажется, первый пункт моего плана на будущую жизнь можно благополучно вычеркнуть из списка. Он выполнен. Да! Вполне успешно.

   – Рад тебя видеть, девочка. Вторая дверь по коридору справа. Та спальня тебя устроит?

   – Вполне!

   И я пошла занимать отвоеванный уголок под крышей этого дома. Или не стоило так себя настраивать? Какой такой малый уголок? Н-да! Надо было осмотреться вообще в общепринятом смысле и в частности, разузнать, насколько здесь стало много тети Габи. И ведь она не собиралась пока убираться от меня подальше. Никак нет. Тащилась сзади. Дошла до указанной дядей комнаты, и даже порог ее переступила вслед за мной.

   – Что же здесь так неуютно-то? – Спросила я у самой себя или у домового, если он в этом доме имелся. Но за нас ответила неугомонная тетушка.

   – Как видишь, тебя здесь не ждали. Не только эта, а вообще многие комнаты в доме закрыты, мебель зачехлена, часть прислуги распущена, оставлена кухарка и приходящая уборщица. Сегодня ее уже не будет, а явится завтра с утра. И вообще, мы с твоим дядей живем очень тихо и скромно.

   – Мы?! – Вскинула я брови и театрально округлила глаза. – Вы и он… Пустой, можно сказать дом… Родство ваше условно, а…

   – Не говори глупости, милая! Побойся Богов!

   – Ну, не знаю, не знаю! – Я с удовольствием продолжала театр. – По мне так вы вполне свежи…очень даже… Ах! А ваши подруги?! Что скажут они?! Какой ужас!

   – Не паясничай, душа моя. Я половину из них уже схоронила. И мне стало так одиноко…

   – Но другая-то их половина…надеюсь, способна поддержать ваш боевой дух?..

   – И Людвиг сейчас тоже сделался таким одиноким…

   – Вот оно что!.. Здесь встретились два одиночества, значит! Но теперь-то дяде станет гораздо веселее, так как у него появилась я!

   – Возмутительно! Немыслимо! Вопиюще! – Как бы закашлялась сначала тетка, а потом взбодрилась, поняв, что сейчас решалась уже наше совместное с ней пребывание в этом доме. – Ты молода и ветрена, как я успела заметить. А Людвиг, все же, мужчина. Такая, как ты, безответственная личность, может легко вскружить любому голову…

   – Так уж и любому! И о ком все же речь, о моем кровном дяде?! Да как у вас язык-то повернулся!..

   – Нет, ты жуть как похожа на свою мать!..

   – Что?!!

   –А то, что правила морали еще никто не отменял, милочка. Ладно, два старика доживают век под одной крышей… И не начинай мне тут разводить канитель про мою свежесть!..

   – Разве, не так?

   – Элизабет! В любом случае тебе необходима компаньонка! Как собираешься жить дальше без нее? Выходить в город, в общество?..

   – Про себя говорите? А как же возраст? Только что заявили, что…

   – Думаю, на тебя у меня еще сил хватит!

   – Если в созидательном плане, то есть привить мне манеры, придать привлекательности, создать обо мне благоприятное мнение…

   – Хм! Именно! Мое мнение, что тебе без меня не обойтись. Что скажешь?

   – Деловое предложение? Хм! И я его принимаю. Значит, мир?!

   – Эх! Что тут скажешь… Мир!

   Отлично. Теперь-то уж точно первый пункт плана выполнен. Проживание в этом доме я себе обеспечила. Еще бы привести это жилище в нормальный вид. А то, оно все какое-то запущенное. Как неживое. Ну, это ладно, со временем порядок наведу здесь везде, а пока следовало разобраться конкретно со своей комнатой.

   – Тетя Габи, вы бы ушли? Я сейчас здесь уборку стану делать. Видите, какие чехлы пыльные? У вас аллергии не наблюдается? И все же, не станем рисковать вашим здоровьем. Прошу, на выход, дорогая моя. Да, да, вы мне теперь стали очень дороги. А как же?! У меня все надежды на прекрасное будущее связаны лишь с вами одной. Кто, как не вы, сделает из меня настоящую леди?

Глава 2. Клетка для попугая, рынок и магическая академия

   Прошлую половину дня я провела за наведением порядка в собственной комнате. Устала от этого безмерно. Даже ужинать решила не идти, не спустилась в столовую, а взяла к себе легкий перекус. Тетка этим была не довольна. Она-то думала продолжить затачивать об меня свой острый язычок за общим столом. А тут такая незадача: племянница ухватила блюдо с бутербродами, чайничек с отваром и была такова. Мне понятно стало ее недовольство и бурчание в спину. Но имелись свои планы на остаток вечера. А ее слова о моей невоспитанности и про крошки в только что убранной комнате, вообще не тронули. И как иначе, если сама себя устраивала, а крошки у меня было кому подъесть. Кстати, друзья-зверушки тоже пока не жаждали являться на всеобщее обозрение и с нетерпением ожидали угощения в комнате.

   – Лиз! Шикарный ужин! – Так встретили меня с тарелкой крысята.

   – Приятного аппетита, Элизабет. – Зажал лапой хлебную корочку Питер. Он, кстати, облюбовал себе имеющуюся в комнате объемную люстру под насест.

   И так, мы перекусили в теплой дружеской обстановке. Дальше была ванна, у меня, разумеется, и сон, у нас всех. В него провалилась, как с обрыва в бездну. Даже не слышала, крысят, устраивавших себе постельки под моей кроватью. Нет, вру, перед мысленным взором встал образ капитана «Стремительного». Мужественный профиль Ястреба даже вызвал глубокий вздох, но потом я дала себе мысленный щелбан и призвала к порядку. Да, так все было. А дальше уже усталость взяла свое, и я провалилась в сон.

   Привиделось мне в том сне море, в общем, картинка из недалекого прошлого. Я четко в нем наблюдала за «Стремительным», скользящим по водной глади. Со стороны на него поглядывала. И тогда догадалась, что была птицей, потому что явно летела. Ощущение полета необыкновенно будоражило, и я как бы была в тот момент чайкой. Почему именно ею? А вокруг летали такие же птицы. Будь я, к примеру, ястребом, как раньше, то чайки от меня давно разлетелись бы в разные стороны. А если приняла образ попугая, то мне вряд ли удалось бы так виртуозно скользить с воздушными потоками. В общем, обращалась уже, знала, что и к чему, одни трепыхания вспоминались от полета попугаем.

   Подозреваю, у меня на лице читался восторг и блаженство в то время, когда тетю Габи занесло в мою комнату. Нет, что ей в голову взбрело будить меня в такую рань? Я же когда приоткрыла один глаз, солнце только-только показалось над городскими крышами. Не иначе, старость не давала этой женщине насладиться самой утренним сном, а вредность погнала и меня разбудить.

   – Элизабет?! Что за мечтательное выражение лица? – Ну вот, теперь можно было ждать, что запилит. – Явно, смотрела неприличный сон.

   – Боги с вами, тетя. – Потянулась и сладко зевнула. – Я видела во сне море…

   – Вода?! Грязная или чистая? – Сделала она вдруг напряженную стойку.

   – Э…морская… А при чем тут чистота?

   – Это важно, милочка. Грязная сулит неприятности через сплетни и наговоры. Чистая же вода во сне должна привести к чувственным удовольствиям. Для девицы такая примета – чистая беда. Надо поговорить с твоим дядей на эту тему.

   – Да на какую же тему-то? – Округлились мои глаза от удивления.

   – А на такую, что замуж тебе давно пора. Сбыть бы, выгодно, тогда и проблем никаких! А так…

   – Скажете тоже! Сбыть!..

   – Все нормальные девушки в твоем возрасте уже давно замужем и детей нянчат, а ты… Но, в общем-то, милочка, я не за тем к тебе пришла. А по делу! Твоя птица ужасно кричит с утра. Это не дело! И летает по всей комнате. Вдвойне не дело! Надо как-то решать эту проблему. У всех нормальных людей крылатые питомцы содержатся в клетках. Что ты на это скажешь?

   – Спорить не буду. И клетку схожу и куплю. Но вы так всегда станете теперь меня будить с восходом солнца?

   – Если попугай по утрам орать на весь дом не будет, то нет, не стану к тебе являться.

   Вот так у меня наметилось дело на этот день. И я надумала его надолго не откладывать – решить сразу после завтрака. Но тогда же и встал вопрос, а кто меня на рынок за клеткой сопровождать станет? И его озвучила именно я, там же, за столом во время завтрака, а тетка после этого откинулась к спинке своего стула и закатила глаза. Нет, понятно, что у нее возраст преклонный, а на улице с самого утра случилась жара. Но сама же возмущалась вольными полетами Питера по комнате, и сама же назвалась моей дуэньей. Чего же теперь было губы поджимать и недовольство выказывать?

   – Ладно. Поедем на рынок. Сейчас Агнес придет и тогда… Она нам хоть извозчика к подъезду добудет.

   Я так поняла, что речь шла о приходящей уборщице. И не ошиблась. Еще эта самая Агнес оказалась миловидной девушкой из прилегающей к городу деревеньки, общительной и дружелюбной. Слава Богам, что хоть кто-то в доме нормальный оказался, а то дядя только в газету смотрел и помалкивал за теми несколькими листами бумаги, а тетка, напротив, обеспечивала нам здесь шумовые эффекты в виде шипения, усталых или возмущенных вздохов и скрипучих нравоучений. Она же выдала девушке, как только явилась в дом, что у нас здесь теперь непременно «грязи прибавится», а значит, Агнес придется больше работать, потому может поселиться в комнатке для прислуги в мезонине.

   – Благодарю. – Радостно заблестели глаза девушки.

   Так поняла, та ожидала прибавки к жалованию, ей и радовалась, не слова же про грязь так впечатлили девчонку, в самом деле. Но вот что-то сомневалась я, что она получила бы ожидаемую прибавку, уж больно крепко поджала при том разговоре тетя Габи свои тонкие губы. Ну да ладно, разберемся. А пока девица умчалась на улицу ловить наемный экипаж.

   – Элизабет! А где твой зонт? – А это старушка уже поджидала меня в прихожей. Шустра, однако. Как это ей удалось? Вот я очень быстро же переодела домашнее платье, всего парой слов обменялась с друзьями и спускалась со второго этажа, а она, тут как тут, стояла у дверей и ждала.

   А, поняла! Ее жилая комната располагалась внизу. Оно и понятно – возраст, щадит силы, избегая подъемов. Могла бы ей еще посоветовать не распылять себя в едких замечаниях. Но…похоже, они были у нее в крови.

   – Хотя, у тебя уже так ужасно загорели лицо, шея и руки, что никакой зонт не поможет. О! Кстати о шее! Не слишком ли декольтировано твое платье, Элизабет?

   Ха! Знала бы она, что мне его покупал предводитель пиратов со «Стремительного», то упала бы в обморок. Но ей совсем не надо было знать такие подробности.

   – Тетушка, но у меня все такие. И если желаете, чтобы я сменила наряды, то нам придется их купить. А я очень ограничена в средствах, и не хотелось бы за деньгами обращаться к дяде. Он милый человек и, конечно, не откажется оплатить новый гардероб…

   – Вот как?.. Своих денег не имеешь? Что, совсем?

   – Их может хватить на шпильки, но не на платья. – Что мне Ястреб при расставании силой навязал увесистый кошелек с золотыми, тетке тоже ни к чему было узнавать, так как тогда ее уже удар бы хватил, а не просто упала бы в обморок. Да и сохранности своих денежек следовало позаботиться – кто их знал, этих благонравных старушек с длинным и острым языком, на что они были еще способны.

   – А тогда, тогда пойди и повяжи на груди бант из какого-нибудь легкого шарфа!..

   – Так считаете? – Я с грустью покосилась на крутую лестницу на второй этаж, перевела его на дверь, вот же она, и остановила потом его на тетке. – Но не вы ли, хотели побыстрее сбыть меня с рук? Считаете, если вся отгорожусь от мужских глаз, то так дело пойдет энергичнее?

   – Хм! – Пожевала она губами. – Ладно. Идем так.

   А за порогом нас уже поджидал наемный экипаж. И радостная Агнес приплясывала рядом с ним. Какая светлая, однако, была девушка. Мне, определенно, нравилась ее улыбка. И живость. При этой мысли покосилась на стонущую тетку Габи, заползающую на ступеньку нашего транспортного средства. Пожалуй, сама не справилась бы, следовало помочь. И мы с Агнес одновременно подтолкнули старушку под…в общем, получилось как-то уж слишком резво забросить бабульку в экипаж.

   – Тихо вы, егозы! Ох, хоть насквозь тарантас пролететь не вышло! – Со стоном опустилась она на сиденье. – Давай, Элизабет, давай! Что мешкаешь? Солнце уже печет нещадно, а что будет через час?..

   Но это она ворчала по привычке, так как я уже ангелочком сидела рядом с ней. И даже возница уже успел тронуть свою лошаденку с места, но попричитать-то тетушке надо было, как без того.

   – Только купим клетку и сразу назад. Ведь так? – Расправляла она юбки, придерживая одной рукой свой старомодный зонт над собой, любимой. – Иначе, изжаримся. Почему-то там, над рыночной площадью, всегда нещадно палит солнце.

   – Как скажете, тетя. – Что для спора с ней надо много времени и сил, уже знала. А в то утро была настроена на другой лад.

   Мне желалось осмотреть из экипажа город. Что в нем случилось нового за время моего отсутствия, хотелось знать. Но, похоже, ничего особенного не смог подметить пытливый глаз. Хотя, нет! Он выделил из толпы знакомую женскую фигуру. Кто это там шел нам навстречу? От узнавания этого лица сделалось не по себе. Этого противного лица! Вот и то выражение смеси уверенности и заносчивости осталось при нем. А еще самодовольство отличало эту особу. И шла она вся такая спокойная и улыбчивая, но знали бы вы, какое у нее было нутро… О, да, это была та самая женщина, посчитавшая меня своей соперницей и убравшая со своего пути с помощью старухи ведьмы. Меня, законную супругу, от ее любовника. Эта служанка моего мужа сыграла уже свою роковую роль: обратила новобрачную любовника в крысу, а потом подбросила несчастную на отплывающий корабль. И тот ее поступок остался, ведь, безнаказанным! Ох, как сжались кулаки, при виде этой гадины. Но поделать с ней ничего не могла. Пока! Я в тот момент, прячась то за извозчиком, то за сухой фигурой тетки, от острых глаз этой прохиндейки, поклялась, что отольются ей мои слезы. Но потом. Сейчас нельзя было допустить нашей встречи и, чтобы она меня узнала – не готова я была к противостоянию.

   И я от нее спряталась, а она прошла, вся такая довольная, мимо. С рынка шла. И в руках несла полную корзину. Ага! Ганса продолжала обхаживать, змея. Нет, тот супруг случился в моей судьбе обманом и неприятным фактом, но нельзя же было так со мной поступать! Она же, та гадина, опоила, обездвижила и сотворила над несчастным бесчувственным телом ритуал обращения! И в кого, в зверушку! Нет, это теперь я узнала, что крысы очень разумны, в своем кругу культурны и радушны, но тогда!.. Вспоминать то отчаяние, что испытала, и сейчас было горько.

   – Отомщу! Непременно отмщу, но позже!

   – Что ты там бормочешь, Элизабет?

   – Прикидываю, какая клетка подойдет Питеру. Что вы так на меня смотрите, тетя? Это попугая так моего зовут.

   – Ясно, что птицу, не мужчину же! Ох, чувствую, жениха ты еще долго не сможешь поймать…

   На рынок я отправилась одна. Тетя не рискнула выбраться из тарантаса. Велела вознице остановиться в тенечке и расположилась посидеть и меня подождать. А что мне с того места пришлось протопать приличное расстояние до рядов с клетками, так это был пустяк, конечно же, главное, чтобы тете Габи не припекло голову. И вот шла я по рядам и осматривалась. И клетки, как пустые, так и с домашними птицами, давно присмотрела, но не очень к ним спешила. Меня донимал один вопрос. Откуда ко мне пристало ощущение, что за мной наблюдали? Неприятное чувство, будоражащее, разлилось по мне, начавшись жжением между лопаток.

   Первым на ум пришло подозрение, что любовница Ганса заметила меня все же и выследила. Но, как ни приглядывалась тайком к окружающим, долговязая фигура служанки нигде обнаружена не была. И теперь пыталась невзначай обернуться или тайком заглянуть в развешанные неподалеку зеркальщиком его вещи на продажу, чтобы засечь подозрительный взгляд, просверливший мне спину. Но все было безрезультатно. Никто, вроде бы, мной не интересовался. Признаться, это не только не успокоило, но и прибавило напряжения. И только, когда уже выбирала клетку у одного мужичка селянина, подметила в соседнем торговом ряду знакомый мужской колпак.

   Такие головные уборы не были в широком ходу у нас в Литании, хотя иногда и встречались. Но дело было в другом. Их часто надевали пираты. Уж поверьте, я знала, о чем говорила. Достаточно среди них пробыла. А теперь вся превратилась в струну и еще привстала на мыски, чтобы понять, кого там принесло. Что по мою душу того пирата надуло, нисколько не сомневалась. А как проявила к тому колпаку неотвязный интерес и внимание, так и обнаружила, что это был Безухий.

   Так, так! Если он крутился здесь, значит, «Стремительный» все еще стоял в заливе, в нескольких километрах от города. Если корабль был там, то и его капитан должен быть там же. Из этого выходило, что Ястреб исполнил обещание и ждал моего решения вернуться к нему. Или нет? Мог же просто пополнять сейчас припасы, воду и продукты, например. И что же от этих рассуждений так забеспокоилось сердце? Даже руку к груди пришлось приложить, чтобы попытаться его утихомирить. А возможно, следовало разузнать, за каким делом шнырял по рынку пират с того корабля, и кровь во мне перестала бы бурлить?

   – Ох, только бы не стало хуже!

   И я направилась за тем колпаком. Шла за ним несколько десятков метров, пока не нагнала. А там подкралась вплотную и хлопнула мужичка по плечу, совсем забыв осознать, как такое мое действие выглядело со стороны. Ну и дьявол с тем, как это все смотрелось.

   – Привет, Безухий! – Единственное, не сказала это громко, а постаралась голос приглушить. – Какими судьбами здесь? По заданию капитана, или как?

   – Э… госпожа Эль! Какая встреча!

   – Не мудри, дружок. Притворство – не твое. Говори сразу, зачем за мной следил, и тогда останемся друзьями. Так, что поведаешь?

   – Э…

   – Не тяни, Безухий. Я тебя вообще давно приметила и знаю, что к чему, но желаю от тебя услышать признание.

   На лице мужика обозначилась борьба мысли и подозрительности, но в затяжных сражениях этот пират не был силен никогда, потому быстро решил влепить правду.

   – Ястреб приказал. Велел разведать, как ты здесь устроилась. Вот я и того…

   – А как он сам? – Развернулась все к тем же рядам птичников, зная точно, что Безухий последует за мной. Он так и сделал и нисколько не отстал.

   – Лютует. – Выдохнул пират с шумом, желая передать и дыханием и еще выражением лица, как они там настрадались за те сутки, что я оставила корабль. – А ты к нам не собираешься, нет?..

   – Игрушкой вашего капитана – нет. Но ты это ему не передавай.

   – Сам знаю – не дурак! Мне еще зубы дороги. Хотя бы те, что остались надо бы сохранить.

   – Вот, вот! Не стоит. А скажи ему, что детка его, мол, грустная ходит, но родственники взялись устроить ей спокойную и счастливую жизнь.

   – Это как?! – Округлил пират глаза.

   – Что услышал, мол, как старушка дуэнья чирикала что-то про осеннюю ярмарку невест.

   – Это как?!

   – У тебя заело, что ли, Безухий? Обыкновенно, знаешь ли! Допустим, ты подкрался к наемному экипажу, в котором я проезжала вон с той старой леди. – И кивком указала на пристроившийся в тени тарантас, в котором задремала к тому времени тетка Габи.

   – Не про то сказал. – Обиделся мужик. – Что я ловок в слежке и подслушивании, капитан и так знает. Я не понял другое совсем. Как так они тебе судьбу хотят устроить? Замуж что ли выдать?

   – Конечно! – Я и сердилась и умилялась от этого человека. – А зачем еще устраивают ярмарку невест?!

   – Прямо так, ярмарку?.. Как вон телок тех?.. Ну и дела творятся у богатых!..

   Вот с кем я говорила? Забыла, из кого была набрана команда Ястреба. Задумалась о своем, а в итоге разговор мог увести далеко.

   – А тебе и не надо особенно ничего понимать, Безухий. Просто передай, как бы между прочим, что услышал такие слова. Какие-то невесты, ярмарка, бал, и речь шла про осень. Все понял?

   – Сказал же, не дурак!

   – Это я знаю. И твои умственные способности, Безухий, всегда ценила высоко.

   – Чего?!!

   – Тьфу! Если умный, то три слова уж точно не забудешь, понял? Невеста! Ярмарка! Осень! Все, можешь идти. Дальше ничего интересного со мной не произойдет. Сейчас куплю клетку, сяду в наемный тарантас и поеду к дяде. Дом ты, конечно же, разведал?..

   – Обязательно!

   – Отлично. И тогда, прощай.

   – Стой! А…как там Питер? Дружок мой? Если бы не эта славная птица, то проткнул бы мне спину кинжалом тот урод при последнем штурме. Помнишь то сражение, госпожа Эль? Ты тогда обернулась ястребом и помогла капитану, а Питер – мне.

   – Такое, вряд ли, когда забудется.

   – Да. Так как там мой друг отважный попугай?

   – Нормально. Комнату мою обживает. Вот договорились с ним, что иногда станет забираться в клетку, чтобы некоторых нервных особ не доводить. – Снова качнула головой в сторону тарантаса.

   – Непросто вам с ним придется, так думаю. Вы у нас птицы вольные! А может, все-таки…

   – Нет, Безухий. Уже сказала, что на «Стремительный» мы не вернемся.

   – Жаль, жаль! Ну, передавай привет птице!

   – Договорились.

   На этом мы действительно расстались. Безухий буравчиком внедрился в толпу и растворился в ней, а я решила закончить дело с покупкой клетки. Что и сделала в следующую же минуту. А потом вернулась к экипажу. Но вот когда в него забралась, поняла, что полуденный зной серьезно разморил мою дуэнью. Она ничуть не проснулась от покачивания тарантаса, когда тот тронулся в путь. И мне на ум тогда пришла новая мысль.

   – Любезный! Не спеши на Садовую улицу. И вообще не спеши, чтобы тетя могла и дальше дремать во время пути. И отвези-ка нас к магической академии. Да, ты правильно все понял – у меня там еще есть дело.

   Пока ехали в нужную сторону, а путь был совсем близким, я нащупала в тайном кармашке платья рекомендательное письмо к ректору того славного учебного заведения. Получалось, что все складывалось вполне удачно. Только бы тетя не проснулась. Но, похоже, она почивала крепко, вон, даже слегка похрапывать начала.

   – Подожди меня вон там, за теми домами. А если ничто не потревожит сон старой леди, то заплачу из своего кармана лишнюю монетку. Идет?

   – Тогда я отъеду в другую сторону, барышня, под те раскидистые деревья, что дают хорошую тень, и там почти никто не ходит.

   Удача подтвердилась еще и тем, что судьба послала мне именно этого возницу. И так, я входила в магическую академию. Вот только бы ректора еще застать!.. И, о счастье, расположение Богов не закончилось и на этом. Ректор был в своем кабинете, меня выслушать согласился и даже соизволил убедиться, что Отто Черное Крыло, маг и друг Ястреба и мой, написал правду про способности представшей под его очи девицы. Он велел немедленно продемонстрировать свои способности.

   – И в кого обратиться? – Пошла я за громоздкий шкаф, что приглядела в качестве ширмы для раздевания. – Зверьком или птичкой? На мое усмотрение? Ладно… – Из-за шкафа к ректору вышла красавица полосатая кошка. – Этот образ пойдет?

   – Хм! Неплохо. Так вы и говорить человеческим голосом при обороте можете, сударыня? Очень даже неплохо…

   – А могу сейчас же поменять облик. Как вам?! – Один миг, и перед ректором встала огромная собака. Дальше, профессор-маг только разок удивленно моргнул, я уже сидела на его рабочем столе серой вороной. – Кар!

   – Так вы можете говорить на нескольких языках во время оборота?

   – О, да. – Я уже спряталась за шкаф, чтобы быстренько натянуть на себя прежнюю платье. – И в человеческом теле способность понимать зверей и птиц у меня не пропадает. Например, вон тот щегол сказал сейчас, вчера пил травяной настой из вашей чашки, господин ректор.

   – Феноменально! – Всплеснул почтенный мужчина с бородкой клинышком руками. – И ведь действительно…да этот щегол стал почти ручным. Но речь не о том! Элизабет ли Косторанс! Вы приняты в академию на факультет общей магии. Через неделю, начнутся занятия, и вы сможете к ним приступить. Давайте сюда ваши документы.

   Э, э! Вот незадача! А документов-то у меня и не было. И не то, что с собой, а вообще. А все из-за негодяя брата. Генри подло обманул меня с тем брачным ритуалом. Выдал замуж, воспользовавшись неведением девушки, живущей вдали от города и общества. Я тогда и подпись-то ставила, думала, что под договором по продаже городского особняка. А оказалось, что под брачным договором. И далее еще шла череда предательств, испытаний и боли. Чужой дом, коварство той служанки, колдовство ведьмы… И где теперь было искать мои документы? Наверное, у Ганса, у супруга?

Глава 3. Охота, на которую вышла одним зверем, а вернулась другим

   С ректором удалось договориться. Он согласился зачислить меня на факультет без удостоверения личности, но я пообещала на днях его принести. А сдержать то обещание было совсем непросто. Наверное, поэтому ликования по поводу самого зачисления в студенты не получилось. И из здания академии я выходила вся, как в воду опущенная. То есть, с понуро висящей головой и плечами. А там еще обнаружила, что тетя Габи ожила в тарантасе и пыталась из него выбраться. Но извозчик, опечаленный пробуждением старой дамы и уплывающими из рук обещанными деньгами, довольно настойчиво сдерживал теткины порывы оказаться на территории академии.

   – Нескладный мужлан! – Вопила старушенция, восприняв действия мужчины, как нумелые и неудачные попытки быть ей полезным. – Да кто так поддерживает?!

   Увидев меня, оба замерли, а возница в последний момент успел изловчиться и пихнуть старушку так, что она села-таки, назад на сиденье тарантаса.

   – Элизабет! Где тебя…где была?! И как все понимать? – Теперь уже тетка обвела общим взглядом и меня и мужчину, заподозрив нас в сообщничестве. – Объяснись немедленно!

   – Да что такого?! Давнюю подругу навещала!

   – Что?! Кто такая?! Я ее знаю?

   – Откуда, тетя? Это же магическая академия. У вас есть знакомые, настолько одаренные, чтобы передать свои способности еще и детям, и внукам?

   – Это вертеп! Это очаг разврата! Естественно, у меня нет таких знакомых, чтобы отдали сюда своих детей! А ты…хотя о чем говорить, раз брат Людвига женился на…

   – Тетя! Про наш уговор забыли? Мы же решили не переходить на личности. А если уж пошел такой диалог, то напомню вам, уважаемая, что здесь учился наш достопочтимый герцог Барнский, а теперь постигает магическую науку его внучка Изабелла.

   – Хм. А ты, скажешь, именно к ней сейчас ходила? – Прищурилась старушка в большом таком недоверии.

   – Хотела повидать, да не получилось. А вообще, я с Беллой долгое время поддерживала переписку. – Между прочим, не врала. – И она постоянно хотела познакомиться воочию. Да никак не выходило. Она вечно занята, а я, вы должны знать, постоянно последнее время жила в пригороде, в нашем загородном поместье.

   – Хм, ты и герцогская внучка?.. Что вас могло сблизить?

   – Общие интересы, тетя. К магии, например. Только Бель их изучала и практиковала, а я…

   – Ох уж твои родители! Совсем распустили ребенка! Значит, они тебе и библиотекой разрешали пользоваться?! – И она засопела, как сердитый носорог.

   – А может, мы уже домой поедем?! – Глянула строго и на тетку, и на извозчика. – Или продолжим выяснять отношения на улице?

   – Любезный! Трогай! – Переняла у меня инициативу тетя Габи, сама решила командовать. – Так я не поняла. – Развернулась в мою сторону, когда тарантас заскрипел и покатил на Садовую улицу. – Ты встретилась с подругой, э…с Изабеллой?

   – Нет. Не вышло. Ее в академии не оказалось. Придется еще раз сюда наведаться.

   – Хм! – Тетка поджала крепче губы. Это могло означать, что уж точно постарается, чтобы никакого следующего раза не случилось.

   Вот и как мне быть? Как разорваться между дуэньей и вольной студенческой жизнью? Попросить у ректора место в общежитии? Это выход, конечно, но золотых Ястреба может не хватить на жизнь в течение…а сколько, собственно, могло продлиться обучение? Боги! Ничего-то конкретного не смогла разузнать у ректора. Заморочила сразу себе голову проблемой с документами. И да, надо продвигаться по порядку. Сначала добыть удостоверение личности. А там, смотришь, и остальные вопросы разбросала бы…

   К крыльцу дома на Садовой улице мы подъехали совсем скоро и обе сильно задумчивые. О чем думала тетка, не знала, и не до того было, а вот я голову сломала, строя планы по проникновению в дом, как бы, супруга. Тарантас уже остановился, но в голове по-прежнему царил сумбур, и ничего дельного не предвиделось. Я же еще вспомнила и то, что точного адреса не знала, яко бы, своего же жилища. Как так? Да не в себе была, когда меня, новобрачную, муженек в карете привез. Буквально не в себе, то есть в обмороке. И как теперь-то быть?

   Но додумать не успела – услышала кряхтение тети Габи. Старушка пыталась самостоятельно покинуть тарантас, раз я впала в глухую задумчивость и застыла рядом изваянием, а извозчику почему-то приспичило что-то там поправлять в сбруе у лошади.

   – О, Боги! Свалиться еще не хватало! – Озиралась тетка, выискивая, куда бы удобнее было поставить ногу.

   Только я уже пришла в себя и вспомнила, что с этой, мягко говоря, своеобразной женщиной мне предстояло жить некоторое время, а значит, лучше бы уж подружиться, хоть как. А еще вспомнила, что уже сегодня мне очень понадобилось бы ее хорошее настроение и расположенность к моим желаниям.

   – Позвольте помочь вам, тетушка! Вашу руку! А ногу ставьте сюда, пожалуйста.

   Но за обедом у меня снова получилось впасть в задумчивость, и дуэнья это моментально заметила.

   – Что с тобой, милочка? Глаза глядят в одну точку, движения рассеянны, смотри ложку так не проглоти! Неужели, академии таким образом на девиц действуют?..

   – Ах, тетя! Я припомнила, что вы недовольны были той библиотекой, что я до недавнего времени изучала. А вот именно сегодня мне так хотелось бы тихо провести вечер за чтением интересной книги. Может, вы мне порекомендуете такую? Была бы очень вам признательна.

   – Хм. – И она бросила короткий взгляд на дядю, который, к слову сказать, снова прятался от нас за газетными листами. – Ладно. Отчего же не дать?.. У меня много полезной и познавательной литературы. Зайди ко мне в покои после обеда, милочка.

   Разумеется, тетку посетила. От нее я выходила со счастливым выражением на лице, но оно менялось с каждой секундой на недоумевающее. А все потому, что мне вручили книженцию под названием «Глаза – верное оружие дамы». Как вам название? Ошалеть! Ох, извините, сказывалось на мне недавнее пребывание в пиратской среде. Так вот, судя по обтрепанному переплету и затертым страницам этой брошюры, она пользовалась у кого-то небывалым спросом. Да и тетка сказала, что этот труд знаменитого в начале нашего века писателя-исследователя достался ей по наследству от матери, и она старалась отдавать его не всем подряд, а избранным особам, к кому испытывала расположение. Вот вам еще и такое признание сегодня от тетушки получила: она ко мне расположилась. Как от этого было не обрадоваться?

   А еще тетя Габи сказала, что если освоила бы материал и прониклась пониманием к изложенным в книге советам, то в этом сезоне непременно вышла бы замуж. Как вам? Прочитал…э…пятьдесят страниц текста и… Что?!! Сколько, сколько?! Пятьдесят страниц мелкими буквами про стрельбу глазами?! Ничего себе?! Ух, чуть не сказала «карамба». Признаюсь, руки сами потянулись немедленно открыть и заглянуть в книженцию внимательнее. Но я дотерпела до своей комнаты. А там уже удобно забралась с ногами в объемное кресло, что стояло у окна, и развернула брошюру. Пока что на оглавлении. А там…как вам название первого пункта про классификацию взглядов? Дальше тоже все выглядело забавным. И получилось пошуршать страницами минут пять. Потом все же этот ценный труд отложила. Почему? У меня имелось более важное дело. А эту книжку тоже надо бы было потом хоть бегло, но прочитать – вдруг тетя допрос бы надумала устроить?

   Но пока у меня голова все же болела о запланированном ранее на этот вечер мероприятии. А что для меня на то время представлялось самым важным? Правильно, документы, удостоверяющие мою личность. Значит, предстояло разведать, где находился дом карлика Ганса, и проникнуть в него. Понимала, что за один вечер все не решить, хоть бы пока с адресом разобраться. Но, чтобы сделать это, следовало из дома дяди ускользнуть. Вот для этого мне и понадобилась теткина книга. Пусть бы думала, что я зачиталась и тихо, мышкой, сидела в своей комнате. А я бы в это время мышкой…или другим зверем побегала бы по городу.

   Кстати, хоть этот вопрос надо было решить сейчас же. Кем лучше бы по городу в поисках нужного дома скитаться. Привычный образ карамельно-коричневый крысы Красотки сразу же предстал перед мысленным взором. А что? Я к ней уже вполне привыкла, она шустра, имела отличное зрение и нюх… Но нет, это было опасно. Кто знал, сколько по улицам бегало бродячих котов? Это на корабле имелся один лишь кот Рыжик, и тот не питался грызунами, а исключительно стряпней кока «Медузы».

   – Хм! Тогда, может, кошкой?… А что? Этот образ мне близок…

   Но тут припомнила стаю собак, что видела сегодня на базарной площади. В колтунах и оголодавшие они так и сверкали глазами в разные стороны, выискивая, чем поживиться. А что, если повстречала бы таких на своем пути и этой ночью?

   – Да! Собаки! Чем не вариант? На кошку или крысу они точно нападут, а вот на своих же…а если что, то убегу…

   Вот так решила по ночному городу бродить псом. Не очень крупным, скорее средних габаритов. Потому что гигант мог вызвать панику у случайных прохожих. Конечно, мне было бы спокойнее ощущать за собой силу во время ночной вылазки, но шум и суета вокруг моего мероприятия были ни к чему. А средних размеров собака не должна была привлекать к себе особого внимания. Поэтому я еще и окрас для нее выбрала вполне обычный, такой серенький.

   – Лиз! Что ты задумала? – Проявили беспокойство братья крысята, заметив мои нехитрые приготовления к перевоплощению. – Будешь оборачиваться, да? А мы? Ты возьмешь нас с собой?

   – И меня, и меня! – Тут же открыл лапой клетку Питер.

   – Извините, но нет! Вы останетесь дома, друзья мои.

   – Это еще почему? – Подбоченился Том.

   – А все просто! Мне здесь понадобится ваша помощь. Во-первых, надо поддерживать видимость, что я нахожусь в своей комнате. Здесь, возможно, надо будет некоторые звуки изобразить и светом поиграть. Это, мальчики, сможете?

   – Как делать нечего! – Засмеялся Гек. – Но…

   – Никаких «но»! Мне предстоит очень быстро перемещаться по городу. Бежать во все собачьи лапы, это понятно?

   – Тогда я подойду. – Упрямо наклонил голову попугай. – Я же летаю!

   – А где ты видел ночью летающих по городу птиц?! Даже сову здесь, ни под каким видом, не встретишь, потому что они предпочитают жить в лесу. Хороша будет картина! Бегущая во все лопатки собака и летящий над ней попугай!

   – И что?!

   – Нет, Питер. Ты мне тоже нужен здесь. Представь, как смогу назад в дом пробраться? А? Кто мне дверь откроет, если кто-то с этой стороны повернет ключ в замке? Смекнул? Поэтому решим так! Вы, трое, остаетесь для прикрытия и потом еще обеспечите мне свободное проникновение в дом. Все понятно?

   И мы сели кружком, чтобы держать совет и оговорить все пункты моего плана. В итоге, компания его одобрила. И со своими ролями в нем все тоже согласились.

   – Ну, час настал. Желаем друг другу удачи, и я пошла.

   В прихожею спустилась на мысках. Обернулась в собаку прямо перед входной дверью, а мой халат тут же подобрали мышата и оттащили его в уголок за тумбу, чтобы на глаза никому не попался. Дальше поднялась на задние лапы, а передними надавила на дверную ручку. И так славно все получилось – ни ручка, пи петли нисколько не скрипнули, а дверь открылась. Когда вышла за порог, всего лишь лбом нажала на дверное полотно, оно и вернулось на место в проем. Все, дверь прикрыта, я выбралась на улицу. Замечательно.

   Дальше подморгнула друзьям, выглядывающим на меня в окно, и повернулась, чтобы побежать по тротуару. Путь же держала к рынку. Почему туда? Именно там повстречала ту грымзу и надумала поискать ее след. Если бы удалось, быстро по нему отыскала бы дом. Нет, то в силу вступил бы план под номером два. Что еще задумала? Все просто – решила разыскать контору Ганса. Я же была однажды в его «скупке», там, недалеко от пристани. Возможно, что нашла бы и сейчас. А там уже отыскала бы след самого карлика. Чем не вариант? Ганс обычно поздно возвращался из своей канторы, смотришь, след был бы совсем свежим.

   Ну и еще был план под номером три. Он, правда, мне меньше всего нравился. А заключался в хаотичной беготне по городу и отыскании следов Ганса и его любовницы. И хоть наш городок не был впечатляющих размеров, но лапы намять по мостовым пришлось бы даже очень. Так себе удовольствие, скажу я вам, носиться по улицам взад и вперед часами. И да, этот план наверняка был бы самым затратным по времени и силам. Разумеется, к нему следовало обратиться в крайнем случае.

   Но во мне жила надежда, что ухватила бы след той змеи подколодной. О, ее характерный запах помнила великолепно. Завистливая и мстительная натура этой женщины отлично выражалась смесью аромата пижмы и душка от распространенных в наших лесах грибов мухоловов. Ни с чем не перепутаю, только бы зацепить его сейчас на тротуаре.

   – Кажется…кажется я не зря выбрала собаку для оборота, с ее-то нюхом!..

   Вот уж вся искрутилась на рыночной площади, с той ее стороны, где примыкала нужная улица. Именно на ней нам с теткой повстречалась та дылда, любовница Ганса. И я припомнила, что в руках она держала довольно тяжелую корзину. Значило ли это, что дом ростовщика располагался поблизости? Иначе, что помешало его служанке нанять извозчика? Зачем было надрываться с тяжелой-то ношей? Все это в голове взвешивала, а сама водила и водила носом, как процеживая через него воздух над мостовой. Но на самой площади ничего похожего на запах служанки обнаружить не удалось. Слишком людно сегодня было на базаре! Затоптали!

   Тогда решила попытать счастье на той самой улице, по которой она вышагивала. И надо же! Нашла! Сначала не поверила в такое счастье. А потом покрутилась еще раз, припала почти к самой мостовой. Есть! Уловила совсем тоненький, даже не шлейф запаха, а прозрачные его обрывки. Но ничего, я упорная! Отрешилась от всего, а запашок тот, взволновавший до становления дыбом шерсти на загривке, как зафиксировала в носу. И вот же, он меня повел. Сначала робко поплелась за ним, а потом осмелела. Через некоторое время уже уверенно семенила вдоль незнакомого жилого квартала. Но, думаете, видела те дома и изгороди? Да я ничего не замечала, кроме мелькающих перед самыми глазами камней мостовой. А потом, бах, и уперлась носом в крыльцо.

   Ах, какое замечательное это было место! Как же оно меня порадовало! Там же… там так замечательно воняло той грымзой! В смысле, я была на седьмом небе от того, что нашла ее жилище. Вернее, свое. В смысле, этот дом принадлежал Гансу, моему мужу. Сюда он привез меня после заключения брачного союза. А это значило, что, в какой-то мере, являлся и моим домом, как официальной супруги. Но честное слово, я бы ни на какое имущество не претендовала, и на мужа тоже, и пожелала бы этим двоим любовникам совет с любовью, только бы от меня отстали. Нет, правда. Мне бы только документы свои назад получить и…и развод бы еще в придачу. Но о втором как-то даже мечтать боялась.

   А этот дом я наблюдала во второй раз в своей жизни, и снова ночью. Но узнала его. Да, это был он. Но вот дела, запах Ганса отсутствовал. Вернее, не так: он здесь точно жил, но с работы, скорее всего, еще не вернулся. Хорошо это было для меня, или плохо? Сама не знала. Но время терять просто так в сомнениях и бездействии не собиралась. И так! Дом найден. Змея-служанка находилась внутри. Скорее всего, и мои документы тоже. Не стал же Ганс таскать мои справки с собой? Зачем ему это? Тем более что в последний раз наблюдал меня коричневой такой крыской с карамельным брюшком и грудкой. А зачем крысе удостоверение личности? Вот и выходило, что мне следовало искать те бумаги в кабинете мужа. Помнится, у него был такой.

   Но встал вопрос о проникновении внутрь. Как его решить, если двери и окна были закрыты? О, да, я все осмотрела, точно створки были закрыты. Иначе, взлетела бы птицей и опустилась на подоконник. Кстати, пока думала, что предпринять, обернулась самой собой. Однако прохладная выдалась ночь! Меня голую прилично так обдул ветерок. Следовало думать быстрее. И вот тогда напомнила себе, что более двух месяцев назад покинула этот дом крысой. Что, если снова войти в него этим же зверьком. А что, моей Красотке это было вполне по силам – успела заметить приличную щель и под парадной дверью, а еще шире подметила под дверью с черного хода. Вот к нему и побежала, но уже в образе крысы.

   Через пару минут уже кралась по коридору, что вел к каморке истопника и на кухню. Но мне хотелось скорее оказаться на лестнице на второй этаж. Я же помнила, что кабинет был наверху. А значит, и мои документы, скорее всего, хранились там. И совсем уже прошла мимо чуть приоткрытой двери, из-за которой пахло свежей квашней для завтрашнего хлеба, а еще остывающим бульоном, как услышала голоса. Принадлежали они женщинам, и сразу по ним признала кухарку и грымзу.

   – А наш-то, совсем перестал дома бывать.

   Могла поклясться, что тяжкий вздох, раздавшийся за этим высказыванием, как и сами слова, принадлежали тучной поварихе.

   – Тебе-то что?! Готовить меньше стало надо, раз хозяин на обед перестал являться. Так что это не твоя, а моя беда.

   – Тю! Беда! У тебя тоже работы в разы убавилось. Еще вот теперь, ха, и ночью чаще отдыхаешь, а не…

   – Рот прикрыла! Не твоя забота, в чьей кровати я сплю!

   – Чего так распаляться-то?! Тоже мне, хозяйкой себя возомнила, что ли?! Да наш хозяин и до той молодой госпожи не очень-то тебя привечал, все больше по большой нужде только звал, а после вообще избегать стал! И думаешь, он теперь женится на тебе?! Как же! Так, побалуется только. И вообще, на что надеешься, он же женат…

   – Да где эта жена?.. Была да сплыла! А я осталась. Вот пройдет время…

   – А, правда, что здесь колдовство было? Эй! Мне-то можешь сказать? Я в общем-то за тебя, Клотильда…

   – Отвяжись, Моника! Что за чушь говоришь?!

   – Как же, чушь!.. А почему господин по всему дому кусочки сыра раскладывает с тех пор?! Нет!.. Здесь дело не чисто!..

   Вот это да! Что же у них здесь происходило? И следовало ли быть особенно осторожной? Сыр, значит, везде разбросан! А просто так валялся или в мышеловках?

   – Мало ли, у кого, какой заскок?! Ганс сыр кидает!..

   – Это я знаю, а еще слышала, как на тебя орал, когда ты эти куски попыталась убрать…

   – Потому что может так в дом крыс притянуть. Тебе, вот, оно надо?

   – Мне нет. А вот ты с некоторых пор тоже на себя не похожа. Может откроешь свой секрет? Глядишь, на душе и полегчает…

   Я их треп дальше слушать не стала. У меня дело было важное. Даже хорошо, что эти кумушки языками зацепились – по дому бегать спокойнее. Нашла я лестницу и по ней забралась на второй этаж.

   – Где же была дверь в кабинет? Вроде, эта…

   Вошла. Да, не ошиблась. И сразу же приметила громоздкий письменный стол. Чтобы порыться в его ящиках, следовало принять человеческий облик. Обернулась и выдвинула на себя правый верхний. А там до самого верха лежало всяких бумаг. Все больше расписки. Но могло же быть, что под ними обнаружила бы еще что-то? Вот и принялась аккуратно их перебирать. И как раз назад решила сложить, как дверь в кабинет резко распахнулась. Грымза! То есть, Клотильда, как выяснилось. Она остолбенела, уставившись на меня, я тоже замерла на подобии каменного изваяния. А ведь, и впрямь, походила на скульптуру. В голом виде-то! Но служанку моя точеная фигура не впечатлила. Иначе, отчего она так заполошно заорала?

   – Ааа! Мама! – А потом встрепенулась и решила обратиться не к своей матери, а к моей. – Твою же мать! Ты?!!

   Я не стала ей ничего говорить. А взяла и обернулась крысой. Причем, сделала это прямо у Клотильды на вытаращенных глазах. Тогда она и начала визжать. Но не долго. И мне бы сбежать от нее в тот момент, раз меня обнаружили. Скрылась бы, а в другой раз вернулась. Но я начала зачем-то метаться по кабинету. Не иначе, на нервы мне ее визг подействовал. А Грымза, заметив мою растерянность, сорвалась с места и стала за мной гоняться. Подозревала, за тем, чтобы поймать. Иначе, зачем она сорвала с себя фартук и начала им замахиваться?

   Вот тогда я опомнилась и поднырнула под дверь. И была такова. Выбежала на улицу тоже крыской. Опомнилась уже кварталах в трех от дома Ганса. Все же бежать малым зверьком с короткими лапками было не совсем удобно, то ли дело собакой. Вот и обернулась прежней серой псиной. И тогда дело пошло гораздо быстрее – вмиг достигла дядиного дома, тем более что знала, куда бежать.

   И вот стояла перед домом родственника. Голову понурила, бока от порывистого дыхания ходили ходуном. Приблизилась к двери, боднула ее, черт, закрыто… Пришлось оборачиваться в себя. Чтобы в следующий момент поднять маленький камешек и запустить его в окно собственной комнаты. О! Услышали. В стекло уткнулись три носа: попугаичий и два крысиных. И сразу же скрылись, как растворились в темноте за окном. А через минуту передо мной открылась…нет, не дверь, с ней мои друзья не справились, а створка окна столовой. Туда я и полезла. А что было делать?

   Друзья встретили придушенными возгласами, говорившими за то, как рады были меня снова видеть. Я им тоже обрадовалась. Но еще чувствовала, что замерзла – все же ночь выдалась прохладной. Поэтому я поспешила первым делом в ванную, а там встать под горячий душ.

   – Как все прошло, Элизабет? – Поинтересовался Питер, и у крысят тоже от возбуждения искрились глаза.

   – Неплохо. Результат есть. Но все потом, друзья. Заря уже занимается. Надо спать. И все объяснения будут вам поутру. На этом все!

Глава 4. Про сплетни, приметы и легенды

   Выспаться совсем не дала тетка Габи. Вот ведь, и попугай ее нисколько не мог побеспокоить, так как Питер, как и я, почти не спал ночью, вот теперь и не мог приоткрыть веки. Однако старушенция стояла с утра пораньше под дверью и барабанила в нее, аж, двумя кулаками, судя по звукам.

   – Что надо?!! – Совсем невежливо рявкнула я в ту сторону, когда поняла, что отдых закончился, и грядут испытания.

   – Элизабет! Открой немедленно!

   – Прямо так и…а подождать не можете? – Подняться получилось, но с закрытыми глазами.

   До двери дошла почти наощупь, а когда открыла ее, то подозревала, выглядела не очень.

   – Ты мне ничего не хочешь рассказать, милая?! – Тетка снова шипела, а ее «милая» прозвучало уж совсем не очень.

   – А должна? Вы от меня точно, чего-то ждете? В каком смысле, у меня есть, что вам рассказать?

   – Ладно! – Вдруг то ли смилостивилась она, то ли отсрочила мою казнь, заменив ее на более мучительную. Вот такое непонятное у нее было выражение лица.

   – И на том спасибо.

   Захлопнув дверь, кинулась в ванную комнату. Приводить себя в норму. И вроде бы удалось, только волосы никак не хотели слушаться и ложиться в прическу, достойную леди. От этого пришлось заплести их в обыкновенную косу, а уж ту закрепить на макушке шпильками. Вышло нормально. Порадовалась этому и понеслась в столовую, где вовсю звякала приборами тетушка. Ага! Ее возбуждение зашкаливало, ведь звуки говорили именно об этом.

   – Всем доброго утра! – Произнесла с воодушевлением, надеясь, этак волной, передать тетке часть своей позитивной энергии. А что?! У меня и у самой ее утром было маловато, но ведь делилась же… А она не оценила – еще тверже сжала губы. – Дядюшка, как самочувствие? – В ответ раздался шелест газетных листов, и это было замечательно – хоть какая, а реакция. – Как всем спалось? Мне вот что-то не очень…в начале, а потом ничего… окно приоткрыла, свежий воздух впустила, и тогда…

   – А я как раз про окно и хотела с тобой поговорить…

   Зловещее, однако, начало разговора. Потому что произнесено все было зловещим тоном. А еще я припомнила, что этим совсем уж ранним утром, точнее, когда солнце только-только вставало, мне пришлось лезть в окно. Поэтому, наверное, тема окон не могла меня радовать.

   – Слушаю вас внимательно, тетушка! – Для убедительности, что вся превратилась в то самое внимание, отложила вилку и даже сняла с себя салфетку.

   – А скажи мне, милая, почему ты выглядишь так плачевно?

   – В смысле?.. А мне казалось, что свежа и обворожительна?..

   – Хватит издеваться надо мной! Говори немедленно, что это все значит?!

   Она так закричала, что даже дядя Людвиг чуть не выронил газету из рук – в последний только момент снова подхватил листы.

   – О чем вы? – Я, и правда, недоумевала.

   – Встречаюсь я сегодня с молочником…

   – Что бы говорите!.. Боги! Вы и молочник!.. Кто бы мог подумать?!! – Изумление мое смотрелось, надеялась, искренне.

   – Замолчи! Несчастная! – Сделала она большие глаза. – Он передал мне сегодня банку молока и рассказ господина почтмейстера, что проживает в доме напротив. – И глаза ее стали еще больше. Вот даже и не знала, что такое могло быть. – А еще он от почтмейстера ходил в два соседних дома, после же нас отправился дальше по улице!..

   – Куда вы клоните, тетушка? Право, не пойму. Ну, пошел молочник по улице…и что?

   – А то! Он глуп, не умеет делать выводы, но сплетни разносит так, что умному не угнаться.

   – И Боги с ним! А мы здесь причем?

   – Так ведь, рассказ!.. Господину Кренту в эту ночь не спалось…

   – Смотрите-ка, и ему сон не шел! Может дело в погоде?

   – И он вышел подышать на балкон…

   – А зачем делать такое ударение на слово «подышать»? Я бы и так поняла, что почтмейстеру срочно потребовалось глотнуть кислорода…

   – И дальше…он увидел, как в окно одного из домов залезал голый человек!..

   – Э…тетя, вы уверены, что мне правильно это все слышать? Все же, речь идет о…

   И надо же, тут ожил дядя Людвиг. Он сложил газету и уставился на тетку.

   – Леди Габи, вы в своем уме? С каких это пор в окна стали залезать голые люди, а не вылезать из них?

   – При чем тут мой разум?! Я что, все сама придумала? Это же молочник сказал…

   Ха, ха! Кажется, они переключились друг на друга. А пока так обстояло дело, мне следовало поскорее убраться из столовой. Поэтому наскоро заглотила свой кофе, поблагодарила всех за завтрак, правда, меня никто из тех двоих не слышал, похоже, и поскакала к себе в комнату. Но только успела покормить своих питомцев и усесться в кресле с книгой «Прикладная магия», как в дверь снова забарабанили. Догадалась, что это снова была тетка. И именно поэтому быстренько свою книгу спрятала под подушкой, а «Глаза – оружие» взяла в руки. Вот тогда пошла открывать. Или нет, еще дверцу на клетке с Питером закрыла, чтобы старушка думала, что попугай сидел в ней постоянно, а не летал свободно по комнате.

   – А ведь я от тебя не отстану, Элизабет! Догадываешься, почему? – Пошла она на меня в атаку сразу с порога. – Дядя вмешался в разговор очень некстати и, как всегда, увел его совершенно не в ту сторону. Но я не позволю тебе морочить мне голову, милая. Признавайся, что все это значит. Кто и зачем залезал сегодня утром в окно нашей столовой?

   – А почему сразу я?! Как что, так Элизабет! Ох, тетя, не любите вы меня…

   – Милая! Ближе к теме!

   – Да что за ерунда?! Я совершенно не в курсе, что там происходило. Окно какое-то! А про голых людей вообще не имею никаких познаний. Я воспитанная леди! А в доме не одна живу, между прочим!..

   – И на кого сейчас намекаешь?

   – Ни на кого! Просто говорю, что ничего не знаю. А про голых, вон, дядя Людвиг больше меня в курсе…

   – Твой дядя Людвиг!.. – О, подозревала, что они крепко поговорили там, в столовой, поэтому родственников лучше было не притягивать к дальнейшему разговору, а то, тетя и так кипела, сильнее некуда.

   – А еще у нас в доме есть Агнес, между прочим!..

   Ох, некрасиво я делала, переводя стрелки на служанку, но больше-то не на кого было.

   – Что ты говоришь?!! Девица первую ночь осталась у нас, так как раньше была приходящей прислугой, и сразу же к ней в окно полезли голые люди?!

   – Так вы не всю правду рассказали, тетя? Тех людей было несколько?!

   – Элизабет! Не морочь мне голову! Не выйдет, милочка! И тему перевести тебе не удастся.

   – И в мыслях не было. Я все о том же – пытаюсь во всем разобраться. И что же выходит? Кто-то голый забрался в окно нашей столовой. Так? Вот! И вы почему-то думаете про меня… Но клянусь, я…

   – Не глупи! Ясно, что не ты лазила, а к тебе.

   Из сказанного сделала вывод, что господин почтмейстер не рассмотрел моих женских форм поутру. Хорошо это было? Боги его знали! Но, наверное, все же да.

   – То есть, вы исключаете, что залезал кто-то из обитателей дома?.. – Как бы решила удостовериться в правильности собственных выводов относительно господина Крента.

   – Дурочку из себя не строй, Элизабет. Все же ты очень сильно действуешь мне на нервы. Ох, придется и сегодня пить капли настойки из успокой-корня.

   – Да я просто рассуждаю, тетя! Так, так! Из нас никто не мог этого сделать, по вашему же убеждению, а я вам полностью доверяю. Остается…кто-то лез к нам?! Но почему в голом виде? Как правило…э…не подумайте, я в книге это прочитала…в общем, там сказано, что кавалеры лазают в окна одетыми, а потом уже снимают камзол и прочее.

   – Издеваешься! – Сузились теперь глаза тетки. – Но постой! Какие это книги ты читаешь?..

   – Конкретно сейчас? Ту, что вы мне дали. Клянусь! Как ее?.. «Глаза – верное оружие дамы». Вот! – И даже продемонстрировала книженцию, так кстати зажатую в моих руках.

   – Врешь, наверное. – Ее глаза совсем превратились в щелки. – Вот скажи мне, как надо встречать герцога?

   – Э… радостно!..

   – Так и знала, что книги не читала. – Сделала тетка вывод шипящим голосом. – А ведь это была глава номер два!

   – Вы правы в одном, что я освоила пока только главу номер один. Классификация взглядов, вот! И знаете, к какому выводу пришла? Что имею взгляд под номером четыре. Романтический!

   – О, Боги! За что вы послали мне это испытание?.. Дурацкий твой взгляд, а еще хитрющий!

   – За что вы так со мной, тетушка? Ох, не любите вы меня!..

   – Но зубы ты мне не заговоришь, негодница. Нет, не на ту напала! И ты сегодня будешь находиться под домашним арестом. Вот!

   – За что?! Я возмущена! Это произвол! А дядя знает о том, как вы обращаетесь с его любимой племянницей? – Теперь и я сузила глаза, а еще уперлась кулаками в бока. Согласна, что такое нисколько не идет настоящей леди, но на тетку впечатление произвело. И она спешно отступила к двери.

   – За все! За своеволие. За пререкания. За то, что книгу взяла, а нисколько не изучила. Вот посидишь взаперти, поумнеешь сразу. А дядя твой мне еще спасибо скажет, что приструнила тебя. И замуж! В скорейшем же времени замуж!..

   Она убежала в коридор, а в замочной скважине провернулся ключ. Закрыла меня, такую свободолюбивую! Но ничего, еще посмотрим, кто из нас своего добьется. Хотя, что она там кричала? Замуж меня скорее решила отдать? Да я бы и не была против, только…ох, сколько препятствий имелось на пути к семейному счастью!.. И в первую очередь перед глазами всплыл образ Ястреба. Эх, я бы не прочь стать баронессой ли Брондтон. Да этот упрямый пират нисколько не желал остепениться. Все ему по морям летать! А еще был очень избалован женщинами. Вот зачем, зачем, некоторые из нас допускали в отношениях вольности, а потом, попробуй набрось аркан брака на мужчину познавшего вседозволенность. Ох, отравил он мне кровь! Ах, подозревала, что теперь ни одному мужчине не под силу будет изгнать его образ из моей души.

   А еще одно препятствие заключалось в моем замужестве. Как ни крути, а я уже никак не могла выставить себя на аукцион невест. Раньше, до упавшего на мою голову ростовщика Ганса, брат не позаботился о моей судьбе. Ему важнее было думать о собственных развлечениях, а про меня забыл. Так и просидела самые-самые невестинские годики в загородном родовом поместье. А потом братец оставил меня без приданого, проиграв его подчистую. И что имела теперь? Двадцать полных лет, что считалось ужасно много для нежного создания, выставленного на ежегодный осенний аукцион невест. Про отсутствие приданого еще никак не забывалось. И уже этих двух пунктов хватало для того, чтобы впасть в депрессию. А у меня имелся еще и третий. Весомый такой, как глыба, способный придавить сознание. Но не мое. Следовало, наконец, признать, что я очень изменилась за последнее время. Вот ведь замужем умудрилась оказаться, не понятно, каким образом, и не понятно за кем. А я при этом не унывала. Больше скажу, строила планы о новой семье. И понятно, что нечестным способом приобретенной.

   Разумеется, этот план многие назвали бы иллюзорным и авантюрным. Может и так. Но жизнь показала, что помимо прямого проторенного пути зачастую имелись еще тропки. Не такие прямые, порой совсем узкие, но имелись и тоже вели в конечный пункт назначения, то есть к цели. Вот и я, решила рискнуть, протопать в обход, так сказать. А что? Если ничего и не получилось бы, то хоть на месте не стоять. Вот такой я стала личностью. Авантюристкой? Возможно. Но и такая я была созданием Богов, а значит, им угодной. Вот и надумала попробовать брыкаться, сопротивляться участи остаться в глухом одиночестве.

   – Так! Что там, в книге, сказано про герцогов? – Уселась я в кресло возле окна и открыла теткину книгу на главе номер два. – Ага! Их Светлость!.. Хм… Глаза в пол…

   Но вот почему, читая про Светлостей и Сиятельств, перед глазами стоял один вздорный барон? Хотя понятно, он же разбил мое сердце… А может, стоило слетать малой птичкой и посмотреть, как он там? Что делал? Стоял ли «Стремительный» по-прежнему в той лагуне? И вообще, его капитан собирался, что-то предпринять для нашего с ним совместного будущего?! А то, сказал, что ждет меня на одном месте трое суток, и все! Негодяй! Думает, что я сама прибегу?..

   – Том, Гек! Откройте-ка мне окно! – Вдруг некая сила выгнала меня из кресла. – Мне слетать кое-куда надо.

   – Я с тобой! – Тут же оживился попугай.

   – Нельзя, Питер. Ты приметен, сразу нас сдашь. А я серой пичужкой совсем незаметно сделаю кружок кое-где.

   – К Ястребу полетит. – Многозначительно сказал брату Гек, дергая лапками оконную задвижку. – Как пить дать!

   – Ну и полечу! Но только, чтобы одним глазком на него взглянуть.

   – Будь осторожна, Элизабет. – Взволнованно произнес Питер.

   Вернулась я в комнату через совсем малое время. С приподнятым настроением, хоть и не смогла увидеть Ястреба. Но мне и «Стремительного», сонно покачивающегося на волнах, для счастья хватило. Ведь стоял же на якоре? Стоял! Ждал меня? Ждал! Уже хорошо. Может, права была Эльза, мама Тома и Гека, что моя история любви к капитану пиратов будет иметь счастливое завершение? Эх, хорошо бы!..

   – Что теперь станем делать, Лиз? – Сверлил меня глазами-бусинами Том.

   – Пообедаем, конечно же. Сейчас тетя Габи явиться должна. Или в столовую пригласить, или Агнес даст указание принести поднос с едой сюда.

   – Лучше бы сюда! – Мечтательно сощурился Гек.

   – Скорее всего, так и будет.

   И я не ошиблась. Через некоторое время в замке заскрипело, и это тетка открывала дверь. Чтобы пропустить в комнату Агнес.

   – Читаешь? Это хорошо. И дальше чтение продолжай. А я после обеда кое-куда поеду. – Подняла она в воздух указательный палец и изобразила на лице многозначительное выражение. – Есть у меня одна знакомая…да, связи еще никто не отменял. А если еще твой дядя расщедрится на небольшое приданое… В общем, на осенний бал я, костьми лягу, а тебя заявлю. Будет тебе еще до Нового Года замужество, Элизабет. А мне прежнее спокойствие в этом доме…

   И она ушла, не забыв закрыть за собой дверь на ключ. А через час я увидела в окно, как тетка Габи садилась в подъехавший наемный экипаж. Эх! Закрутилась новая моя история! Сегодня будет положено начало новой городской интриги! Разумеется, с моим участием. А что я? Уж на месте сидеть и читать «Глаза – оружие» не собиралась. Я готова была внести свою лепту в происходящее. А для этого надо было снова наведаться в дом Ганса ростовщика, моего законного супруга. Как иначе? Документы, что нужны были мне для магической академии оставались по-прежнему в тот самом доме. Бумаги, что способны были разрушить планы тети Габи уже на первом этапе, надо же было вызволять? Надо! Значит, судьба мне была снова посетить муженька и его дом.

   Надо было выбрать образ, в кого обернуться. Учитывая закрытую дверь, думала о птице. Тогда же выглянула в окно, чтобы осмотреться. Картина тихого спокойного вечера радовала. А еще приметила снующих в небе стрижей. Однако, как много этих шустрых птиц развелось в городе… И на них никто не обращал внимания…

   – Если пристроиться между ними, то стану совсем незаметной!..

   В общем, через полчаса из окна дома на Садовой улице вылетел черный шустрый стриж. Он моментально набрал высоту, а потом стрелой метнулся в направлении рыночной площади, ну или примерно в том. И так, на месте была за считанные минуты. Вот это полет! Какая стремительность, моментальная смена высоты, и галдеть пронзительно мне тоже понравилось, а все потому, что порой от скорости дух захватывало.

   – Что теперь? – Уселась на столбе с фонарем. Осмотреться решила.

   А вокруг снова все было тихо и спокойно. Но из-за относительно раннего часа народ еще по улицам ходил. Немного, но было такое. А у дома напротив Ганса, прямо на крыльце, сидела худющаяя тетка и грызла семечки.

   – Н-да! Квартал, где селились мещане и народ попроще. Чего от них хотеть?

   И кто это там шел невдалеке? Никак муженек? Точно, он. Нисколько не изменился. Тот же рост, метр с котелком, небольшой, но заметный горб, длинные неухоженные волосы видны были из-под головного убора и крючковатый нос тоже.

   – Что-то он сегодня рано…ну, да мне помехой, надеюсь, не станет. И так, все действующие лица нашего спектакля в сборе! Пора выдвигаться.

   На этих словах раскинула крылья, устремляясь к раскрытому окну на чердаке. Влетела, присмотрелась к царившему пыльному хламному беспорядку. В принципе, нормально так все было, как у многих на чердаках. Но вот оборачиваться собой, да еще и голенькой, что-то не хотелось в такой обстановке. А надо было. Поэтому подлетела к самому люку, что вел с чердака вниз – все потом меньше по грязи ходить.

   А из-под люка раздавались голоса. Ну, конечно же, в этом доме комнаты прислуги находились почти под самой крышей. Вот я кого-то из служащих теперь и слышала. Кажется, кухарку. И о чем она вещала? Ага! Уговаривала кого-то выпить лекарство. А ведь, и правда, пахло травяной настойкой. Я это сразу почувствовала, как в себя обернулась. И кого здесь лечили? Оказалось, что Клотильду, моего врага. Сразу стало интересно, какой недуг ее свалил.

   – Пей! И выброси из головы эти глупости! Это же надо, вообразить, что дух жены хозяина, пропавшей без вести, явился тебе в голом виде…в смысле, вместе с голым ее телом. А кстати, с чего ты взяла, что тело было именно хозяйкино? А?.. Да, помню, что ты прислуживала ей, но это было всего ничего, а ты теперь утверждаешь…

   – Да что другому-то голому бабьему телу здесь делать?..

   У, какой хриплый голос был у грымзы! Наверное, действительно сильно приболела. Или горло сорвала, когда в прошлый мой визит от страха вопила.

   – Тоже верно…Но все же как-то оно…

   Договорить она не успела, так как с улицы раздался женский окрик. Я на него не отреагировала, а вот Клотильда с кухаркой примолкли на секунду, видно, вслушивались. Мне же стало интересно на говоривших взглянуть. Уже крыской на пол перед дверью опустилась и в ту комнату заглянула. Ага! А змея-то неважно выглядела: волосы не чесаны и всклокочены, под глазами темные круги, сами глаза горели лихорадочно. Но смотрели они в тот момент не на меня, а в сторону.

   – О чем это Мотря кричит? – Приподнялась кухарка со стула и сделала шаг к окну. – Чего тебе? – Выглянула в него. – Что ты болтаешь?! Какая птица?! Что? Примета? Как это к смерти? Ошалела?! – И повернулась к Клотильде. – Совсем сдурела соседка-то наша…

   Но тут резаной свинкой заверещала уже ее подруга, а мой враг. И это уже от того, что меня на пороге своей комнаты увидела. А повариха не разобралась, но начала басовито ей вторить.

   – Аааааа!!! – Орали они в два горла. – Явилась! По душу мою! – Для разнообразия выдала Клотильда между их дружным «ааа».

   – Тьфу! – Первой пришла в себя все же кухарка. – Это же крыса, а не голая баба, как ты говорила! – Но знамением себя осветила, на всякий случай. – Чего так орать-то?! – И осветила себя еще раз. – Во, докидались сыром! Крысы-то и завелись.

   Но Клотильда вопить не переставала. И глаза таращить тоже. А я даже стала переживать, чтобы они у нее совсем из орбит не выскочили. Но…некогда мне было с ними стоять. Меня дело важное в этот дом привело. Как бы ни оно, ни за что по собственной воле не явилась бы. Вот и устремилась к кабинету. Но скрытно побежала. Чтобы никто не догадался, в какую именно сторону. Вот потом и загромыхали четыре пары ботинок по лестнице вниз, думая меня там найти. Да, это все обитатели дома кинулись крысу ловить. Я же поскакала к заветной двери в кабинет.

   Просочилась туда и собой обернулась. Естественно, оказалась в голом виде. А как еще? Оборот, он такой! Искать же тряпку какую, было некогда. И вот, я рылась в документах Ганса. Спешила очень. Потому и не заморачивалась сохранением порядка в бумагах. И надо же, отыскала свои документы, вот они, долгожданные и так необходимые. Схватила, прижала к сердцу. Но со стороны лестницы тут же насторожил топот. Так, враги окружали. Надо было срочно из этого дома исчезать. Но как же бумаги? В зубах или клюве тащить? Не выход. А как быть? И надумала бумаги выкинуть за окошко. Но не просто, а с осторожностью. Поэтому быстро обернула их какими-то другими листами, попавшимися под руку, и швырнула, аккуратно так, в кустик, что рос неподалеку. Получилось бросить точно в цель. А дальше дверь с грохотом распахнулась.

   На пороге застыли кухарка с любовницей Ганса. А перед ними я, голый дух их хозяйки. Видно, именно поэтому, что за духа приняли, тучная тетка и грохнулась на пол без чувств. Именно, грохнулась! Дом даже ходуном заходил от этого. А Грымза, хоть и выглядела болезненно, но на ногах устояла. И пошла на меня, сверкая глазами. Тут уж и мне сделалось не по себе. С сумасшедшими-то связываться!.. А с лестницы гремел голос Ганса. А окно я же, дурище, зачем-то закрыла. И ничего другого не придумала, как обратиться тогда собакой.

   Вот ею-то я на Клотильду и бросилась. Вернее, мимо нее пронеслась ветром, серым таким. Мимо онемевшего Ганса тоже. Дальше прошмыгнула вниз, в прихожею, а там, на мое счастье, мужик разнорабочий дома зачем-то дверь открыл. В ту щель я и выскочила. И нисколько на месте не задержалась, а побежала вдоль улицы. Но неслась ураганом недолго. Заставила себя остановиться и отдышаться. И дальше пошла шагом.

   Тогда и заметила, что на город опустились совсем уж густые сумерки. Вот и подумала, как бы не опоздать и явиться до прихода тетки Габи. А то, вдруг дуэнья надумала бы ко мне в комнату наведаться и новостями поделиться. Поэтому прибавила шаг. А как оказалась ближе к дому, так начал мое сознание будоражить какой-то запах.

   – Боги! Да это же Ястреб здесь был. И что он делал так близко от дядиного дома?

   Я проследила за перемещениями Эдварда, поводила собачьим носом везде, и тогда поняла, что капитан совсем близко к нашему дому не подходил. Он постоял на перекрестке, откуда хорошо просматривалось все здание и его крыльцо.

   – Надо же, приходил! – От этих мыслей сердечко забилось часто-часто.

   А в душе появилась надежда, что Ястреб все же не выдержит испытания разлукой со мной и явится с более существенным предложением, чем плавать с ним по морям и океанам возлюбленной пирата. Но уж точно не сегодня, ведь почти совсем опустилась ночь. А вот завтра…вполне возможно! И от этой мысли захотелось скакать, кружиться волчком и хохотать, то есть подвывать, так как все еще была в образе собаки. Кстати, раз еще не обернулась человеком, и острое чутье не утратила, то следовало обнюхать наше крыльцо. Не явилась ли тетка? Похоже было, что нет, не прибыла еще от подруги.

   Осознание этого придало мне бодрости. Я даже некоторым образом приосанилась. И еще меня так и потянуло на озорство. Какое? Очень легкомысленное, как потом себе призналась. Но в тот момент оно мне казалось совсем мизерной шалостью. А что такого, подкинуть некоторым не в меру любопытным соседям ложные сведения? Это же значило увести по ложному следу. А еще хотелось немного встряхнуть это сонное царство.

   – Так, так! Почтмейстеру, выходит, снова не спится… – Приметила я его круглую фигуру, затянутую в домашний халат.

   И он, как будто, прятался на своем балконе. Сначала подумала, что мне это только показалось. А потом поняла, что нет, действительно таился. А на меня, то есть на серую псину, что сидела на мостовой под фонарем и вертела башкой, внимания, конечно же, не обратил.

   – Что он хочет разведать? Уж не караулит ли снова интересные моменты под окнами дядиного особняка?

   Похоже было на то. Вон как шею тянул из-за цветка в горшке в том направлении.

   – А что, если его взгляд перенаправить? – Вот с этой мысли и началась моя шалость, которая потом вылилась в легенду нашего города.

Глава 5. День слез

   Той ночью мне удалось славно выспаться. И как иначе, если домой явилась даже не ночью, а поздним вечером, и спать легла сразу после легкого ужина. А тетка, кстати говоря, пришла много позже меня и даже после ужина. Было интересно узнать, что ее так задержало у подруги, но, с другой стороны, спокойнее, когда с ней реже видишься. Вот и отправилась сразу к себе, не дожидаясь, когда тетя Габи снова начала бы меня «воспитывать». И вот я прекрасно выспалась. И даже утром никто не барабанил в мою дверь. Красота! Но!.. Но я очень волновалась за свои документы, оставшиеся лежать в густом кустарнике под окном дома Ганса. Нет, они хорошо так провалились в самую середину густых ветвей и были надежно скрыты от глаз посторонних, но… Но мало ли что!

   Как только утром открыла глаза, мысли метнулись к тому кусту. Эх, надо было вернуться за своим свертком! Подумаешь, бежала бы по городу собака с небольшой такой трубочкой бумаг в зубах. Или привлекла бы к себе слишком много внимания? Пожалуй. Но как тогда быть? В каком образе отправиться на дело по спасению моих документов?

   – Дьявол! Ничего на ум не идет. Как быть? Не кенгуру же припрыгать и бумаги в сумку пихнуть! Голой тоже среди дня мелькать негоже. А забрать бумаги надо бы скорее…

   Все эти мысли бесконечно сильно будоражили. Может, поэтому за завтраком мне трудно было усидеть спокойно – чуть дыру в стуле не прокрутила.

   – Нет, я сглупила! – Думала так, наблюдая, как Агнес ставила на стол кофейник. – Глупость сотворила! Ну почему, почему не взяла бумаги в зубы?! Ночь же была. На улицах народу не так, чтобы много было…

   И тут мое внимание привлекла тетка. Она только вплывала в столовую. Странно это было, однако. Раньше по ней часы можно было проверять, и ее пример точного соблюдения режима в доме превозносился до небес. А сегодня…да, я очень занята была своими мыслями и не заметила, что ее стул оставался пустым, когда мы с дядей приступили к завтраку. И вот она вошла и выглядела при этом как-то не так. На себя прежнюю точно не походила. Или, как и я, ушла в себя? Что же тогда ее так беспокоило? Визит к подруге, или уже пошла волна, так сказать, отголосок моей недавней шалости? Как бы узнать?

   – Тетушка, вы кофе будете с молоком или черный? Что-то мне кажется…нет, вроде бы, только показался кисловатый запах от кувшинчика. А свежее молоко уже приносили? Тетушка, не знаете? – Странно, но она молчала. – У Агнес спросить?

   Тут она подняла, наконец, на меня глаза. Померещилось или нет, но они были слегка затуманены. Точно, тетка о чем-то глубоко задумалась.

   – Странные происшествия, однако, начали происходить в городе… – Это были первые ее слова за это утро. – Вчера Сильвия, подруга моя, рассказала историю одной женщины. Простой совсем особы, из служанок. А поведал ей о том конюх, брат которого служит в том же доме, что и та несчастная.

   – Почему несчастная? – Спросила, намазывая себе джем на кусочек тоста.

   – Потому что…та девушка сошла с ума. Так многие решили, не только мы с Сильвией. Да и как иначе, если ей стал мерещиться дух жены хозяина. Кстати, с той ее госпожой приключилось что-то нехорошее, но про это мне ничего не известно. Так вот! Несчастная стала видеть во всех углах дома хозяйку, но в странном виде. Хм, представьте, что голой.

   Вот и раз! Не о Клотильде ли велась речь? Похоже было на то. И как тесен мир, однако!

   – Да, да! Абсолютно голой! – Тетка сделала большие глаза и говорила с таким выражением, что оно на дядю подействовало, и тот отложил даже газету, приготовившись слушать дальше. А раз слушателей прибавилось, и это включая еще Агнес, застывшую на пороге со свежей порцией молока, то тетка продолжила с еще большим пылом. – А вчера вечером у той девушки случился новый приступ, гораздо сильнее предыдущих. И представьте, ее помешательство оказалось чуть ли ни заразным!..

   – Как это?! – Не удержалась от восклицания наша служанка.

   – Агнес! – Тут же переключилась на нее тетушка. – Закрой рот и поставь сосуд с молоком на стол. Уронишь же, бестолковая!

   – Так что та голая хозяйка? – Поторопил тетку с рассказом дядя Людвиг. Однако что-то его так интересовала подобная тема, к добру ли?

   – Представьте, теперь и подруга той несчастной, кухарка того дома, стала утверждать, что тоже видела дух!

   Ну, точно речь шла про дом Ганса! Служанка, кухарка, голый дух…

   – Габи! – В нетерпении воскликнул дядюшка. – Что там дальше про тело?

   – Про сумасшествие, вы хотели сказать. – Строго посмотрела на него моя дуэнья. – Я вчера подумала, что оно каким-то образом распространяется. Но сегодня…совершенно невероятную новую историю поведал мне молочник.

   – Ой, мне страшно! – Взвыла Агнес.

   – Пошла на кухню тогда. И тебе, кстати, там самое место!

   Девушка надула губы, но ослушаться не посмела. Развернулась и из столовой удалилась. А тетя Габи вошла во вкус повествования, и на нее уже не подействовало уменьшение количества слушателей. Она придвинулась к нам ближе и понизила голос.

   – Он поклялся, что этой ночью на нашей улице творилась чертовщина. – В исполнении тетки эта фраза прозвучала очень зловеще. – У нас на Садовой тоже стал гулять призрак!

   – Прямо гулять? – Хмыкнула я, а тетя глянула на меня с предостережением, чтобы не допускала нападок на потусторонее явление, мало ли что! – А он его сам видел?

   – Конечно! Он же поклялся! Как ты можешь в этом сомневаться, Элизабет?! Он не обладает большим умом, но честен и прямолинеен.

   Но я-то знала, что молочник врал. Мое ночное представление исполнялось только для одного зрителя, для господина Крента. Это он чуть с балкона не свалился, когда обернулась тайком за кустиками, а потом полезла в соседний с нашим дом. Почему туда? А там окно было открыто, и очень удачно так, совсем низко от тротуара располагалось. Но не думайте, я в том доме не задержалась. Практически, нисколько. Мне же секунда всего нужна для нового оборота. В тот раз превратилась из женщины в ящерку, мелкую совсем, чтобы меня нельзя было никому заметить. Дальше юркнула обратно на улицу. Прошмыгнула за тот же самый куст. Но мне показалось мало подобного происшествия на одну ночь. А там еще заметила парочку приоткрытых оконных створок на первых этажах соседских домов. Вот и повторила этот трюк, женщина-ящерка. Ну, а последнее окно было в доме самого почтмейстера. Думала, он от увиденного с балкона так и грохнется на мостовую. Но нет, он упал там же, где стоял, выпучив глаза и открыв рот, то есть у себя же на балконе. А теперь мне рассказывали, что свидетелем всему был молочник! Да его там и близко не стояло!

   – Вот я вас и спрашиваю, что это все может значить? – Меж тем тетка закончила пересказывать извращенную молочником ночную историю и приготовилась сделать вывод. – Дух девы бродит по городу! Не успокоится, пока всех, к кому удастся пробраться, не сведет с ума!

   – Вы и скажете, тетя!

   Что-то мне не понравилась такая выдумка, грозившая переполошить вех обитателей города. Нет, не такого эффекта ожидала. Я же просто немного встряхнуть намеревалась обывателей. А выходило, вон, оно что.

   – По вашему мнению, так дух зла нам желает. Но с чего взяли это? И он не лазает во все дома подряд. Э… я так думаю. Может, стоит задуматься тем, чьи окна выбрал? Правильно ли по жизни себя вели?.. Не желают ли кому худого?.. Не злоупотребляют ли чем?..

   – Хм, почтмейстера что-то часто стала бессонница мучить?.. А честные люди по ночам должны нормально спать. Хм, в твоих домыслах что-то есть, Элизабет. Надо над этим подумать…

   Я хотела расспросить ее про вечер, проведенный с подругой, что там с моей судьбой нарешали, а заодно и на другую тему ее переключить, но тетка из-за стола уже поднялась.

   – Мне потребуется съездить еще к одной своей знакомой. – Сообщила нам, уже стоя на пороге столовой. – Все же этот дух не дает мне покоя, а моя подруга… Хм, Элизабет! – Надо же, вновь вспомнила обо мне. – Меня не будет некоторое время, ты же займись делом. Не ленись и изучай ту книгу. Вернусь – проверю.

   Как только она скрылась, я тоже не осталась на месте. Подскочила и побежала к себе. Чтобы переодеться. Нарядившись в платье для прогулок, немедленно дернула за шнурок вызова прислуги. И каково же было удивление Агнес, когда сообщила ей, что отправимся с ней в тот самый дом, о котором рассказывала за завтраком тетушка.

   – Но мне что-то боязно туда ходить. – Немного уперлась она. – Там же дух!

   – Ты разве не слышала, что он является ближе к вечеру? А сейчас утро! Значит, ничего нам угрожать не может. Пошли! Интересно же, взглянуть своими глазами на тот дом.

   – А тетя ваша? Она против такого не будет?

   – Мы бы ее обязательно об этом спросили. Да вот незадача – ее уже и след простыл. К какой-то другой подруге поехала. И чувствует мое сердце, как приедет, так еще нам, какую историю поведает.

   – Думаете? Тогда ладно, пойдемте.

   Разумеется, мне нужен был не дом с приведением, а куст под его окнами, но Агнес не обязательно было об этом знать. И вот, пришли мы с ней на нужную улицу, а там полным-полно наблюдалось народу. Признаться, меня это встревожило. Бог с ними, с зеваками, но как бы мои документы никто не нашел и не умыкнул. Поэтому последние метры до нужного места уже не шла, а неслась вприпрыжку.

   – Куда вы меня так тянете? – Возмутилась, в конце концов, Агнес. – Я близко подходить не хочу – мне страшно. Если хотите, идите, но я здесь останусь. В сторонке постою. Мне и отсюда все хорошо видно.

   Что ей там было видно, я выяснять не стала. Бочком-бочком и просочилась почти к самому крыльцу. Кстати, что остальные люди, собравшиеся здесь толпой, высматривали, мне тоже так и не стало понятно. Обычный дом, понимаете ли, каких на этой улице было много. Ничем не примечательный палисадник. А они все гурьбой и кучками стояли и галдели. А я, пока мимо пробиралась, наслушалась всяких небылиц. Представьте, переврали все, и каждый норовил еще что-то от себя прибавить. И закралось у меня тогда предположение, что как бы Клотильде в итоге, и правда, не оказаться в сумасшедшем доме. Нет, я мстить и снова к ней являться не собиралась. Но вот такое «собрание» под окнами, кого угодно могло довести до Желтого Дома призрения.

   – А говорят, та служанка и убила свою госпожу. Кокнула и в саду за домом закопала. От этого дух мученицы и стал к ней приходить.

   – Нет! Это карлик во всем виноват. На его душе столько загубленных душ! А вы не знали?! Ростовщик этот половину населения города в своих клешнях зажал. И душит всех должников непомерными процентами!..

   – Глупости! Это дух его дочери является. Она, несчастная, родилась со слабым рассудком, и было это годков десять назад… Да, она именно тогда утонула в противопожарном пруду.

   – Утонула или утопил ее карлик?

   – Вроде, сама. По скудоумию.

   – Как пить дать, утопил…

   – Вот и теперь в этом доме скоро смерть случится! Я своими глазами видела, как к ним в окошко перед тем явлением духа птица залетела. Стриж! И это всем известная примета!

   А вот в последней из говоривших я узнала ту тетку, что сидела на крыльце дома напротив и грызла семечки. Точно, она. Но мне следовало не рассматривать ее и слушать приметы, а подобраться, наконец, к кусту. Боком, по-тихому, незаметно для других придвинулась к нему и быстро запустила в гущу руку. Нету! Не нащупала там ничего кроме колких веток. Признаться, меня тогда даже пот прошиб со страху. Но я взяла себя в руки и предприняла еще одну попытку, с другого боку. И, о счастье! Нащупала! Цапнула, вытащила и в сумочку свою запихнула. Не глядя. И потом так же бочком вернулась к Агнес.

   – Ну, как? Насмотрелись? – Тревожно спросила она у меня. – Может, уже домой пойдем?

   И мы пошли. И только я снова переоделась в домашнее платье, как заявилась тетка. Выглядела она возбужденной. Поэтому хотелось держаться от нее подальше. И питала надежду, что она сначала немного успокоится, а потом уже до меня доберется. Но не судьба. Тетушка Габи прямиком из прихожей направилась именно ко мне. А я только и успела, что в кресло плюхнуться и на какой-то там странице открыть ее любимую книгу.

   – Взгляд скромной девушки не должен подниматься выше уровня… – Забубнила, уткнувшись носом в станицы, когда дверь резко распахнулась, явив на пороге дуэнью.

   – Элизабет, я сделала невозможное! – И вид у нее при этом был жутко серьезным. – Представь себе, мне удалось организовать все.

   Что бы это значило? К чему относилось? Последней темой нашего разговора был призрак, как помнила. И что же тогда тетя наделала такого невозможного? От подобных раздумий, заподозрила, на моем лице появилась не только растерянность и непонимание, а и легкий испуг.

   – И что ты так сомлела, милая? Я же обещала устроить твое будущее в лудшем виде? Вот! Верь мне, ты больше в девках не засидишься. – И она устало опустилась в кресле напротив меня.

   – Ах, вы об этом!..

   – Представь себе! Я второй день подряд тружусь над организацией твоего выхода в свет в качестве невесты. Сбилась с ног, но своего добилась. Ты будешь участвовать в осеннем аукционе!

   – Что? Прямо так и аукцион?

   – Образное выражение. На самом деле выглядеть все будет, как неделя балов. Причем, начнется она танцевальным вечером, где вся публика будет в масках, и так же закончится.

   – Маскарад, что ли?

   – Наверное, если по-современному говорить. Но суть не в этом. На балы, что проходят в мэрии, допускаются только те девушки, чьи фамилии числятся в списке. И поздравь меня, я впихнула тебя туда, хоть и последней строчкой.

   – Поздравляю.

   – Ты, вроде бы, не рада, милая? Что за уныние в голосе?

   – Это я растерялась. От радости.

   – Но знаешь ли ты, что быть допущенной до осенней ярмарки, значит уже на восемьдесят процентов добиться успеха, то есть у тебя будет очень большой шанс выйти замуж. Уже сегодня твоя фамилия красуется в списке, что вывесили на главной доске объявлений. Ее увидят все женихи, что начали уже съезжаться в город.

   – Как? И из других городов едут?

   – Конечно, милочка! И из столицы тоже! Эта ярмарка невест очень престижна. И я узнала, что прибудут сразу два герцога, пять князей, десять…а впрочем, зачем про них тебе говорю… Я бы в твоем случае не замахивалась на высокородных мужчин и высокопоставленных вельмож, нам и что-то среднее подойдет…

   – Это почему же? Я хуже всех, что ли?..

   – Да уж и не лучше! Сама посуди: приданого нет, возраст…годика на три, хотя бы, ранее выставить бы тебя. Фигурка, мордашка? Да это у каждой второй невесты имеется. Род? Да, ты благородных кровей, но…сама знаешь, что не самая родовитая среди остальных будешь. Так что, реальнее выбирать кавалеров из тех, что…

   – Поплоше!..

   – Ну, знаешь! Я вся избегалась, а ты!.. Встряхнись, Элизабет, и начни смотреть на мир в реальном свете. А я тебе постараюсь помогать и дальше. Например, завтра к тебе придет сваха. Не морщись! Да, сваха. Она знаток своего дела и, между прочим, к ней запись на год вперед. Но мне, как подруге, сделала поблажку. И с ней мы завтра наметим список мужчин, что нам подходят. Им и разошлем потом твои карточки.

   – А это, что такое?

   – Это мага пригласим, и он создаст твое голографическое изображение, а с ним коротенький список твоих достоинств.

   – Почему же коротенький? У меня что, их мало?

   – Да уж не горы! Взять хоть характер. Он у тебя тяжелый, Элизабет. Еще ты упряма и…а впрочем, мы подберем всем этим качествам другие названия. Так сказать, смягчим. Например, упрямство назовем упорством в достижении цели.

   – Замечательно. Вижу, что если вы за дело возьметесь, то мне точно светит фата, букет и церковный ритуал.

   – Не сомневайся. А сегодня к тебе приедет еще и портниха. Снимет мерки для пяти бальных платьев и одного свадебного.

   – Ого! Вы уверены, что на шестой день меня уже поведут к алтарю?

   – Как правило, так все и происходит. На седьмой день на бал являются уже супружеские пары. – И она поднялась из кресла. – Все. Я устала, и мне надо отдохнуть. А после обеда прибудет портниха, значит, весь вечер с ней провозимся.

   И тетка ушла, а я вся сникла. Что-то не радовало меня ничего. Зачем мне бал? И даже герцоги были ни к чему. Мне бы увидеть своего дикого барона. И где же он запропастился? Я же ему четко весть через Безухого передала, чтобы поторопился мне предложение делать. Совсем прозрачно намекнула, что могу в осенней ярмарке участвовать. И он же был в городе! К дому приходил. О чем это говорило? Нет, не мог он выжидать долее. Да и три дня вот-вот истекут…

   Конец ознакомительного фрагмента.