Россия – Запад. Как сберечь Русскую православную цивилизацию (ситуационный анализ).

Российские специалисты-государственники обеспокоены судьбой нашего Отечества в ходе «пересдачи карт Истории в XXI веке». Маховик новой холодной войны, запущенный неугомонными Соединенными Штатами Америки против постсоветской России, заставляет нас задуматься о причинах, характере и природе новых атак на нашу страну в рамках неумирающего лозунга «Drang nach Osten». Автор книги как профессиональный аналитик и научный исследователь, имеющий почти четыре десятка лет (1973–2010 гг.) опыта работы в высших структурах советской и российской власти, в том числе консультируя первых лиц государства, согласен с мнением Самюэля Хантингтона, что нынешняя эпоха – это начало столкновения цивилизаций. Вовлечение России в геополитические разборки с Западом из-за Украины – первая серьезная проба сил между Западной (англосаксонской) цивилизацией и Восточнославянской – Русской православной цивилизацией. Сможет ли Россия выстоять перед наглым натиском англосаксов, зараженных с незапамятных времен непроходящей русофобией, или ей уготована судьба православной Византии? Ответы на эти непростые вопросы содержатся в данной книге.
ISBN:
978-5-6042363-5-2

Россия – Запад. Как сберечь Русскую православную цивилизацию (ситуационный анализ).

   Светлой памяти наших славных предков, оставивших нам Русскую православную цивилизацию.

   Простите нас за трагедию развала тысячелетней державы – Руси – России – СССР!

   © Годин Ю.Ф., 2019

   © АО «Издательский дом «Аргументы недели», 2019

Предисловие

   Монография Ю.Ф. Година необычна во многих отношениях. Во-первых, при анализе исторических процессов в основе общей позиции автора лежит цивилизационный подход, что для российских ученых и политиков (и не только российских) не очень частая позиция. Цивилизационный подход – еще не устоявшийся и не повсеместно принятый метод исторического анализа. Многие авторы вкладывают в него совершенно разное содержание. Поэтому предварительным условием успешной работы исследователей, действующих в рамках данного подхода, является четкое определение конкретного содержания и форм цивилизационной теории, которой придерживается автор. Тем более что выводы, к которым приходит Ю.Ф. Годин в ходе своего анализа, являются весьма значимыми. Во-вторых, характер монографии Ю.Ф. Година отличается полемичностью, большой остротой и откровенностью, с которой он излагает материал и свои заключения, учитывая, что он анализирует очень болезненные и очень важные проблемы, касающиеся истории России, Украины, Белоруссии и взаимоотношений между этими народами.

   Большое влияние на формирование взглядов Ю.Ф. Година оказал российский ученый XIX века Николай Данилевский, который во многом предвосхитил создание концепции цивилизационного развития человеческого общества, в наибольшей степени разработанной в дальнейшем английским историком Арнольдом Тойнби и американским ученым Самюэлем Хантингтоном. Их трактовка и является наиболее распространенной среди ученых и политиков в настоящее время. Ю.Ф. Годин также внес свои существенные новации в разработку цивилизационной теории развития, в рамках которой многие ученые ныне пытаются найти общие законы развития человеческого общества.

   Уже упоминалось о том, что цивилизационный подход – термин весьма неопределенный и не существует его общепринятого понимания. Он трактуется некоторыми в чисто технико-экономических категориях, например бронзовый век, железный век, аграрная цивилизация, машинная цивилизация и т. п. Ю.Ф. Годин придерживается точки зрения, близкой к позиции А. Тойнби, что цивилизации определяются прежде всего набором базисных этических ценностей (что такое добро и зло, в чем цели и смысл жизни, что такое хорошо и что такое плохо и т. п.), а также культурой народа, единством исторических переживаний, восприятием определенного народа и его культуры как своего собственного народа и своей собственной культуры, сложившихся в контексте исторического развития. На формирование этого комплекса черт большое, а нередко и решающее влияние оказывает религия. Этот комплекс представлений и идей, как правило, разделяется и входящими в цивилизационную общность атеистами, несмотря на то, что они могут отрицать религиозные корни своих представлений и убеждений. В частности, известны парадоксальные слова президента Белоруссии А.Г. Лукашенко, который как-то сказал, что он – «православный атеист». В ареал многих цивилизаций обычно входит ряд народов и территорий. В настоящем периоде А.Тойнби определил наличие следующих цивилизаций: западная, исламская, восточно-европейская православная, китайская, японская, индийская, африканская (территории южнее Сахары).

   Подход, которого придерживается Ю.Ф. Годин, означает, что принадлежность к определенной цивилизации является в конечном счете фундаментом, определяющим главные направления развития стран и народов, входящих в соответствующие цивилизационные общности, вероятные конфликты с другими странами и аналогичными общностями. Понятие «цивилизация» шире, чем понятие «социально-экономическая система». В рамках одной и той же цивилизации возможна смена разных социально-экономических и политических систем.

   Таким образом, А. Тойнби в качестве отдельной цивилизации выделяет Восточнославянскую православную цивилизацию, ядром которой является Россия, куда также входят Белоруссия, большая часть Украины, Сербия, Черногория, Болгария. Положение Греции является двойственным. У нее немало черт, объединяющих ее с Россией. Как известно, Византия, греческий наследник Римской империи, дала толчок к формированию Восточнославянской цивилизации, но в то же время длительное существование в рамках общеевропейского пространства привело к созданию в Греции общей основы с классической европейской цивилизацией, тем более что Греция, вместе с Римской империей, внесла огромный вклад в формирование европейской цивилизации в целом. Ю.Ф. Годин присоединяется к А. Тойнби в том, что Россия и ряд других стран являются самостоятельными цивилизациями. Автор делает свой заметный вклад в цивилизационную теорию и в анализ практики исторического развития прежде всего «славянского треугольника»: Россия, Украина, Белоруссия.

   Ю.Ф. Годин использует в своей книге термин «Восточнославянская цивилизация» или «Славянская православная цивилизация». Эти термины не очень точны, поскольку они как бы исключают неславян, прежде всего мусульман, из российской цивилизации. А их в России немало. И складывается впечатление, что большая часть из них, прежде всего казанские татары, воспринимают Россию как свою духовную родину, а русских и русскую культуру – как часть своей собственной общности, при сохранении многих отличий. Не хотелось бы «обижать» представителей и других культур и народов. Однако подобрать к российской цивилизации какой-то другой, более удачный обобщающий термин трудно. Во всяком случае, ни у автора, ни у меня это не получилось. Может быть, «Восточноевропейская цивилизация», чтобы снять привязку к этничности? Но тогда в эту общность вроде бы нужно включать такие восточноевропейские страны, как Польша, Хорватия, Чехия, Словения и Словакия, которые совершенно четко воспринимают себя как часть европейской цивилизации. Но, в конце концов, на наш взгляд, это не имеет кардинального значения. Так или иначе, с проблемой этнического и государственного разделения населения по цивилизационным критериям сталкивается почти любая цивилизация, кроме, может быть, японской, где подавляющая часть населения состоит из этнических японцев.

   Позиция автора категорична по проблеме, разделяющей российское общество (и не только российское) на два лагеря в понимании, что такое Россия – восточная часть Запада или западная часть Востока? А Россия – ни то ни другое, утверждает автор. Она – самостоятельная цивилизация, хотя, конечно, Запад ближе к нам, чем любая другая цивилизация. Это главный вывод, который Ю.Ф. Годин делает по этой судьбоносной проблеме. Впрочем, к этому следует сделать еще одно важное добавление по позиции автора. Дело не только в том, чтобы, так сказать, признать претензии России быть самостоятельной цивилизацией. С этим, пожалуй, сейчас согласно большинство. Другой, не менее важный аспект: в каком направлении следует далее развиваться России, если она принадлежит к неевропейской цивилизации? Нужно ли ей продолжать двигаться по прежнему пути или попытаться сменить свою идентичность, примкнуть к европейской цивилизации как к более успешной, по крайней мере пока?

   Впрочем, ссылки на бóльшую успешность Западной цивилизации по сравнению с другими моделями, включая Российскую, Восточнославянскую, ныне нуждаются в переосмыслении. Они были справедливы минимум для прошедших пяти столетий, а может быть, и более. Это предмет отдельного анализа. Для нас важно другое. В последнее время стало очевидным, что западная модель стала утрачивать, а может быть, уже окончательно утратила свое первенство в социально-экономическом развитии по сравнению с некоторыми другими цивилизациями (иногда я называю их, пожалуй, слишком вольно, другими моделями развития). Речь идет в первую очередь о китайской и индийской моделях. Можно также вспомнить и о так называемых «азиатских тиграх» первой и второй волны (Южной Корее, Сингапуре, Тайване, Малайзии, частично – Бразилии и Мексике и др.)

   Но самое главное, конечно, – Китай с его феноменальными результатами развития за последние примерно 30–40 лет, превращением в первую державу мира по общему объему ВВП, промышленного производства, экспорта и т. д и т. п. Набранная инерция не оставляет сомнения в том, что, допустим, через десятилетие или немногим более китайское лидерство в мире по многим решающим показателям станет самоочевидным. И кого тогда нужно будет догонять и кого брать за образец для подражания? В целом уже больше половины мирового ВВП производится в незападных экономиках. И процесс продолжается. Запад еще не полностью растерял свой имидж передовой цивилизации по общим результатам социально-экономического развития, да и накопленный потенциал еще долго будет сказываться, но он его уже очень серьезно «подмочил» по темпам и качеству развития. И вряд ли есть сомнения в том, что радикальное изменение соотношения сил в мире в пользу незападных цивилизаций станет очевидным фактом. Зачем же тогда России бежать за «хромой лошадью»?

   Большинство тех, кто стоит на позиции необходимости смены российской цивилизационной идентичности, присоединения страны к Европе в цивилизационном плане, в России являются либералами-западниками. Их позиции в нашей стране достаточно серьезные, хотя на выборах они никогда не добивались заметных успехов. Но в правительственных структурах, средствах массовой информации, финансовой системе, образовании, управленческих центрах и т. п. они представлены очень широко и нередко, что называется, «командуют парадом». Особенно это касается экономического блока в правительстве, включая Центробанк, где они доминируют в течение всего существования новой России. Идеология, направления и методы социально-экономической политики в стране за прошедшие четверть века брались из либерально-монетаристского арсенала, являющегося в настоящее время олицетворением Запада, Западной цивилизации. Конечно, эти аспекты не включают в себя все основополагающие критерии цивилизации, но в экономической части – достаточно существенные.

   Об итогах этого доминирования можно судить по общим результатам социально-экономического развития России за последнюю четверть века, когда либерально-монетаристский блок определял основные направления экономической политики в стране. По объему промышленного производства мы до сих пор не достигли уровня конца советского периода. Произошла реальная деиндустриализация страны. По объему сельскохозяйственного производства мы, по-видимому, пока еще также не достигли советского уровня (кстати, не очень высокого), несмотря на успехи последних лет в этой области. По объему капиталовложений в экономику – та же картина, только с еще большим отставанием. Это главные показатели результатов экономического развития в сфере материального производства любой страны. Правда, немного увеличились общие масштабы валового внутреннего продукта, примерно на 1/5, но это копеечный рост за четверть века, о котором и говорить-то стыдно. Вряд ли можно «наскрести» пяток стран в мире со столь впечатляющими негативными результатами. Я уже молчу о развитии науки и техники, где наше отставание стало еще бόльшим.

   Впрочем, это не мешает сторонникам выбора западного пути развития для России утверждать, что именно наше «упрямство» и нежелание последовательно идти в рамках западной модели развития и являются главной причиной наших трудностей и проблем. Однако для большинства объективных ученых и политиков очевидно, что результаты применения в постсоветской России средств и методов социально-экономической политики, взятых из арсенала Запада, не добавляют аргументов в пользу перехода нашей страны в ареал Западной цивилизации.

   По нашему мнению, в книге Ю.Ф. Година в недостаточной степени затронут один принципиальный вопрос: в какой мере решимость руководящих сил в какой-либо стране соотносится с целесообразностью изменения своей цивилизационной идентичности и переходом на другую, более эффективную, по их мнению, цивилизацию, или просто на другую, осуществима в принципе, даже если она поддерживается большинством населения и политических сил? Большинство людей инстинктивно предполагают, что подобная трансформация в этом случае вполне возможна. Главное – дружно захотеть. Позитивные примеры такого рода имеются. Но еще больше примеров отрицательных: когда переход на другую цивилизацию оказался невозможным, несмотря на активное желание обеих сторон. Нередко цивилизация принимающей стороны разрушалась, в лучшем случае модифицировалась, но желаемый эффект не наступал. Причина, на наш взгляд, заключалась в различии базовых условий для преобразований. Условно это можно назвать «несовместимостью тканей». Здесь можно привести аналогии с попытками перенесения отдельных сортов винограда из страны в страну с целью получения различных знаменитых марок вина, в частности французских сортов винограда и соответствующих марок вин в американской Калифорнии, в Чили, Аргентине. Французские марки винограда и вин не воспроизводились, хотя иногда новые («старые») сорта получались неплохими. Но – другими. Причина – несовпадение условий окружающей среды. Что-то было не так.

   Специфический японский, достаточно распространенный и в настоящее время феномен: найм работника компанией фактически на пожизненный срок. Причем зарплата работника определяется не столько количеством и качеством труда, сколько продолжительностью найма. По всем западным теориям это абсолютно контрпродуктивная система. Однако в Японии она в целом давала неплохие производственные результаты. Можно ли вообразить, что подобная система, скажем, в России была бы эффективной? Абсолютно нереальная ситуация! К сожалению, даже самый удачный опыт далеко не всегда можно переносить из одной страны в другую. Тем более это относится к таким всеобъемлющим явлениям, как цивилизации. Как правило, намерения со сменой цивилизации бесперспективны и даже опасны. Разрушать легко, а построить что-нибудь путное трудно, особенно когда имеешь дело со столь грандиозными проектами. Лучше поискать ключ к счастью в своем собственном кармане.

   Как уже упоминалось, особое место в монографии Ю.Ф. Година занимает анализ исторического развития и взаимоотношений России, Украины и Беларуси. Он их анализирует как следствие идеологических, политических и этнических противоречий между этими народами. Отсюда в работе Ю.Ф. Година столь большое внимание к теоретическим спорам вокруг этнических и национальных проблем в исторической ретроспективе. На наш взгляд, автор делает свой анализ весьма квалифицированно.

   Для работы Ю.Ф. Година характерна сильная эмоциональная вовлеченность в исследуемые им проблемы. Особенно когда его анализ касается взаимоотношений России и Украины. Это и хорошо, и плохо. Хорошо потому, что эти проблемы становятся более интересными и наглядными для читателя и позиция автора приобретает большую эмоциональную убедительность. Плохо потому, что «страстность» временами переходит в «пристрастность». Как однажды сказал С. Есенин, «Где страсти говорят, там правды не добьешься». Для сохранения объективности всегда необходима изрядная доля «ума холодных наблюдений». Впрочем, было бы несправедливым обвинять Ю.Ф. Година в том, что у него эмоциональность доминирует в выводах. Она им сопутствует, но не определяет результат. Однако все же далеко не со всеми умозаключениями автора могут согласиться даже люди, в целом разделяющие его позиции.

   Ю.Ф. Година можно понять: уж слишком высоки ставки в этих баталиях. Ведь от характера взаимоотношений в «славянском треугольнике» во многом будет зависеть судьба этих стран и народов, а также представляющих их государств. Например, автор этих строк – белорус, родившийся в Беларуси, но проживший почти всю свою жизнь в России. Мои предки переселились в Беларусь с Украины в XIX столетии и стали белорусами. По языку, традициям, культуре, мировосприятию я сам ощущаю себя русским, но все же, так сказать, «белорусским русским», выражаясь терминами американской политологии, хотя во мне не течет ни капли русской крови. Таких у нас миллионы. И я крайне болезненно переношу попытки разъединить, противопоставить и рассорить наши народы под разными, высосанными из пальца предлогами. Временами очень хочется «врезать промеж глаз» авторам таких попыток, хотя я понимаю всю «неполиткорректность» моих чувств.

   Еще одна черта монографии – предельная откровенность автора и отсутствие боязни кому-нибудь не понравиться из-за «крутизны» своих выводов. Он «лупит по мордам» без всякого пиетета, хотя это нередко делает его легким объектом для критики. На меня, в частности, большое впечатление произвела глава по Белоруссии, где Ю.Ф. Годин на обширном и объективном материале показывает пристрастность и травлю, которые обрушиваются на президента Беларуси А.Г. Лукашенко со стороны ряда российских средств массовой информации либеральной направленности с целью испортить отношения между Россией и Беларусью – самым последовательным нашим союзником. В этих СМИ по отношению к событиям и процессам в Беларуси господствует подход – «или плохо, или ничего». Обычно в нашей прессе, даже не согласной с позицией либералов, стараются избегать острых углов. А они в данной области очень часто острые.

   В целом, на наш взгляд, книга Ю.Ф. Година, несомненно, оставит заметный след в сознании многих людей, интересующихся политическими и экономическими процессами в «славянском треугольнике».

   Александр Иванович Бельчук,

   доктор экономических наук,

   профессор Всероссийской академии внешней торговли,

   лауреат Государственной премии СССР

Введение

   XXI век будет самым опасным со времени рождения Христа.

Гельмут Шмидт

   В XXI веке можно смело утверждать, что история человечества – это история цивилизаций. Нынешний этап в этой истории следует кратко характеризовать как начало самоуничтожения существующих на планете цивилизаций, а точнее сказать, предтечу конца цивилизационной истории, если человечество не образумится и не остановится у крайней черты. Об этом предупреждал нас еще в конце XX века, вскоре после завершения холодной войны, авторитетный политик мирового масштаба экс-канцлер ФРГ Гельмут Шмидт, который прошел в рядах вермахта все ужасы самой кровавой в истории человечества Второй мировой войны. Его предсказание о судьбе современного мира, вынесенное в качестве эпиграфа к нашей книге, должно заставить задуматься всякого здравомыслящего человека на Земле (см. 1, с. 509).

   На переломе тысячелетий цивилизационная история подверглась серьезному испытанию. Современный геополитический разлом, разразившийся вокруг Украины, заставляет с тревогой задуматься и политиков, и научных исследователей о дальнейшей судьбе человечества.

   Сегодня нельзя однозначно определить, по какому сценарию развернутся международные события из-за украинского конфликта, набирающего с каждым днем угрожающие обороты. Следует особо подчеркнуть, что характер и природа нынешней конфронтации держав Западного мира во главе с Соединенными Штатами Америки, с одной стороны, и Российской Федерацией, с другой, по поводу Украины кардинально изменились, если брать во внимание междержавное выяснение отношений в прошлом и мыслить в современных геополитических и геокультурных категориях.

   Чтобы понять глубинные причины нынешней европейско-североамериканской и российской конфронтации, а также определиться с сущностной интерпретацией исторического процесса, в котором новая Россия заявила и заняла однозначную и неожиданную – к удивлению Западного мира – позицию, по нашему мнению, требуется особый базисный подход для исследования «философии конфликта». Как нам представляется, характер и природа нынешнего соперничества сторон заставляют серьезных научных специалистов решать дилемму «Россия – Запад» прежде всего в рамках цивилизационной интерпретации истории. По нашим наблюдениям, именно цивилизационный подход, особенно после развала Советского Союза и окончания холодной войны, стал приобретать все большее распространение как в западных, так и в российских научных кругах. Практическое применение научными специалистами новых смыслов, вложенных в понятие «цивилизация», открывает для них совершенно новые возможности для проведения ситуационного анализа, постановки более точного диагноза, предсказания более точного геополитического прогноза хода международных событий. Сегодня вряд ли найдешь скептиков, по крайней мере в научной среде, кто бы не согласился с утверждением Самюэля Хантингтона, что теперь, после окончания эпохи холодной войны, в международных отношениях «центральным и наиболее опасным аспектом зарождающейся глобальной политики станет конфликт между группами различных цивилизаций» (2, с. 7).

   О серьезной опасности сегодняшних и грядущих межцивилизационных столкновений также свидетельствует тот факт, что 12 февраля 2016 года, впервые за всю историю существования христианства, встретились на Кубе главы Русской православной церкви (РПЦ) и Римской католической церкви (РКЦ) с целью согласования совместных действий по преодолению и предотвращению межцивилизационных конфликтов, серьезно угрожающих всему человечеству как никогда в его истории.

   Предлагаемое научное исследование – это попытка автора на основе применения цивилизационного подхода выявить болевые геополитические точки современной России – Третьего Рима – как самостоятельной цивилизации, начало формирования которой положила Киевская Русь, чтобы ответить на непростой вопрос: какое место сегодня занимает наше Отечество на «мировой шахматной доске»? Используя цивилизационный подход, который трактует историю и развитие современных событий как процесс возникновения, борьбы и ухода с исторической арены различных общностей («цивилизаций»), в основе которых лежат культура и религия, попытаемся охарактеризовать нынешнюю Россию во взаимоотношениях «Россия – Европа» и «СССР/РФ – США», чтобы определить критерии и факторы ее жизнестойкости, а в итоге ответить на волнующий многих вопрос о выживании нашей самобытной цивилизации в наступившем веке третьего тысячелетия.

Глава 1 Цивилизационный подход – решение дилеммы «Россия – Запад»

   Столкновения цивилизаций представляют величайшую угрозу миру во всем мире, и международный порядок, основанный на цивилизациях, является самой надежной мерой предупреждения мировой войны.

Самюэль Хантингтон

   Конфликт на грани жесткой конфронтации Запада с Россией заставляет научных исследователей и специалистов считать его началом второй холодной войны. Вызревание жесткого противостояния началось вскоре после краха Советского Союза и возникновения ситуации однополярного мира, когда державы Евро-атлантической западной цивилизации посчитали себя главными поводырями мирового сообщества. В нарушение международного права и Устава ООН «золотой миллиард» присвоил себе роль мирового арбитра и стал решать, какой политический или правящий режим может дальше жить, но только согласно критериям и в соответствии с ценностями «свободного мира», а кто не согласен – должен исчезнуть. Так случилось с несогласными режимами в Ираке, Ливии, которые совсем недавно канули в Лету, а на их месте возникли непонятные государственные образования, в том числе «Исламское государство» (ИГ) – террористическая организация, запрещенная в РФ. На очереди – Сирия, Северная Корея, Иран, а также непредсказуемая судьба Афганистана после военного вмешательства западной коалиции – Североатлантического альянса (НАТО).

   Как представляется, сегодня мы имеем налицо столкновение держав «золотого миллиарда» со странами Исламской цивилизации с целью: во-первых, подчинения, а точнее, колонизации по второму заходу государств третьего мира в современном исполнении, а во-вторых, чтобы и дальше процветать в качестве «золотого миллиарда» за счет ресурсов развивающихся стран.

   Как оказалось, в этом ряду у Запада стоит и Россия. Если раньше в составе СССР проблемы ее развития решались в рамках идеологического противопоставления «коммунизм – капитализм», то после развала великой державы принципиальные различия в социально-экономической системе Запада и России практически исчезли, и Российская Федерация стала рыночной экономикой со стратегической идеей «вхождения в Европу». В обмен на ложное представление новых российских управленцев-западников, что нас «ждут и хотят видеть в Европе», Европейский союз развернул с начала 1990-х годов массированную экономическую экспансию на постсоветском пространстве – исторически традиционную зону российских интересов, а Североатлантический альянс с января 1994 года стал ускоренно продвигаться к границам уже не коммунистической, а демократической России. В результате новая Россия, в конце концов, не согласилась с подобным вероломством Запада и заняла крайне противоречивую, точнее сказать, противоположную позицию как с точки зрения Западного мира в целом, так и прежде всего по суждению его лидера – Соединенных Штатов Америки.

   По нашему мнению, хотя капиталистическая трансформация России за последние четверть века привела к ее сближению с социально-экономической системой западных стран, тем не менее характер и природа нынешнего столкновения заставляют нас, научных исследователей, решать дилемму «Россия – Запад» в рамках цивилизационной интерпретации истории. Как уже упоминалось выше, именно цивилизационный подход в связи с развалом СССР стал доминировать среди западных специалистов, но в российских научных кругах он еще не получил достаточно широкого распространения и сравнительно редко применяется для объяснения геополитических катаклизмов: в основном используется, и то сравнительно узко, в спорах об «особом пути России».

   Нынешняя серьезная переконфигурация мира в геополитическом и геоэкономическом плане открывает для России как оплота, ядра Восточнославянской цивилизации (вместе с Украиной и Белоруссией) новый шанс. Активные попытки Запада на поверхности геополитических реалий оторвать Украину с Белоруссией от России следует трактовать как конкуренцию цивилизаций, борьбу глобальных проектов.

   Сегодня невозможно однозначно определить ход международных событий из-за столкновения Запада с Россией на востоке Европы. Со своей стороны, попробуем в контексте нашего исследования сделать также ситуационный анализ нынешнего межцивилизационного соперничества с целью спрогнозировать судьбу не только самой России, но и веками соединенных с ней культурно-исторической общностью Украины и Белоруссии. Устранение России как конкурента и главного носителя православной цивилизации вместе с союзной Белоруссией и «Киевом – матерью городов русских» остается одной из ключевых целей англосаксонской политики. Прологом, как всем теперь стало ясно, явилась нынешняя попытка Запада оторвать украинцев от вековых собратьев – русских и белорусов, составляющих вместе «славянский треугольник».

   Сегодня Россия вынуждена (не по своей воле) участвовать в геополитических разборках, устраиваемых Западом. Амплитуда колебаний политических событий мирового порядка такова, что невозможно остаться в стороне, игнорируя знаменитую максиму Отто Бисмарка: «Не хочешь заниматься политикой – она займется тобой».

   Вынужденное участие России в событиях вокруг Украины привело ее к столкновению с Западным миром, в котором доминируют державы – носители Евро-атлантической цивилизации.

   Подключение российских Воздушно-космических сил (ВКС) к решению межконфессионального конфликта на Ближнем Востоке стало причиной столкновения России с Исламским миром, значительная часть которого поддерживала так называемое «Исламское государство» (ИГ), непризнанное остальным мировым сообществом. Таким образом, Российская Федерация на переломе тысячелетий оказалась не по своей воле втянутой в межцивилизационные столкновения.

   Здесь следует особо подчеркнуть, что в цивилизационном плане Россия не принадлежит ни к одной из указанных выше цивилизаций, которые навязали ей конфронтацию и фактически бросили вызов, на который Москва уже не могла не ответить. Однако возникает естественный вопрос: а готова ли нынешняя Россия участвовать на равных в современных межцивилизационных разборках? В подбор возникает и другой вопрос: способна ли наследница великой державы адекватно ответить на потенциальные и реальные вызовы и угрозы безопасности нашей страны со стороны государств, относящихся к другим цивилизациям?

   В современной России, как и в прежние времена, о чем речь пойдет ниже, по-прежнему не снимается с повестки дня архиважный вопрос о ее цивилизационной идентичности. В подтверждение сказанного приведем мнение известного специалиста-международника, профессора Всероссийской академии внешней торговли Александра Бельчука. По его наблюдениям, в ходе дискуссий «споры о том, принадлежит ли Россия к ареалу европейской цивилизации или она представляет собой самостоятельную цивилизацию, ведутся в современной России весьма активно, если не сказать с ожесточением (подчеркнуто нами. – Ю.Г.). Это не отвлеченная умозрительная дискуссия интеллектуалов. Фактически речь идет о выборе пути развития России» (3, с. 12).

   Вопрос о цивилизационном пути России обсуждается уже не одно столетие, с тех пор как европейское первенство в мировом развитии (примерно с XVII–XVIII вв.) стало очевидным, а европейская цивилизация стала лидирующей. Эти главные факторы в последующем определяли положение России в системе европейских государств и серьезно воздействовали на ее цивилизационный путь.

   В нашу задачу не входит проведение сравнительного анализа цивилизационных отличий России от базисных критериев других мировых цивилизаций, и прежде всего европейской цивилизации. Это, в частности, со знанием темы проделал профессор А.И. Бельчук, и мы солидаризируемся с его общим выводом о том, что «в цивилизационном плане Россия не является ни западной частью Востока, ни восточной частью Запада. Это самостоятельная цивилизация, хотя европейская цивилизация является для нее наиболее близкой» (3, с. 5–15). В свое время наиболее видные западные ученые в этой области Арнольд Тойнби и Самюэль Хантингтон успешно доказали в своих сочинениях самостоятельность российской цивилизации, базирующейся на Православии (см. 2; 4).

   В частности, Хантингтон определяет нашу цивилизацию как «продукт самобытных корней Киевской Руси и Москвы, существенного византийского влияния и длительного монгольского правления» (2, с. 211). В своих научных трудах Тойнби, Хантингтон и ряд западных авторов использовали цивилизационную теорию выдающегося русского мыслителя, историка и социолога Николая Данилевского, который впервые в России ввел в широкий научный оборот понятие «цивилизация» в своей знаменитой книге «Россия и Европа», написанной в 1868 году. К ареалу Православной цивилизации наш мыслитель относил южных славян – Болгарию, Сербию, Черногорию, а также Грецию, Румынию, Молдавию – с их этнонациональными особенностями. К восточным славянам Николай Данилевский относил население России с православными корнями.

   После развала Советского Союза к категории восточных славян стали относиться русские люди, живущие непосредственно в Российской Федерации; бóльшая часть украинцев, проживающая в основном на левобережной Украине (восток и юго-восток), подавляющая часть населения Белоруссии, а также 25 миллионов русских, оказавшихся в одночасье вне своего Отечества и нередко притесняемых в бывших советских республиках. Западные специалисты относят указанную категорию восточных славян к ареалу Православной цивилизации. Однако, по нашему твердому убеждению, в связи с кардинальными изменениями, произошедшими после развала великой державы, вызвавшими геополитический разлом и территориальное размежевание бывших союзников в Восточной и Центральной Европе, а также отделение от России бывших союзных республик, в новых условиях следует выделять и с научной точки зрения правильнее говорить о Восточнославянской цивилизации в составе России, Белоруссии и Украины. Именно эти три родственные страны по-прежнему входят в каноническую территорию Русской православной церкви.

   Необходимо отметить, что западные политологи относят Украину и Белоруссию к разряду «расколотых цивилизаций», поскольку часть их населения приняла в течение веков католичество или униатство – один из вариантов католичества. Сегодняшние события на Украине подтверждают предвидение Хантингтона, высказанное им еще в начале 1990-х годов, о ее расколе по линии цивилизационного разлома на юго-восточную и западную части.

   Несмотря на то обстоятельство, что российская цивилизация в XX веке пережила по крайней мере два резких перехода в формационном плане (первый – в 1917 г., второй – в 1991 г.), которые привели к радикальному изменению ее принципиальных основ, тем не менее Россию следует по-прежнему считать страной Русской православной цивилизации. Мы исходим из того, что сначала социалистическая революция, в рамках которой произошел переход к коммунистической социально-экономической системе (1917–1991 гг.), а затем «рыночная революция» с декабря 1991 года – с возвращением страны к капитализму, довольно существенно разрушили ее прежний цивилизационный фундамент. Однако, несмотря на указанные катаклизмы, Русская цивилизация в своих основных чертах все еще сохраняется, хотя и в полуразрушенном состоянии. Причины этих явлений, говорится в Обращении XVIII Всемирного Русского Народного Собора (ВРСН) (10–11 ноября 2014 г.), кроются в ослаблении русского самосознания, русской идентичности. Подобные процессы вызваны серьезными ошибками в национальной политике, проводимой российскими неореформаторами в постсоветский период, формировавшейся под влиянием западнических идей мультикультуризма. Не следует также сбрасывать со счетов негативную активность зарубежных центров и фондов в разрушительных процессах.

   В «Декларации русской идентичности», принятой на XVIII ВРНС, дается определение русской идентичности: «русский – это человек, считающий себя русским; не имеющий иных этнических предпочтений; говорящий и думающий на русском языке; признающий православное христианство основой национальной духовной культуры; ощущающий солидарность с судьбой русского народа».

   Основой национального самосознания являются единство исторической памяти, единство и непрерывность русской истории.

   Как будет показано ниже, отсутствие возможностей и в советский, и особенно в постсоветский период – для полноценного этнокультурного развития русских, табуирование самого слова «русский» в официальной риторике и государственном документообороте, неуместное противопоставление русской национальной и российской общегражданской идентичности привели к разрушительным процессам Русской православной цивилизации.

   За тысячелетнюю историю, с тех пор как Великий князь Киевский Владимир Святославович в 988–989 годах крестил Киевскую Русь и положил начало формированию русской государственности и Русской православной цивилизации, последняя пережила взлеты и падения в своем развитии. Сегодня в ее судьбе решается, можно сказать, извечный гамлетовский вопрос исторического процесса: «Быть или не быть Русской цивилизации?» Иначе говоря, сохранится ли Россия с русским лицом? Ведь спор по этому важнейшему, краеугольному вопросу между современными неославянофилами и западниками по-прежнему актуален и стоит остро, по крайней мере перед интеллектуальной частью российского общества.

   Среди нынешних видных российских специалистов, которые считают Россию отдельной, самостоятельной цивилизацией, назовем имена наиболее известные в научном мире и общественной жизни: доктор философских наук Александр Зиновьев, доктор исторических наук Сергей Кара-Мурза, доктор экономических наук Александр Бельчук. В ряду российских западников, и отрицающих учение Николая Данилевского об особой русской цивилизации, и выступающих антиподом позиции перечисленных выше ученых, наиболее активную позицию занимает доктор философских наук Александр Ципко – мой коллега по работе в «команде Горбачева» и в Центре внешней политики Института экономики РАН.

   Поскольку автор исследования является экономистом-международником и достаточно хорошо ознакомлен с научными трудами зарубежных авторов по рассматриваемой теме, то одной из своих задач считаю ознакомить читателей с некоторыми, наиболее важными, цивилизационными воззрениями иностранных ученых касательно России, чтобы заочно привлечь внимание и поучаствовать в разрешении цивилизационного спора наших современников – неославянофилов и западников.

   Предварительно замечу, что важным подспорьем в моем изучении и наблюдении артефактов мировых цивилизаций были первоначально учеба и аспирантура (9 лет) в Университете Дружбы народов им. Патриса Лумумбы, научная стажировка по докторской диссертации в Университете им. Джавахарлала Неру в г. Дели, Индия (2 года), многолетняя научная и служебная специализация по странам Южной, Юго-Восточной и Восточной Азии в Международном отделе ЦК КПСС, журналистская работа в европейских странах. Непосредственное общение с представителями народов, принадлежащих к разным мировым цивилизациям, личное наблюдение и научное изучение культурно-исторических типов в самих странах окончательно убедили автора данного исследования в существовании различных общностей («цивилизаций»), в основе которых лежат язык, культура и религия. Поэтому совсем неслучайно английский историк и социолог Арнольд Джозеф Тойнби (1889–1975 гг.) и наш современник американец Самюэль Хантингтон интерпретировали «цивилизацию» преимущественно как устойчивую культурно-религиозную общность (2; 4).

   Тот же Хантингтон называет культурно-религиозную общность в России, сформировавшуюся за ее тысячелетнюю историю, «Православной цивилизацией». Американский ученый считает, что именно исторические факторы и определили развитие русского общества и его культуру, которые мало схожи с теми, что развивались в Западной Европе в иной исторической обстановке и под влиянием других сил. Точка зрения Самюэля Хантингтона состоит в том, что Россия вовсе или почти не подверглась влиянию основных исторических феноменов, присущих Западной цивилизации, включая римское католичество, латинские корни языков, феодализм, который отличался от русского типа, Ренессанс, Реформацию, экспансию и колонизацию заморских владений, Просвещение и возникновение национального государства. Зато в историческом опыте России, по уточнению американского авторитетного исследователя, существуют все основные признаки «цивилизации»: культурная общность, язык, история, религия, традиции (2, с. 211).

   Из нашей истории известно, что Петр Великий – первым из русских государей – смог только частично модернизировать и вестернизировать Россию. Тем не менее следует признать, что он добился больших успехов в том, чтобы сделать Россию частью Европы. В его правление Российская империя была принята в качестве важного легитимного участника европейской международной системы.

   Хотя Петр I добился определенных изменений в государственном устройстве по примеру Европы, но российское общество все-таки оставалось «гибридом», так как в России по-прежнему господствовали «азиатские и византийские модели, институты и убеждения». Сохраняя в основных чертах самобытность, Россия тем не менее до и после Петра воспринималась Европой как одна из европейских влиятельных империй.

   Российское государство со времен Ивана Грозного формировалось как многонациональное, зачастую по принципу добровольного присоединения иноверцев «под защиту русского царя». В то же время Российская империя всегда воспринималась европейцами как русское государство. Хотя французский писатель, ученый и военный деятель Ксавье де Местр, эмигрировавший в Россию в 1800 году, тонко заметил: «Если поскрести русского – обнаружится татарин». Этот ставший знаменитым афоризм свидетельствует о цивилизационных отличиях России и Запада, об особых чертах русской цивилизации, которая формировалась в тесной взаимосвязи русских с народами иных цивилизаций.

   Для нас, российских научных исследователей, очень важен вывод Хантингтона, который вместе с Тойнби и другими ведущими западными учеными делает принципиально важное заключение – вердикт, что Россия представляет собой самостоятельную цивилизацию, которая в современном мире сосуществует и эволюционирует с рядом иных цивилизаций. В числе других мировых цивилизаций тот же Хантингтон выделяет еще семь отдельных цивилизаций: западную, синскую, японскую, индуистскую, исламскую, латиноамериканскую и с большими оговорками – африканскую цивилизацию (2, с. 56–60).

   Изучение российской историко-социологической литературы последних десятилетий, в особенности тех сочинений, которые посвящены анализу цивилизационного пути развития России во времена СССР («советский проект» или «советская цивилизация») и в постсоветский период (например, научные труды А. Зиновьева, С. Кара-Мурзы, А. Бельчука и др.), дает нам право и возможность утверждать – вслед за Николаем Данилевским, Арнольдом Тойнби, Самюэлем Хантингтоном и многими видными зарубежными специалистами, что Россия является отдельной, самостоятельной цивилизацией (3; 5; 6).

   Вполне вероятно, что для непосвященного современного читателя достаточно затруднено само понимание категории «цивилизация». Некоторые люди, например, понимают под этим термином материальные условия существования общества в определенную историческую эпоху. Есть даже такие «мыслители», которые классифицируют мировые цивилизации по географическому признаку и причисляют Россию к «северной цивилизации».

   Порой в споре с доморощенными западниками недостаточно только утверждения существования в России самостоятельной цивилизации, как это делают авторитетные иностранные специалисты. Поэтому, чтобы дать аргументированный ответ – особенно воинствующим западникам типа Александра Ципко, которые напрочь отвергают существование нашей, русской, особой цивилизации, требуется достаточно приличное знание отечественной и зарубежной истории, философии, социологии, антропологии, социальной и культурной этнографии, русской и мировой культуры, религиозных отличий, экономики и политики.

   Как нам представляется, перечисленным критериям научных знаний отвечает определение понятия «цивилизация» на современном уровне, которое дает профессор Александр Бельчук в своем сочинении «Цивилизационный путь России» в качестве модернизированной версии самого понятия. Приводим его формулировку полностью: «Мы понимаем под цивилизацией определенный устойчивый, исторически сложившийся тип общества, объединенный единством жизненных ценностей, культуры, обычаев, нравов, исторических переживаний, представлений о добре и зле. В основе этого единства лежит в первую очередь религия. Она задает систему базисных ценностей даже тогда, когда речь идет об атеистах, хотя они могут отрицать или не осознавать религиозные корни своих представлений» (3, с. 4).

   Понятие религиозности может трактоваться более широко, выходя далеко за пределы церковности, что особенно важно для понимания советской и постсоветской ментальности. По мнению социологов, религиозность представляет собой высшую степень одухотворенности человеческой жизни. И наоборот, высшая степень духовности достигается в религиозной вере. Религия основана на вечной и неистребимой потребности человеческого духа. Понимание религиозности для русского человека тесно связано с духовно-нравственным самоопределением личности, самой сущностью духовности (см. 97, с. 66–93).

   По нашему мнению, формулировка понятия «цивилизация» в концентрированном виде как квинтэссенция знаний об основных учениях различных сторон цивилизационной концепции исторического процесса в преломлении на историю России позволила Александру Бельчуку модернизировать цивилизационную теорию «по Тойнби и Хантингтону». Конечно, формулировку профессора Бельчука нельзя считать окончательной и неизменной, поскольку само понятие «цивилизация» претерпевало в течение веков постоянные изменения. Ведь, как правило, прежняя цивилизационная идентичность разрушается и на ее место закладываются основы другой цивилизации, правда, на старом фундаменте. Так случилось и с русской цивилизацией, которая подверглась попыткам трансформации – сначала в 1917 году, а затем с декабря 1991 года.

   Базовое понятие «цивилизация» первоначально получило название и развитие в XVII веке во Франции, когда ее философы стали рассматривать общественное развитие по бинарной формуле: «цивилизация – варварство». Правда, сегодня бинарная формула повернулась вспять: талибы в Афганистане разрушают исторические и религиозные памятники древнего буддизма, а фанатики-исламисты взрывают дорогие миру святыни христианства в Ираке и Сирии, что все мы наблюдали в Алеппо и Пальмире.

   В России наиболее полное и системное научное развитие цивилизационной теории на основе органической теории получило прежде всего в трудах выдающегося русского мыслителя Николая Яковлевича Данилевского.

   По нашему мнению, в постсоветской России формулировка Александра Бельчука в полной мере отражает особенности именно Русской православной цивилизации, которая к сегодняшнему дню пережила такие серьезные катаклизмы, каких не переживала ни одна из современных цивилизаций.

   Следует признать, что вследствие развала Российской/советской империи и как последствие начался упадок Русской православной цивилизации, главные идеологи и лидеры стран Евро-атлантической цивилизации списали новую Россию с «геополитических счетов» и возомнили себя безоговорочными вершителями судеб человечества. Известный американский философ и футуролог Фрэнсис Фукуяма даже сделал эпатажное заключение, что «История» в своем классическом формате завершена (14). Ответом на его воззрения стало несогласие Самюэля Хантингтона, который отмечает существование в современном мире множества цивилизаций, которые еще придется вводить в требуемый цивилизационный образ (2). Поэтому, следуя и разделяя позицию Хантингтона, профессор А.И. Бельчук в своем теоретическом сочинении «Цивилизационный путь России» сформулировал понятие «цивилизация», которое характерно отражает «цивилизационность» современной Российской Федерации.

   По-видимому, не все читатели, и особенно не все научные исследователи, могут согласиться с модернизированной версией трактовки понятия «цивилизация» уважаемого профессора, а также солидаризироваться со всеми составляющими элементами его определения. Например, ведущие специалисты по советской цивилизации Александр Зиновьев и Сергей Кара-Мурза имеют разные точки зрения – диаметральные в отношении религии. Если первый «в упор» не видел позитивную роль церкви в обществе, то второй считает ее морально-нравственным воспитателем и охранителем духовных ценностей. «Я готов большевикам простить все их прегрешения только за одно то, – откровенно признавал Александр Зиновьев, – что они избавили народ от религиозного мракобесия». Согласно концепции Сергея Кара-Мурзы, научного руководителя Центра проблемного анализа и государственно-управленческого проектирования Фонда Андрея Первозванного, «советский строй – это реализация цивилизационного проекта, рожденного Россией в русле ее истории и культуры» (5, с. 16; 6, с. 11).

   Что касается позиции воинствующего философа-западника Александра Ципко, то он не только полностью отрицает учение Николая Данилевского об особой «славянской цивилизации» (7, с. 401–474), но и подвергает незаслуженному, на наш взгляд, остракизму руководство РПЦ в лице патриарха Кирилла после его выступления на XVII Всемирном Русском Народном Соборе в ноябре 2013 года. Тогда предстоятель Русской православной церкви подтвердил точку зрения РПЦ, что Россия является «особой, уникальной, самостоятельной цивилизацией, равновеликой Западу, Индии или Китаю». А в ответ патриарху Александр Ципко разразился полемической, негодующей статьей, опубликованной в «Независимой газете» 17 декабря 2013 года под названием «Нужен ли Бог особой русской цивилизации?» Кратко ответим философу-антигосударственнику: «Бог есть в душе у каждого порядочного, цивилизованного человека, если он в своей жизни руководствуется десятью высоконравственными христианскими заповедями!»

   В споре с российскими западниками, отрицающими религию как важный составной элемент российской цивилизации, сначала приведем авторитетное мнение Николая Данилевского, что «религия есть понятие, подчиненное цивилизации» (8, с. 108). Религия как нравственная основа народной жизни, – подчеркивает теоретик, – имеет такое же огромное значение, как политическое, гражданское, экономическое и общественное устройство государства (8, с. 109).

   Согласно цивилизационной теории Самюэля Хантингтона, «из всех объективных элементов, определяющих цивилизацию, наиболее важным является религия» (подчеркнуто мною. – Ю.Г.) (2, с. 49). Основные цивилизации в человеческой истории, заключает ученый, в огромной мере отождествлялись с великими религиями мира (2, с. 49). Поэтому неслучайно американский исследователь в своей цивилизационной классификации именует Россию «православной цивилизацией». Один из российских социологов, некто Сергей Переслегин из Санкт-Петербурга, высказал – то ли в шутку, то ли всерьез – мнение, что Самюэль Хантингтон сделал это «вероятно, по договоренности с РПЦ» (2, с. 597–598).

   Нет смысла доказывать значимость и напоминать о вечных, непреходящих ценностях, носителем которых является Русская православная церковь, хотя не все готовы принять эту точку зрения. Между тем из российской истории невозможно изъять те факты, что были и преподобный Сергий Радонежский, благословивший Русское воинство Дмитрия Донского на избавление Руси от золотоордынского ига, и святители Гермоген с Филаретом, которые в немалой степени способствовали созданию ополчения Минина и Пожарского, и «сто монахов», отстоявших Троице-Сергиеву Лавру от польских интервентов в Смутное время, когда те пришли окатоличивать русских людей, и Святитель Тихон, сохранивший Веру и Церковь в тяжелую годину большевистских репрессий, и Митрополит гор Ливанских Илия, давший тяжкой осенью 1941 года сакральные советы самому Сталину (существует такая версия. – Ю.Г.). И многие другие деятели РПЦ, не говоря уж о сотнях, тысячах безвестных священников, которые по зову сердца, как простые бойцы Красной Армии и в партизанских отрядах, своим примером и проповедью вдохновляли Русское воинство на ратный подвиг во имя освобождения Отечества от нашествия Гитлера. Именно Церковь, Вера православная лежали в основе тысячелетней русской государственности, были залогом величия и независимости русского народа. Недаром в связи с крахом СССР один из главных идеологов Западной цивилизации Збигнев Бжезинский открыто заявил, что «после разрушения коммунизма единственным врагом Америки осталось русское православие» (9, с. 193).

   Историческое прошлое России свидетельствует, что ослабление российского государства, грозившее развалом и потерей суверенитета, происходило в значительной мере из-за резкого падения роли РПЦ в общественной жизни страны; так было и в период Смутного времени в XVI–XVII веках, и после Октября 1917-го, и вследствие развала великой державы СССР/Россия, когда русские люди стали «разделенным народом» – впервые в тысячелетней истории, – и возник, встав во весь рост, Русский вопрос.

   Современные российские западники, отрицая наличие в России самостоятельной цивилизации, делают упор главным образом на отрицание в нашем Отечестве культуры мирового значения. Ведь культура – ключевая тема практически каждого определения «цивилизации», которое формулировали западные специалисты. По Фернану Броделю, цивилизация – это «культурное пространство, собрание культурных характеристик и феноменов». Иммануил Валлерстайн определяет ее как «уникальную комбинацию традиций общественных структур и культуры». По Освальду Шпенглеру, цивилизация – «неизбежная судьба культуры», а мировая история состоит из истории великих культур (см. 60; 59; 58).

   На основе воззрений своих западных коллег о значимости культурной целостности в определении цивилизации Самюэль Хантингтон делает заключение, что «цивилизация и культура относятся к образу жизни народа», цивилизация характеризуется прежде всего явно выраженной культурой (см. 2, с. 48, 49). О ее значимости в определении цивилизации говорит тот исторический факт, который приводит Хантингтон в своем научном сочинении, что еще афиняне в античности включали главные культурные элементы в современное понимание «цивилизации» (2, с. 48, 49).

   Следует особо отметить, что русская культура достигла мирового уровня, признанного в Европе, к концу XIX – началу ХХ столетия. Достаточно сказать о появлении в русской среде великих писателей мирового значения – Федора Достоевского и Льва Толстого, поэтов Серебряного века, плеяды художников-передвижников, знаменитых композиторов «Могучей кучки», русского драматического театра, русских оперы и балета и т. д.

   Венцом развития духовно-нравственной сферы и национально-культурных традиций России в осмыслении духовного развития нашей цивилизации является русская философия XIX века, в особенности религиозная философия Владимира Соловьева, Николая Федорова, Константина Леонтьева, Василия Розанова. Продолжателем их идей в первой половине XX века стала русская религиозная философия, представленная такими выдающимися мыслителями, как Л.И. Шестов, С.Н. Булгаков, Н.А. Бердяев, С.Н. Трубецкой, Е.Н. Трубецкой, П.А. Флоренский, С.Л. Франк, Н.О. Лосский, Л.П. Карсавин, Ф.А. Степун, Г.П. Федотов, И.А. Ильин, Г.В. Флоровский, Б.П. Вышеславцев, П.И. Новгородцев, А.Ф. Лосев.

   Философские труды русских мыслителей были направлены на осмысление того, что такое дух, духовность и духовная сфера вообще.

   «Духовность», как известно, понятие, производное от понятия «дух». Дух – одна из самых сложных и спорных философских категорий. В соответствии с общепринятой философской дефиницией, дух – это абсолютный принцип, противоположный материи (природе) (см. 97, с. 10). Например, в марксистской философии понятие духа считается синонимом сознания.

   Русская философская традиция в значительной степени отдавала приоритет тому, что существенной чертой духа следует считать внемыслительные аспекты духа – волю, чувство, воображение, интуицию и т. д. Понятие «духа» для русских философов неотделимо от веры, религии и нравственной ответственности перед обществом (см. подробнее: 97, с. 10–33).

   Если для Западной цивилизации характерна интеллектуалистская трактовка духа, то в России главенствует нравственная черта, присущая российской ментальности. Другими словами, если в России духовный человек является в первую очередь носителем высокого религиозно-нравственного образца, то на Западе духовный человек – прежде всего обладатель высокого интеллектуального стандарта (97, с.15–18).

   Теперь попытаемся в рамках цивилизационного подхода определить те основные факторы, которые напрямую воздействуют на цивилизационный вектор современной России. Для этого предварим наш анализ некоторыми уточнениями, которые необходимы для читателя, чтобы глубже понимать ход наших размышлений.

   Итак, само понятие «цивилизация» шире, чем категория социально-экономической формации. Смена формаций может происходить в рамках одной и той же цивилизации. Ярким примером такого утверждения может служить Русская цивилизация, которая формировалась и изменялась в лоне феодализма, капитализма, коммунизма и вновь – в рамках капитализма.

   Теория смены общественных формаций, как известно, была разработана основоположниками идеологии марксизма-ленинизма. А наибольший вклад в развитие современной цивилизационной теории применительно к России внесли, еще раз отметим, Арнольд Тойнби и Самюэль Хантингтон, позаимствовавшие многое из учения Николая Данилевского.

   К. Маркс и Ф. Энгельс в своей теории смены формаций ключевым моментом считали конфликт между производительными силами и производственными отношениями. По определению К. Маркса, производственные отношения формируют экономическое основание, базис общества. Представляя собой исторически определенную систему производственных отношений, экономический базис включает в себя отношения собственности на средства производства (определяющие отношения производства, распределения, обмена и потребления), экономические взаимоотношения классов и социальных групп. Над экономическим базисом возвышается надстройка, которая складывается из правовых и политических учреждений, из идеологических отношений, из общественных идей, взглядов, теорий, вырабатываемых в обществе. В надстройку входят государственно-правовые, морально-нравственные, религиозные, философские, эстетические и другие взгляды и соответствующие им учреждения. Все элементы надстройки, взаимодействуя с базисом и друг с другом, образуют исторически обусловленную общественно-экономическую систему.

   Категории «базис» и «надстройка» имеют принципиальное методологическое значение при изучении событий современности. Прежде всего для характеристики общества и как оно соотносится с общепринятой классификацией цивилизаций.

   Таким образом, роль базиса в его взаимодействии с надстроечными явлениями состоит в том, что каждая исторически определенная экономическая структура общества (рабовладельческого, феодального, капиталистического, социалистического) вызывает к жизни соответствующую ей надстройку, обусловливает ее характер, общее направление ее изменения и развития. Категории «базис» и «надстройка» показывают функциональные зависимости между экономическим строем общества и его государственной политической организацией, правовыми нормами, между материальными и идеологическими факторами. Гибель старой и возникновение новой общественно-экономической формации, ломка старого базиса и формулирование нового происходят в переходный период, когда происходит также формирование новой надстройки. При этом, как свидетельствует «История Государства Российского», указанные катаклизмы особенно сильно воздействуют на цивилизационные основы государства. Как правило, прежняя цивилизационная идентичность достаточно радикально разрушается, и на ее месте закладываются основы другой цивилизации, правда, на старом фундаменте. Так случилось и с Русской цивилизацией, которая за свою историю подверглась нескольким попыткам трансформации и даже, можно констатировать, демонтажа: сначала в эпоху Петра Великого, который «вздыбил» Россию, как тот Медный всадник своего коня на Сенатской площади в Санкт-Петербурге, чтобы сблизиться с Европой; затем в Октябре 1917 года, когда началась коммунистическая эра и развернулось широкомасштабное строительство новой, Советской цивилизации под лозунгом «Отречемся от старого мира, отряхнем его прах с наших ног!» И наконец, в декабре 1991 года, когда произошел демонтаж великой державы, которую наши предки строили тысячу лет, и началось интенсивное разрушение базисных элементов Русской цивилизации – ради того, чтобы попасть в Западный мир, но, как указывал Збигнев Бжезинский, на условиях, чтобы «примкнуть к Западу в качестве его младшего партнера» (12, с. 118).

   Напомним, что до Октября 1917 года российское централизованное государство формировалось и развивалось параллельно с Русской православной цивилизацией. Их единство осуществляла христианская православная религия.

   После Октября 1917 года коммунистическая идеология стала занимать в обществе то место, какое до Октябрьской революции занимала религия. Известный русский философ, исследователь и знаток Советской цивилизации Александр Зиновьев отмечал, что идеология и религия в Советском Союзе были принципиально непримиримы. С его точки зрения, «религия прививает людям определенное мировоззрение и определенные формы поведения, которые вступают в конфликт с идеологией коммунизма и формами поведения, какие требуются от граждан нарождающегося нового общества. В коммунистическом обществе складывается такой строй жизни людей и такой тип человека, что старые формы религии оказываются просто неадекватными им». По заключению ученого, именно это обстоятельство в гораздо большей мере приводило к упадку русского православия в СССР, нежели гонения властей. Последние сами использовали это обстоятельство в процессе формирования новой цивилизационной идентичности. В результате к концу советского периода «самая активная, самая образованная, творческая часть населения страны стала нерелигиозной (атеистической) не из страха наказания (хотя и это сыграло свою роль), а главным образом добровольно в силу новых условий жизни и образования» (5, с. 84–85).

   Когда большевики пришли к власти, они в первоочередном порядке отвергли прежнюю, с их точки зрения, буржуазную культуру, провозгласили создание культуры нового типа на основе принципа и критериев «социалистического реализма», фактически запретили религию, прежде всего православную церковь. Когда большевиков сменили неолиберальные реформаторы в постсоветской России, они активно принялись за ликвидацию всего того, что было связано с коммунистической формацией и формировало Советскую цивилизацию, прежде всего в сфере культурного наследия.

   Если в Советском Союзе проблемы развития страны и цивилизационной интерпретации истории пытались решать в рамках противопоставления «коммунизм – капитализм» или «советская цивилизация – западная цивилизация «свободного мира», то в постсоветской России в результате капиталистической трансформации общественного строя принципиальные различия с Западом в социально-экономической системе практически исчезли. Правда, новая Россия с 1992 года стала считаться рыночной экономикой, хотя и несколько «недоразвитой», однако у демократического Запада вызывала отторжение не рыночная «недоразвитость» РФ, а скорее специфическое формирование «капитализма по-российски», то есть формирование капиталистического строя шло с явными чертами противозаконной приватизации социалистической государственной и кооперативной собственности, разгула криминала и коррупции на верхних этажах российской власти с доминированием на ее вершине так называемой «семьи» и олигархических групп.

   Социально-экономический строй в государствах с тысячелетней историей, подобно Российской империи и СССР, просто так сам по себе не разрушается. Для этого обязательно требуется такая альтернативная позитивная идея, которая бы «овладела массами» и ради которой основная часть населения была бы готова к изменению социально-экономической системы или, по крайней мере, стала бы безразличной к судьбе существующего строя. В 1917 году в ходе Октябрьской революции такой идеей была новая коммунистическая общественная формация без эксплуатации, с братскими и коллективистскими отношениями, интернационализмом, со всеобщим равенством и справедливостью.

   При крушении советского строя в 1991 году такую же роль сыграла идея «вхождения в Европу» или «возвращения в мировую цивилизацию». Имелась в виду, конечно, Западная, Европейско-североамериканская цивилизация. Самое поразительное в крушении советского строя и СССР заключается в том, что у них почти не нашлось защитников в тот момент, когда происходили завершающиеся события горбачевской перестройки, которые ввергли страну в общесоюзный хаос, нищету и катастрофу на грани угрозы голода, которые породили истоки деградации советского общества. В итоге перестроечных преобразований «состоялись» развал социально-экономической системы, самого государства-державы и упадок базисных идеологических основ Советской цивилизации.

   Все эти события произошли в связи с тем обстоятельством, что российский этнос, в первую очередь государствообразующий народ – русские люди, настолько устал от бесконечных катаклизмов и кровопусканий, постигших страну в ХХ веке, что у многих ее граждан пропали всякие протестные настроения. Они почти спокойно смирились и с развалом великой державы, и с серьезным понижением международного статуса новой России. Большинство в стране почти молча согласилось с моделью Западной цивилизации в качестве образца социально-экономического развития России, навязанной новыми управленцами в Кремле во главе с Борисом Ельциным и его командой – неолиберальными фундаменталистами.

   Главным итогом результатов ельцинского правления стал беспрецедентный разгром всех сфер внутригосударственной жизни: упадок и деградация «жизненных ценностей, культуры, обычаев, нравов, представлений о добре и зле», то есть разгром захватил все те главные духовные элементы, которые составляют основы российской цивилизации. Развал национальной экономики при Ельцине и его подопечных – «младореформаторах» – был настолько серьезен, что его сравнивают с материально-вещественными потерями, понесенными страной во время Великой Отечественной войны. Эпоха Ельцина – это почти десятилетняя эпоха очередного Смутного времени, когда народ в конце концов опомнился и стал ностальгировать и испытывать исторические переживания по поводу дальнейшей судьбы своего Отечества.

   Таким образом, государственность и цивилизационная идентичность России в ХХ веке дважды радикально видоизменялись, а точнее сказать – дважды подвергались серьезному разрушению. С приходом Владимира Путина в Кремль началась новая эпоха, основным стержнем которой стало восстановление российской государственности. При новом лидере Россия начала постепенно занимать достойное место среди мировых держав. Однако думающие люди России считают, что отечественная православная цивилизация по-прежнему находится в серьезной опасности, так как пребывает, как уже было сказано выше, в полуразрушенном состоянии, хотя и на прежнем цивилизационном фундаменте, сохраняющемся пока в своих основных чертах.

   Следует особо отметить, что после коллапса марксистско-ленинской идеологии в постсоветской России стал преобладать «идеологический вакуум», и на этом фоне произошло возрождение православия. По данным «New York Times», уже в 1994 году 30 % российских граждан в возрасте 25 лет сказали, что они переключились с атеизма на веру в Бога. Например, в Москве и Подмосковье увеличилось количество действующих церквей: с 50 в 1988 году до 250 в 1993-м. Американская газета отметила новое явление в политической жизни новой России: ее лидеры стали все как один уважать религию, а правительство – поддерживать ее. Церкви стали самыми людными местами в городе (см. 61).

   25-летний период существования нынешней России выявил очевидную слабость российского государства в возрождении духовной сферы и отсутствие в настоящее время на отечественном небосклоне светских духовных лидеров – «властителей дум». В этих условиях Русская православная церковь вновь постепенно становится духовным лидером в возрождении базисных ценностей российской цивилизации, традиционной настоящей хранительницей этих ценностей, как это было в течение тысячелетней Истории Государства Российского. По-видимому, мы не ошибемся, если назовем нынешний период возрождения христианизации России Вторым Крещением Руси, о чем подробнее будет поведано читателю ниже. Несмотря на 70-летний «безбожный период» в истории России, когда большинство русских людей были взращены и воспитаны как атеисты, тем не менее абсолютное здравое большинство следует по жизни в русле традиционных базовых православных ценностей. Проработав в аппарате ЦК КПСС почти два десятка лет, автор данного исследования всегда знал, что он крещен в церкви в г. Кимры (Тверской губернии) сразу же после появления на свет, и с благоговением воспринимал этот факт, чувствуя свою причастность к Русской православной цивилизации. Те же самые чувства автор этих строк испытал при нахождении в Храме Гроба Господня в Иерусалиме в марте 2009 года – накануне перехода в более мудрый возраст.

   По своему жизненному опыту могу судить, что чем старше и мудрее с годами становишься, тем серьезнее относишься к скрепе нашей жизни – русской Православной вере. Полностью разделяю убеждающее мнение старшего коллеги, журналиста и публициста Станислава Кондрашова, сделанное им также после посещения знаменитого на весь мир иерусалимского храма: «Есть Бог или нет? Ответим на это так: Бог, Божий Промысел, Провидение не могли не появиться из-за мистического страха и бессилия homo sapience перед непроницаемостью времени. Нам не дано провидеть будущее не только в столетиях, но и в десятилетиях и даже в полугодовых его отрезках» (28, с. 359). Откровение маститого журналиста-международника с высоты его мудрых лет заставляет нас еще раз задуматься в нашем бытии на Земле, о роли и значимости Православия для сохранения нас в этом мире. С помощью Веры Россия возрождается, и поэтому вряд ли удастся выполнить свои неправедные планы заокеанским «шахматистам от геополитики».

Глава 2 Россия в процессе «пересдачи карт истории»

Держитесь, копите силы,
Нам уходить нельзя.
Россия еще не погибла,
Пока мы живы, друзья.

Владимир Солоухин

   Сегодня невозможно представить себе развитие человечества в отрыве от цивилизаций. В течение всей человеческой истории цивилизации предоставляли для людей наивысший уровень общественных структур, их социально-культурного развития и идентификации. Изучение истоков, возникновения, подъема, взаимодействия, достижений, заката и падения цивилизаций всегда было в поле зрения выдающихся философов и историков, социологов и антропологов. В настоящее время их всеобщее внимание обращено на геополитические реалии начала XXI века, которые характеризуются столкновениями стран, принадлежащих к разным цивилизациям, а также возникновением дилеммы «Россия-Запад».

   Природа и характер нынешнего столкновения держав Западного мира во главе с Соединенными Штатами Америки с постсоветской Россией кардинально изменились, если мыслить категориями современной геополитики. Поясним, в чем дело.

   Как известно, первая половина ХХ века характеризовалась невиданными в человеческой истории столкновениями ведущих держав (Первая и Вторая мировые войны) за передел уже поделенного мира, носившими откровенно империалистический, захватнический характер. Вторая половина прошлого века нам запомнилась серьезным противостоянием на грани третьей «горячей войны» двух сверхдержав – США и СССР – по поводу доминирования в общепланетарном масштабе: с одной стороны, идеологии «свободного мира» и коммунистической идеологии – с другой. Жесткая конфронтация двух сверхдержав в период Корейской войны (1950–1953 гг.) и во время Карибского кризиса в 1962 году, когда мир стоял на грани ядерной войны, сопровождалась обострением и усилением накала холодной войны.

   Крах Советского Союза и окончание холодной войны не ликвидировали угрозу новой «горячей войны», а наоборот, подстегнули США как единственную сверхдержаву в их амбициях господствовать над миром, не считаясь с интересами остального мирового сообщества.

   Нынешний геополитический разлом между католическо-протестантским Западом и православной Россией, вызревавший веками и случившийся в их новейшей истории, имеет ярко выраженный характер межцивилизационного столкновения. Совсем не случайно после развала Советского Союза и завершения первой холодной войны западные специалисты стали тереотизировать и объяснять геополитику через призму геоэкономических и геокультурных категорий. Это было связано с тем, что упадок советской сверхдержавы и современное доминирование на планете ее антипода – США как лидера Евро-атлантической цивилизации – не сделали мир безопасным для человечества.

   Предвосхищению нарастающей и даже неизбежной катастрофы уже посвящены многие книги известных западных авторов, прежде всего Ф. Фукуямы, З. Бжезинского, И. Валлерстайна, Э. Тодда, П. Бьюкенена и других исследователей (14, 11, 12, 15, 16, 17). Но наибольший резонанс среди мировой общественности вызвала статья Самюэля Хантингтона, которая была опубликована летом 1993 года в американском журнале «Foreign Affairs» под названием «Столкновение цивилизаций?» со знаком вопроса. Читательский ажиотаж и повышенный интерес ведущих политиков со всех континентов, по объяснению самого Хантингтона, вызвало его заявление о том, что после окончания холодной войны центральным и самым опасным аспектом зарождающейся глобальной политики на стыке тысячелетий «станет конфликт между группами различных цивилизаций» (2, с. 7).

   Одним из конструктивных путей постановки вопроса и попытки его решения, предложенными Самюэлем Хантингтоном в статье, являлись выдвижение и развитие гипотезы с целью дать более полный, более глубокий ответ на поставленный ключевой вопрос. Поэтому позднее это было предпринято автором в книге, изданной под тем же заглавием, но уже без вопросительного знака. Ход мировых событий, последовавших после выхода в свет сочинения американского исследователя (в 1996 г.), ставшего сразу же знаменитым, наряду с книгой другого известного американца – Збигнева Бжезинского с его «Великой шахматной доской», во многом подтвердил воззрения указанных авторов о межцивилизационном характере выстраивания глобальной политики в наступившем тысячелетии.

   Следует отметить, что все без исключения западные специалисты в своих геополитических трактатах уделяют достаточно много внимания постсоветской России как ядру Восточнославянской цивилизации, к которой они также относят большую часть Украины и подавляющую часть Белоруссии. Население последних двух стран исповедует в основном православие, но часть украинцев и белорусов приняли католичество, протестантство и униатство. Поэтому неслучайно, например, Хантингтон относит эти две славянские страны к разряду «расколотых цивилизаций» и даже предсказал раскол Украины по линии цивилизационного разлома на юго-восточную и западную части.

   Естественно, для нас – российских научных исследователей – представляют повышенный интерес мнения западных коллег о месте современной России в мировой системе геополитических координат, чтобы более точно определить ее положение на «мировой шахматной доске». Только в этом случае, как представляется, опираясь на научные разработки российских ученых, можно выверить судьбу нашего Отечества, спрогнозировать, какое будущее его ждет, предложить научно-обоснованные реальные, а не виртуальные пути развития российской цивилизации в наступившем, третьем тысячелетии.

   Сегодня нельзя обозначить феномен России так безапелляционно и однозначно, как это сделал «из-за бугра» упомянутый геополитический шахматист – один из главных советников Вашингтона, когда сумнящеся-злобливо назвал ее «большой черной дырой на карте мира» (11, с. 108–148). Поэтому неслучайно в современную эпоху, именуемую глобализацией международной жизни, когда нарушилась двухполюсная и двухблоковая конструкция мира, когда уже запущен новый «процесс пересдачи карт Истории», главный геополитический игрок – США – вычеркнул нашу страну из списка влиятельных мировых держав. Тот же Бжезинский вынес ей приговор: «Россия – больше не участник забега». Он же определил Российскую Федерацию как «региональную державу третьего мира», а с его подачи Барак Обама, будучи президентом США, назвал нас просто «региональной державой». Чтобы принизить и унизить СССР/Россию, американский истеблишмент использует в своей лексике то, что у них на уме: «СССР – империя зла» (Рейган), «Россия – главный враг США» (Ромни), «Россия – это большая бензоколонка» (Маккейн) и т. п. Короче говоря, с точки зрения Вашингтона Россия больше уже не представляет собой «имперскую державу» с собственными национально-государственными интересами и с ней можно не считаться (11, с. 111; 12, с. 8, 16).

   Самюэль Хантингтон дает более позитивную и взвешенную оценку Российской Федерации: «Если Советский Союз был сверхдержавой с глобальными интересами, Россия – это крупная держава с региональными и цивилизационными интересами» (2, с. 252).

   В новых условиях, когда Россия больше не угрожает «свободному миру», а Соединенные Штаты Америки не чувствуют коммунистическую угрозу, считая правопреемницу СССР ослабленной региональной державой, возникающие между ними противоречия глобального характера следует рассматривать в обоих мирах, по утверждению Самюэля Хантингтона, «как угрозу в обществах с другой культурой» (2, с. 36). Следуя логике практического применения новых смыслов, вложенных американским социологом в базовое понятие «цивилизация», где культура и религия составляют центральные, крепежные звенья этой категории, по-новому вырисовывается геополитическая реальность в системе современных цивилизационных отношений.

   Многие западные специалисты, включая Хантингтона, сомневаются в прочной основе доминирования в мире одной сверхдержавы – Соединенных Штатов Америки, о чем свидетельствуют эпатажные названия их сочинений (14; 15; 16; 17). Однако тот же Бжезинский был уверен в могуществе США «в качестве единственной и действительно первой подлинно глобальной державы». По мнению последнего, Соединенные Штаты должны продолжать следить за геополитическим аспектом и использовать свое влияние в мире таким образом, чтобы создать стабильное равновесие на международной арене, где США выступают в качестве политического арбитра (11, с. 11, 12). По этому поводу еще в XIX веке Чарльз Диккенс метко заметил, что «миссия Америки – опошлить Вселенную».

   Современный истеблишмент Америки во главе со сменяющимися хозяевами Белого дома и Конгресса США полностью согласен с геополитическими воззрениями Бжезинского, который вплоть до своей кончины был одним из главных и долговременных идеологов американской внешней политики, и, соответственно, по-прежнему действует в русле его установок. США взяли на вооружение предписания и другого известного «реалиста от внешней политики» – Генри Киссинджера. Он, в свою очередь, определил американскую внешнюю политику как Real politics (реальная политика) – «внешняя политика, основанная на взвешивании силы и национального интереса», то есть на доминировании в мире американской военной и экономической мощи и распространении интересов Америки на этой основе по всей планете. А поскольку Соединенные Штаты уже не могут в одиночку действовать на международной арене в нарушение Устава ООН и международного права, то они все чаще опираются на Североатлантический альянс и выступают от его имени. По мнению французского политолога Эмманюэля Тодда, США особенно активно пользуются поддержкой трех стран – членов НАТО – ключевых в военном плане для Америки – Турции, Польши и Великобритании (16, с. 208). События последних десятилетий полностью подтверждают наблюдения французского специалиста и поэтому дополнительного комментария не требуют.

   Глобальная политика в современном мире – это политика цивилизаций. Это связано с тем, что на границе тысячелетий понятие «цивилизация» претерпевает очередные изменения, вносящие серьезные коррективы в классификацию и географию цивилизаций. Начинает сбываться предвидение Хантингтона, который называет XXI век эпохой столкновения цивилизаций, временем схваток за ресурсы между крупнейшими геополитическими игроками. По заключению ученого, именно ключевые геополитические игроки будут определять проекты будущего человечества в ходе острой конкуренции и противостояния в экономической, военно-политической и информационной сферах. Соперничество сверхдержав окончательно сменилось столкновением цивилизаций (2, с. 24).

   Используя цивилизационный подход и выдвигая на передний план свою собственную классификацию цивилизаций, например, Генри Киссинджер считает, что «международная система XXI века будет состоять по крайней мере из шести основных держав – Соединенных Штатов, Европы, Китая, Японии, России и, возможно, Индии, а также из множества средних и малых государств» (57, с. 23–24). Авторитетный американский политик и специалист выделяет шесть мировых держав, принадлежащих к пяти основным мировым цивилизациям, чьи ресурсы делают их весьма влиятельными персонажами мировой политики. Кроме того, по его мнению, есть еще важные исламские страны, стратегическое расположение которых, большое население и богатые запасы нефти и газа заставляют ведущих ученых признавать существование отдельной исламской цивилизации. По заключению Киссинджера, если локальная политика является политикой этнической или расовой по принадлежности, то глобальная политика – это политика цивилизаций (57, с. 23–24).

   Начало XXI века подтвердило со всей очевидностью прогнозы ведущих западных специалистов, когда в результате столкновения цивилизаций Западного и Исламского миров исчезли упомянутые выше Ирак и Ливия, на очереди у западных геополитиков также стоят Сирия, Северная Корея, а в плане – Иран.

   Западный мир всерьез взялся также за ликвидацию славянской цивилизации на Балканах. Первоначально Запад во многом поспособствовал развалу славянской Югославии по религиозному признаку. Затем Соединенные Штаты – при поддержке сателлитов по НАТО и при фактически предательской политике южного славянства со стороны российского режима Ельцина – в 1999 году разбомбили непокорных славян – сербов в православной Сербии, хотя последняя уже была самостоятельным государством – членом ООН. По-видимому, Запад жестоко наказывал Сербию в том числе и за то, что накануне сербы обратились к России и Белоруссии с просьбой принять ее в их Союзное государство. Сегодня нéкогда православное Косово с помощью НАТО стало мусульманским анклавом, а на его территории уже создана еще одна американская военная база. Болгария, Сербия и Черногория после их вовлечения в евро-атлантические экономические и военные структуры перестают быть традиционными союзниками России на Балканах. Читателям интересно знать, как нынешние управленцы в Болгарии фальсифицируют историю, заявляя, что в жизни их государства произошли две исторические ошибки: не те якобы освободители дважды их освобождали – в 1877–1878 годах от турок и в 1944 году от фашистской Германии.

   Сегодня на кону «великой геополитической игры» у Запада стоит судьба России как центральное звено и опора Восточнославянской цивилизации. Когда в 1994 году в Минске Александр Лукашенко стал президентом Белоруссии и развернул свою республику курсом на Москву, так как, по утверждению известного немецкого политолога Александра Рара, «у Лукашенко очень глубокие корни в славянской психологии, которую он хорошо понимает», то Вашингтон и Брюссель за 20 с лишним лет президентства несменяемого белорусского лидера сделали бесчисленное количество попыток его свергнуть. К счастью, им это совершить не удалось и, по нашему мнению, вряд ли удастся. Ведь Лукашенко, по заключению Рара, хорошо понимает важность союза с Москвой, важность сохранения духовных ценностей нашей единой цивилизации; он понимает это «даже лучше, чем лидеры соседних славянских государств – России и Украины» (18).

   Теперь настала «международная проба сил» на Украине. Отрыв Киева от Москвы как очередная попытка развала Восточнославянской цивилизации – одна из составных частей зловещего плана «геополитического шахматиста» З. Бжезинского. Он считал, что потеря Украины явилась «центральным геополитическим событием» и «геополитическим катализатором» в процессе развала СССР и последующего ослабления России (11; 12).

   К нашему удовлетворению, в отличие от взглядов одного из главных русофобов-советников Вашингтона, в Европе и Америке звучат трезвые голоса и ведущие ученые говорят, что Россия и Украина – ключевые, стержневые страны, необходимые для единства православного мира, – играют такую же роль, как Франция и Германия, которые составляют ядро Европейского союза (2, с. 259). Правда, сравнивая военную и экономическую мощь, ресурсную базу Советского Союза, который был сверхдержавой с глобальными интересами, с постсоветской Россией, они считают последнюю, как уже говорилось выше, крупной державой «с региональными и цивилизационными интересами» (2, с. 252).

   По большому счету правопреемница СССР относится к разряду мировых держав по размеру территории, численности населения, ядерному и военно-техническому потенциалу, но никак не по вкладу в мировую экономику.

   В 2010 году исследователи Института прикладной математики им. М.В. Келдыша РАН, занимающиеся в том числе компьютерным моделированием будущего, на основе анализа нынешней ситуации, когда Россия обладает 30 % всех мировых природных богатств, а ее доля в глобальном валовом продукте составляет только около 3 % (это было в 2010 году, а сейчас – уже в 2 раза меньше – порядка 1,5 %. – Ю.Г.), сделали нерадужное для нас заключение: «Такая страна не может жить долго» (19).

   Перечислим вкратце основные геополитические, внутриэкономические и социальные потери России, в результате которых она не только потеряла основные признаки былой державности, не только не приблизилась к так называемой «цивилизованной Европе», желая стать ее частью – частью Западной цивилизации, но и была жестко отвергнута этой самой Европой. Последняя ввела против Москвы жесткие политические и экономические санкции из-за Крыма и событий на Украине, когда Россия стала защищать свои государственные и цивилизационные интересы.

   Российское государство, остававшееся на протяжении трех веков великой мировой державой, после развала СССР оказалось, по сути, втиснутым в рамки территории, которую оно занимало в Европе в середине XVII века.

   Изменения геополитической ситуации в начале 1990-х годов привели не только к внушительным территориальным потерям, но и к стремительному падению мирохозяйственной и мирополитической роли новой страны. Развал единого экономического пространства бывшего СССР значительно снизил ресурсный потенциал России и крайне негативно сказался на ее макроэкономических показателях. Если до начала горбачевской перестройки наша страна имела вторую экономику мира, составлявшую примерно 60 % американского ВВП, и примерно в 5 раз превышала китайскую, то нынешняя российская экономика составляет порядка 15 % американской и в такой же степени китайской, то есть за последние 30 лет «экономический слон» скукожился до размеров «моськи». За период самостоятельного существования валовой внутренний продукт России так и не достиг аналогичного показателя 1991 года.

   Крушение СССР и развал единого экономического пространства определили главную, характерную черту геоэкономической и геополитической ситуации на территории бывшего единого государства – размежевание образовавшихся новых суверенных стран. Развал единой государственности и дистанционирование друг от друга бывших советских республик создали ряд опасностей, о которых предупреждали экономисты и аналитики. Сбылись их прогнозы о падении производства от 30 до 50 % во всех без исключения новообразовавшихся государствах. Каждое из них, по имеющимся оценкам, потеряло по причине прекращения интеграционных связей 35–40 % своего ВВП.

   После развала единого экономического пространства рухнула, по существу, система обеспечения военной безопасности России и каждого из образовавшихся государств.

   Новая Россия после развала Советского Союза потеряла многие торговые пути и рынки, что привело к радикальному падению ее геополитической и геоэкономической роли в новейших условиях. Вследствие развала Совета экономической взаимопомощи (СЭВ) и исчезновения общего рынка стран социалистического содружества Российская Федерация утратила весьма емкий рынок в Центральной и Восточной Европе. Разрушение системы международного социалистического разделения труда привело к свертыванию кооперационных связей между предприятиями России и партнерами-смежниками в европейских социалистических странах.

   Потеря Российской Федерацией свободных торговых выходов в бассейны Черного и Балтийского морей, непростые взаимоотношения с новыми постсоветскими государствами Прибалтики сделали ее фактически заложницей во взаимоотношениях с Западом, привели к существенным потерям российской казны, в первую очередь в виде реэкспортных платежей за транзит российских товаров через Эстонию, Латвию и Литву.

   В сущности, односторонняя ликвидация Варшавского договора привела Россию к изоляции в Европе, а расширение Североатлантического альянса на Восток превратило многих ее бывших стратегических союзников если не в противников, то, мягко говоря, в недоброжелателей правопреемницы великой державы.

   Начиная с января 1994 года, с продвижением НАТО к границам уже не коммунистической, а демократической России, в геостратегических планах Запада Украине стала отводиться роль, схожая с ролью стран Прибалтики. В западных кругах не расстаются с идеей создания восточноевропейского «санитарного кордона», направленного на подрыв геополитической и экономической безопасности России. По задумкам нынешнего американского президента Д. Трампа, США делают все, чтобы вытеснить «Газпром» с европейского рынка и заставить Европу потреблять американский сланцевый газ, который на 30 % дороже российского природного газа. Ключевым партнером США в давлении на Европу активно является Польша, которая строит на побережье Балтийского моря терминалы по приему сланцевого газа из Америки.

   Поскольку Российская Федерация одной из первых союзных республик заявила о государственном суверенитете, инициировав тем самым «исход» из СССР, она в значительной мере потеряла свое влияние на новые государства, возникшие на обломках бывшей державы. Формально образованное Содружество Независимых Государств (СНГ) не остановило стремление большинства их лидеров – новоявленных президентов, по наблюдению Строуба Тэлботта – главного советника Билла Клинтона по постсоветским делам, быть «подальше и позарубежнее от Москвы» (20).

   Во многом усилению этой негативной тенденции способствовал целенаправленный российский внешнеполитический курс команды Ельцина на «исход России из СНГ». В результате ослаблением традиционных позиций Москвы в ближнем зарубежье незамедлительно воспользовались в первую очередь страны Западной Европы – лидеры Европейского союза. Они ускоренными темпами развернули экономическую экспансию в постсоветское пространство, не считаясь, а зачастую серьезно ущемляя национально-государственные интересы России. С целью оказания поддержки западным компаниям подчинить и подмять под себя новые постсоветские страны, которые до сих пор так и не стали самодостаточными государствами, НАТО развернуло движение на Восток, чтобы окончательно подавить всякое сопротивление России в ближнем зарубежье. Следует заметить, что одновременно с Востока на традиционно подконтрольные России территории двинулся также и Китай.

   Американское вмешательство во взаимоотношения внутри бывшего СССР и нынешнего СНГ в принципе неприемлемо, но на практике оказалось неизбежным – в результате сдачи позиций ельцинского руководства, как и широкомасштабная экспансия других ведущих государств Запада, под эгидой ОБСЕ и с использованием сил НАТО.

   При правлении Бориса Ельцина в иностранных руках оказались «вожжи» экономической, политической, социальной и военной стабильности в России и ее ближнем зарубежье. В разделе наследия СССР самым взрывоопасным стал вопрос о судьбе 25 миллионов русских, русско-культурных и русскоязычных граждан бывшей державы, оказавшихся за пределами России – в государствах Прибалтики и Содружества. Впервые за тысячелетнюю историю русского государства особенно серьезно обострился «Русский вопрос». Однако когда Ельцин в 1992 году услужливо согласился со статусом «гаранта ядерного превосходства Америки», он даже не заручился в качестве цены за этот статус обещанием со стороны Вашингтона твердой поддержки в вопросе о судьбе внезапно обездоленных, открытых националистическим шквалам миллионов русских, русско-культурных и русскоязычных соотечественников, которые одномоментно потеряли родственные связи и атрибуты своей цивилизации.

   Русские люди стали первыми жертвами вооруженных конфликтов и объектом дискриминации со стороны официальных властей новых стран. Грабежи, избиения и убийства привели тогда к массовому исходу русских людей из бывших союзных республик. Этот исход продолжается до сих пор. Вне всякого сомнения, обеспечение безопасности соотечественников за рубежом и их благополучие должны оставаться одними из важнейших национально-государственных интересов РФ (21).

   На Западе прекрасно понимают, что Россия может существовать в этом мире только как держава. Поэтому, чтобы предотвратить возрождение российской державности, еще задолго до того, как наша страна стала восстанавливаться с приходом Владимира Путина, когда еще ельцинская Россия управлялась фактически из Вашингтона, когда американские советники вместе с доморощенными неолиберальными рыночными фундаменталистами добивали отечественную экономику и военно-промышленный комплекс РФ, Соединенные Штаты и Евросоюз завлекали Москву дутыми идеями типа налаживания «зрелого стратегического партнерства» в рамках программы «Партнерство ради мира», военно-технического сотрудничества, получившего импульс благодаря образованию «Совета Россия – НАТО», то есть выдвигались идеи геополитического характера специально для обмана России. К счастью, Российская Федерация этот урок прошла, и американцы с западноевропейцами теперь применяют аналогичный сценарий на Украине. Спрашивается, что нужно Америке от Украины, чуждой для нее страны (по истории, экономическому развитию, языку, культуре, географии и т. д.), находящейся от нее «за тридевять земель»?

   С приходом в Кремль Владимира Путина Россия наконец-то «одумалась» и встала на путь защиты своих геостратегических интересов. В первую очередь российский президент озаботился состоянием интеграции постсоветского экономического и политического пространства. На заседании Совета безопасности РФ в июле 2004 года он подвел итог интеграционных усилий России в ближнем зарубежье: «Мы подошли к определенному рубежу в развитии СНГ и, по сути, находимся перед альтернативой: либо мы добьемся качественного укрепления Содружества, создадим структуру, либо нас неизбежно ждут размывание этого геополитического пространства и, как следствие, окончательное падение интереса к работе в СНГ, среди его государств-участников» (22). С этого выступления президента Россия начала выстраивать интеграцию и структурировать постсоветское пространство. Уже к 2010 году Россия, Белоруссия и Казахстан договорились о создании Таможенного союза, который ныне трансформировался в Евразийский экономический союз. Параллельно Россия и Белоруссия строят Союзное государство (см. 9; 10; 23).

   Новый стратегический подход предусматривал новую динамику торгово-экономических, политических, гуманитарных и других направлений сотрудничества и в перспективе – интегрирование России в целостную мирохозяйственную систему на основе учета непосредственно национальных интересов каждого участника такого сотрудничества. Это означало отказ Москвы от неоправданного альтруизма в отношениях с партнерами по СНГ, что было особенно характерно для эпохи Ельцина, и проведение прагматической политики с бывшими союзными республиками.

   При президенте В.В. Путине в России стал доминировать стратегический подход в сотрудничестве с внешним миром: если при взаимодействии с «дальним зарубежьем» Российская Федерация стремится в первую очередь достичь экономической эффективности и извлечь выгоды от участия в международном разделении труда, то в постсоветском пространстве Россия обязана исходить из двух критериев: экономической эффективности и геополитической целесообразности. В действительности они таковыми в ближнем зарубежье так и не стали, о чем ниже будет рассказано специально.

   Во время второго президентского срока (2004–2008 гг.) Владимир Путин постепенно стал отходить от стереотипов российской внешней политики, сложившихся во времена правления Ельцина, прежде всего в сфере взаимоотношений с Западом. По наблюдению немецкого политолога Александра Рара, это было вызвано двумя главными обстоятельствами. Во-первых, НАТО усилило агрессивное давление на Россию вскоре после принятия в свои члены бывших социалистических стран Восточной и Центральной Европы, и, особенно, после включения в свой состав Эстонии, Латвии и Литвы, которые внесли серьезную русофобскую струю в политику военно-политического блока. Во-вторых, главные идеологи Вашингтона и Брюсселя пришли к выводу, что путинская Россия в целом не приемлет западные ценности и не поменяет свою особую цивилизационную идентичность на Западную цивилизацию (24). Особенно очевидным это стало для Запада 10 февраля 2007 года, когда российский президент произнес в Мюнхене знаменитую внешнеполитическую речь, в которой смело и прямо заявил Вашингтону и Брюсселю о своей обеспокоенности тем, что приближение НАТО опасно для России, так как чревато резким сокращением подлетного времени баллистических ракет к жизненным центрам страны. Президент процитировал сказанные 17 мая 1990 года тогдашним генсеком НАТО слова: «Сам факт, что мы готовы не размещать войска НАТО за пределами территории ФРГ, дает Советскому Союзу твердые гарантии безопасности». «Где, – тогда спросил В.В. Путин, – эти гарантии?» (25, с. 34).

   Сегодня на наших глазах усугубляется драма Украины, расширяется трагедия украинского народа, составляющего неотъемлемую часть Восточнославянской цивилизации. Так называемая политика Запада по сдерживанию России достигла своего апогея именно в связи с событиями на Украине, и это вынудило в очередной раз президента РФ В.В. Путина выступить в резкой форме против того, чтобы «военная организация (НАТО. – Ю.Г.) хозяйничала возле нашего забора, рядом с нашим домом или на наших исторических территориях» (26).

   Сегодня Россия находится в сложной ситуации, потому что, с одной стороны, она не угрожает окружающему, прежде всего Западному миру, а с другой стороны, так и не была включена в него в качестве полноправного члена и, увы, к разочарованию США и ЕС, перестала пребывать в позе просителя и на позициях слабости.

   Конечно, теперь Российская Федерация по сравнению с советскими временами не равна Соединенным Штатам ни военной, ни экономической силой, но суть даже не в этом паритете, оказавшемся исторически бесцельным. Суть не в силе как самоцели, а в силе как источнике самоуважения и доказательства правильности нового пути. Отсутствие силы великая страна может перенести только как временное лишение. Но без силы не может быть должного достоинства, а без достоинства не может быть нормального государства. Самостояние государства, если перефразировать пушкинские слова в высоком смысле, – это залог его величия даже в век глобализации.

   Успешное участие РФ в разрешении кризиса в Сирии и на Ближнем Востоке заставило Запад задуматься о новой роли России на международной арене, а демонстрация эффективных действий российских Воздушно-космических сил по подавлению боевиков «Исламского государства» поставила в тупик стратегов Североатлантического альянса. Судя по откликам западной печати, и Вашингтон, и Брюссель стали по-серьезному относиться к России как к военно-технической державе и, соответственно, достойному геополитическому игроку. Об этом свидетельствует, например, провокационный фильм-поделка о якобы внезапном нападении России на страны Прибалтики, созданный британской «ВВС». Кроме того, уже в 2017 году Соединенные Штаты стали увеличивать расходы бюджета на военные нужды для противодействия России на 200 %, а на борьбу с «ИГ» – на 50 %, то есть на подавление угрозы терроризма международного масштаба теперь затрачивается в 4 раза меньше средств, нежели на мероприятия по ослаблению Российской Федерации. В этом и заключаются приоритеты внешней политики США.

   У серьезного читателя, по-видимому, постоянно возникает вопрос, почему все-таки Третий Рим был во все времена и по-прежнему, особенно сегодня, остается у Запада костью в горле?

   По нашему мнению, одна из важнейших задач отечественных исследователей состоит в раскрытии данного исторического и геополитического феномена с позиции современных реалий и цивилизационных категорий. При этом главным рефреном и ориентиром для нас – наследников славных предков – следует считать вещие слова великого русского философа Виссариона Белинского: «Россия по преимуществу – страна будущего» (41, с.12).

Глава 3 Почему и кто против «Третьего Рима»?

   Два Рима пали, третий стоит, а четвертому – не бывать!

Монах Филофей Псковский

   «Москва – Третий Рим!» – так по легенде звучит изречение Ивана Грозного в знаменитом фильме кинорежиссера Сергея Эйзенштейна «Иван Грозный» как продолжение текста письма скромного инока Филофея Псковского, направленного им Великому князю Московскому Василию III в 1510 году. После падения в 1453 году Восточной Римской империи – православной Византии – православное русское государство стало именоваться также Третьим Римом.

   Историки считают, что в современной Европе только шесть государств, включая Россию, имеют тысячелетнюю историю. Русское централизованное государство зародилось в Киевской Руси, когда Великий князь Киевский Владимир Святославович в 988–989 годах ввел православное христианство в качестве государственной религии. С этого времени началось формирование Русской православной цивилизации. Киевская Русь стала родоначальницей древнерусского государства (IX–XII вв.), которое образовалось в результате объединения под властью князей династии Рюриковичей двух главных центров восточных славян – Новгорода и Киева, а также земель, расположенных вдоль пути «из варяг в греки».

   С конца XV века русское централизованное государство складывалось в результате объединения русских земель вокруг Великого княжества Московского. Именно в правление Ивана III (с 1462 по 1505 г.) сложилось территориальное ядро единого Российского государства. Его сын Василий III, ставший с 1505 года Великим князем Московским, завершил объединение Руси вокруг Москвы. В свою очередь, его наследник Иван IV Васильевич (Грозный) был провозглашен в 1533 году Великим князем «всея Руси», а с 1547 года стал первым русским царем.

   При Иване IV русское государство официально установило торговые связи с Англией. По утверждению историков, примерно с этого времени в Лондоне, в среде английского королевского двора зародилось понятие и знаковое словечко «русофобия», вобравшее в себя ненависть англосаксов ко всему русскому: народу, считавшемуся английской знатью московскими варварами, иному языку с кириллицей в правописании, православной религии, традициям, культуре в целом, то есть выражалось неприятие всего того, что включается в категорию Русской православной цивилизации.

   Историческая ретроспектива отношений Англии и остальной Европы с Россией свидетельствует о том, что их взаимоотношения не отличались стабильностью, большей частью были неравными и невыгодными для России из-за постоянно возникавших несовпадений интересов, противостояний, переходивших в военные столкновения, в борьбу России за выживание.

   Русское государство пережило нашествие с востока, долго отражало агрессивно-разбойничьи нападения с юга, в том числе крымских татар. Но основная опасность постоянно угрожала с Запада. Лозунг «Drang nach Osten» стал, по существу, общим для европейских государств, которые на протяжении веков организовывали интервенции против России в составе политических и военных коалиций. На Русь шли ливонцы, шведы, литовцы, поляки, немцы, французы, опять немцы. В 1812 году Россия подверглась нашествию 600-тысячной армии наполеоновской Франции. В 1854–1855 годах Россия отражала совместную агрессию Англии, Франции, Неаполитанского королевства, при выжидательной позиции Австрии, поддержавших Турцию в Крымской войне. В XX веке Россия пережила Первую мировую войну, вторжение германских армий в 1918 году, интервенцию Антанты во время Гражданской войны и, наконец, Великую Отечественную войну 1941–1945 годов, победив гитлеровскую Германию, которая в походе на СССР использовала ресурсы всей Европы.

   Вторая мировая война окончилась с беспрецедентными людскими и материальными потерями для нашей страны. Мощь Советской Армии к концу войны не только впечатлила союзников по антигитлеровской коалиции – США и Великобританию, но и сильно их напугала. Чтобы принизить важность и значимость Победы и вклад советской державы в окончание войны, а в конечном итоге запугать Москву, американский президент Гарри Трумэн дал команду сбросить атомные бомбы на японские города Хиросиму и Нагасаки, когда уже не было военно-тактической необходимости.

   Вскоре после окончания Второй мировой войны, в 1946 году, Уинстон Черчилль выступил в американском городе Фултоне с провокационной речью, направленной против Советского Союза. С этого времени начался отсчет холодной войны и мир в целом стал балансировать в течение десятилетий на грани ядерной войны. При этом подчеркнем, что это случилось из-за устремлений Вашингтона доминировать в послевоенном мире. Приведем достоверные данные из американской печати, которые не всегда были известны советскому, а впоследствии российскому читателю.

   Известный журналист и писатель, лауреат престижной Пулитцеровской премии, сотрудник американского журнала «Атлантик» Том Пауэрс – автор книг о ЦРУ и эссе о ядерной стратегии США – опубликовал в 1983 году пространную статью под названием «Выбирая стратегию для третьей мировой войны». В статье он сообщал, что в декабре 1947 года единственной атомной мишенью для американцев была намечена Москва, в которую они целили восемь бомб. А еще через пару лет американский план «Дропшот» предусматривал доставку 300 бомб на 200 целей в 100 индустриально-городских районов Советского Союза. В 1974 году Пентагон наметил на советской территории 25 тысяч мишеней для последующих ядерных ударов. К 1980 году их стало 40 тысяч. «Теперь все в этом списке», – писал Пауэрс. И список «все еще растет», то есть на прицеле у Пентагона теперь вся Россия (27, с. 57, 58).

   Уточним, что первое испытание атомной бомбы Советский Союз провел в августе 1949 года. По признанию главного редактора журнала «Foreign Affairs» Джеймса Чейси, Соединенные Штаты Америки стали считать Советский Союз «глобальной державой» только после Карибского кризиса (в октябре 1962 г.), когда случилось крупнейшее обострение отношений между СССР и США за весь послевоенный период (27, с. 30). Этот кризис был вызван размещением на Кубе советских ракет с ядерными боеголовками, хотя тогда, как выяснилось позднее, Никита Хрущев попросту блефовал, так как у Советского Союза еще не было достаточно ядерных зарядов, чтобы накрыть территорию Америки. Соединенные Штаты всегда были впереди СССР в гонке ядерных вооружений. Журналист-международник и многолетний корреспондент газеты «Известия» в США Станислав Кондрашов отмечает, что «по закону взаимности и возмездия, заботясь о своей безопасности, другая сторона пристально разглядывает американскую территорию и заводит собственный проскрипционный список…» (27, с. 58). Поскольку мир тесен и мы можем утопить друг друга, то следует научиться вместе спасаться, – здраво рассуждает авторитетный американист. На политическом языке это называется одинаковой безопасностью – невозможно усилить свою, ослабляя чужую.

   Много повидавший на своем веку Станислав Кондрашов ставит во главу угла своих размышлений ключевой вопрос, на который вряд ли кто ответит: «Сумеем ли мы вместе проскочить между Сциллой и Харибдой нашего общего ядерного века?» (27, с. 59). Обращаем внимание читателя, что предостережение Гельмута Шмидта, использованное в качестве эпиграфа к данной монографии, становится весьма актуальным уже в самом начале XXI века. Как законспирированный лирик, корифей советской журналистики с большим сомнением дает свой ответ, зная неуступчивость и исключительную подозрительность американских лидеров: «Надо, наверное, понимать друг друга и доверять друг другу» (27, с. 59). Когда случился развал Советского Союза, то оказалось, что у американцев за душой и в мыслях нет ни того, ни другого. К великому сожалению, нынешние обострения Америки при правлении Обамы – Трампа с Россией полностью подтверждают правоту нашего знатока относительно поведения официального Вашингтона. Поясним, в чем дело.

   Через тысячу лет существования Руси на ее политическом небосклоне нежданно-негаданно появились два горе-правителя, российские «доморощенные Геростраты» – Михаил Горбачев и Борис Ельцин. Они смогли, к удивлению всего мира, развалить великую державу, доставшуюся нам в наследство от наших славных предков. Не моргнув глазом и устроив нам геополитическую катастрофу (выражение В.В. Путина. – Ю.Г.), они привели к краху веками строившееся централизованное государство со своей особой цивилизационной идентичностью. Несмотря на волю многонационального народа великой страны сохранить единую государственность, высказанную им на всенародном референдуме 17 марта 1991 года, они свершили это разрушительное деяние.

   По большому счету Запад посчитал горбачевскую перестройку (1985–1991 гг.) проявлением слабости советского строя и даже упадка основ державности «империи зла». Данное впечатление у руководителей западных стран только усилилось в результате проявления беспринципности, соглашательства, бездействия и прямого предательства национально-государственных интересов во внешней сфере, откровенной торговли национальными интересами в ущерб России со стороны правопреемников великой державы – новых российских властей во главе с Борисом Ельциным.

   И Горбачев, и Ельцин позабыли старую истину, что отношения между государствами не похожи на отношения между людьми. Дружбы не бывает, есть государственный интерес. Однако у первого были два американских друга – Рони (Рейган) и Джордж (Буш-старший), а у второго – тот же Джордж, которому Ельцин первому позвонил из Беловежской пущи и порадовал американского друга беспрецедентным сообщением о кончине «империи зла». После Джорджа Буша его новым закадычным другом стал «друг Билл» (Клинтон), о чем нам поведал в мемуарных воспоминаниях Строуб Тэлботт (20).

   Выступая в феврале 1992 года в Сенатском комитете по иностранным делам Конгресса США, госсекретарь американской администрации Джеймс Бейкер радостно сказал: «Развал Советского Союза дал нам выпадающую раз в столетие возможность продвинуть американские интересы и ценности по всему миру». Акцент на американские, а не общечеловеческие интересы и ценности, о которых также любят говорить российские западники, сделанный Бейкером, был неслучаен, так как совпадение тех и других для Вашингтона не является стопроцентным (28, с. 23).

   Фигура Ельцина, который нанес непоправимый ущерб российской государственности и цивилизационной идентичности страны, ждет своей особой исторической оценки. За подобные деяния, например, генерала Аугусто Пиночета в Чили еще при его жизни отправили на скамью подсудимых. Хотя Ельцин по образованию и специальности был строителем, но на деле оказался самым настоящим разрушителем. Начал он с разрушения Ипатьевского дома в Свердловске (ныне Екатеринбург), в котором в 1918 году была казнена семья последнего российского императора Николая II вместе с домочадцами. Чтобы сместить Горбачева и занять царское место в Кремле, он организовал первый государственный переворот – Беловежский сговор в декабре 1991 года, в результате которого перестал существовать СССР. В октябре 1993 года совершил второй госпереворот, заставив российских военных расстрелять из танковых орудий легитимный российский парламент – Верховный Совет РСФСР.

   Как теперь известно из мемуарной литературы главных участников этих переворотов, все антиконституционные деяния Ельцина вершились при полной поддержке «Вашингтонского обкома» (20; 29). Тот же Станислав Кондрашов отмечает, что в Вашингтоне и других западных столицах не спорят, что Ельцин вышел за рамки действующей Конституции, а западные политологи прямо квалифицируют его действия как государственный переворот. Однако, делает вывод наблюдательный американист, реакция Запада определяется не столько правовыми, сколько практическими и идеологическими параметрами (28, с. 85). По тогдашней оценке Запада, нестандартные с точки зрения западной демократии рискованные акции Ельцина «не блокируют, а напротив, расчищают дорогу для демократии и рыночной экономики в России» – так подводит итог Станислав Кондрашов деяниям первого российского президента, показывая двуличность и двойственность подхода западных лидеров к событиям в России в 1990-х годах и ориентацию западной демократии на свои эгоцентристские интересы (28, с. 85).

   Когда мы характеризуем эпоху правления Ельцина, то необходимо в первую очередь высветить его уступки Западу в ущерб геополитическим интересам России. Например, именно «первый западник России» согласился с включением Польши и Прибалтийских стран – Эстонии, Латвии и Литвы – в состав Североатлантического альянса, тем самым дав отмашку военному блоку на продвижение к границам России.

   Напомню читателям, что уступчивость Ельцина по вопросу принадлежности Крыма и города Севастополя, проявленная им в начале 1990-х годов, сегодня стόит России огромных материальных и финансовых потерь от западных санкций в связи с присоединением Крымского полуострова к Российской Федерации. Ведь во время сговора в Беловежской пуще Борис Ельцин даже не поднял вопрос перед Леонидом Кравчуком о спорной принадлежности Украине Крыма и Севастополя. Когда российский парламент – Верховный Совет РСФСР – 21 мая 1992 года настойчиво и недвусмысленно заявил об исторической принадлежности этих территорий России, приняв в подтверждение этой истины Постановление «О правовой оценке решений высших органов государственной власти РСФСР по изменению статуса Крыма, принятых в 1954 году», а затем 9 июля 1993 года – Постановление «О статусе города Севастополя», эти решения российских парламентариев, по утверждению знатока российско-украинских отношений, бывшего заместителя государственного секретаря США и советника Б. Клинтона по постсоветским делам Строуба Тэлботта, породили «параноидальный страх украинских националистов перед угрозой территориального захвата». В своих мемуарах под названием «The Russia hand» (в русском переводе «Билл и Борис») Тэлботт откровенно пишет, что третейским судьей тогда выступили Соединенные Штаты, под нажимом которых «человек на танке» категорически подавил подобные замыслы российских парламентариев (20).

   Один из парадоксов ельцинской эпохи состоял в том, что такие действия Ельцина находили среди зарубежных государств на Западе более единодушную поддержку, чем в России. Например, как уже говорилось выше, после расстрела Белого дома и разгона Верховного Совета в Вашингтоне и других западных столицах не отрицают, что Ельцин жестко нарушил действовавшую тогда Конституцию и совершил государственный переворот. При этом лидеры Западного мира подчеркивают, что для преодоления паралича власти и продолжения курса реформ у президента России не было «иного выбора». Поэтому свою поддержку антиконституционных действий Ельцина в сентябре-октябре 1993 года они мотивировали тогда и в дальнейшем тем, что его «нестандартные, рискованные акции не блокируют, а напротив, расчищают дорогу для демократии и рыночной экономики в России». Такая реакция Запада свидетельствует, что поведение западного сообщества определяется не столько правовыми, сколько практическими и идеологическими параметрами.

   Анализ только некоторых из множества ельцинских «рискованных акций», проведенный нами в ретроспективе, показывает, что среди примерно 200 государств, существующих в настоящее время в мире, вряд ли можно найти пример со столь впечатляющими результатами развала собственной страны.

   О деградации личности первого российского президента как-то не принято говорить. Однако, по нашему мнению, Ельцин своими действиями – так же как до него дряхлые маразматики из Политбюро ЦК КПСС – нанес непоправимый ущерб Отечеству и создал реальную угрозу русской цивилизации. Тот же Строуб Тэлботт по поводу Ельцина отмечает, что «личные недостатки ослабляли его как политика и государственного деятеля. Его непостоянство, пьянство, тщеславие, несдержанность, приступы депрессии и самоизоляции внесли свою лепту в российские беды» (20, с. 14). Неадекватное поведение первого лица России вынудило «доброжелателя» Збигнева Бжезинского дать интервью одной из российских газет под характерным названием: «Российским руководителям пора бы протрезветь!» (13).

   Американцу Бжезинскому вторит упоминавшийся выше наш соотечественник Станислав Кондрашов. Он с огорчением и стыдом за свою страну констатирует, что, когда началась новая, постсоветская Россия и к власти в Кремле пришли Ельцин, Гайдар, Чубайс, Козырев «сотоварищи», то «новые времена начались с ребячьего подражания Америке, с обезьянничанья, от которого мне как бывалому американисту становилось, мягко говоря, неловко» (28, с.10). Как автор данной работы, свидетельствую, что так оно и было, когда самому приходилось наблюдать подобные картины во время работы в высших структурах власти.

   О вопиющих провалах ельцинской внешней и внутренней политики сказано и написано очень много как в зарубежной, так и в отечественной литературе. К счастью, многие иностранные авторы относятся с симпатией к России и желают ей процветания, восхищаются достижениями нашей страны. С нескрываемой болью, однако, они пишут о трагичности ельцинского правления, как, например, итальянцы Джульетто Кьеза в своей известной книге «Прощай, Россия!» и Антонио Рубби в бестселлере «Ельциниада. Первое десятилетие постсоветской России». Американец русских корней, старший редактор журнала «Форбс» Павел Хлебников в журналистском расследовании под названием «Крестный отец Кремля Борис Березовский, или История разграбления России» подробно рассказывает о нелегитимном характере российской приватизации. За эту книгу он был светлым днем расстрелян на Ростокинской улице в Москве «неизвестными бандитами» (30; 31; 32).

   Интересно заметить, что, проявляя корпоративную солидарность со смельчаками-журналистами, работавшими иностранными корреспондентами в Москве, которые отважились написать правду о ельцинской эпохе, никто на Западе не пожелал напечатать последнюю книгу воспоминаний российского президента («Президентский марафон»), кроме двух издательств, немецкого и американского, имевших с Ельциным давно подписанные договоры (31).

   Ущерб, нанесенный устоям «Третьего Рима» в течение первого десятилетия существования постсоветской России, был таков, что даже Владимир Путин при всей своей осмотрительности и уважительном тоне, неизменно проявляемом к предшественнику, назвал полученную им в наследство страну стоящей «на грани распада» (31, с. 8). Чего, например, только стоило и до сих пор аукается России знаменитое ельцинское воззвание к руководителям российских регионов – этнонациональных образований: «Берите суверенитета столько, сколько проглотите!» В результате Ельцин фактически открыл «ящик Пандоры», давший существенный толчок к вызреванию этнонационального сепаратизма, который ведет напрямую к развалу РФ.

   Сегодня в высшем законодательном органе власти – Государственной Думе Российской Федерации – давно уже нет депутатов – русских по национальной принадлежности – от Чечни, Дагестана, Татарстана, хотя в последнем половину жителей составляет русское население. В административно-управленческой системе Татарстана, по наблюдениям социологов, русские находятся, как правило, на третьих-четвертых ролях. Пост главы республики – президента Татарстана может занять только тот, кто свободно владеет татарским языком. Татарстан – единственная автономная республика, которая не голосовала в декабре 1993 года за Конституцию РФ и сейчас имеет договорные отношения с Россией как отдельное государство, то есть между Республикой Татарстан (государство) и Российской Федерацией (государство). Президент Татарстана – единственный из глав этнонациональных регионов РФ, в котором высшее должностное лицо равно фактически «по статусу» президенту России и именуется, подчеркнем, «президент», то есть в России имеются два президента.

   Примерно такое же состояние межнациональных отношений наблюдается и в других этнонациональных территориальных образованиях. С юридической точки зрения Российская Федерация построена по федеративному признаку, а фактически она представляет собой договорную федерацию, так как каждое этнонациональное образование имеет свой (межгосударственный) договор с федеральным центром о разграничении полномочий. Поэтому когда Москва и Минск решили создать Союзное государство с равными правами для Белоруссии, национальные элиты в этнических административных образованиях обвинили русских и белорусов в панславизме. Их лидеры, помнится, когда мы работали в Исполкоме Союза Беларуси и России, еще на стадии обсуждения «Договора о создании Союзного государства», присылали письма в Исполком с одним и тем же вопросом: «Мол, что нам делать в славянском Союзном государстве?» По-видимому, некоторые представители этнонациональных образований позабыли, что русские и белорусы являются государствообразующими нациями в своих странах. По последней переписи, русские в России составляют 83 % населения РФ.

   Кроме того, вряд ли кто оспорит тот факт, что именно славяне (русские, украинцы и белорусы) внесли основной вклад в Великую Победу над фашистской Германией, не умаляя достойного вклада малых наций и народностей Советского Союза. Об этом говорил Сталин на торжественном приеме в Кремле после Парада Победы 24 июня 1945 года, провозгласив тост за здоровье русского народа.

   Нет смысла кому-то доказывать исключительную значимость Республики Беларусь как союзника России. В свое время автор данного исследования многократно ответил на поставленный выше вопрос своими многочисленными публикациями, в том числе статьей «Белоруссия – это «Брестская крепость» России на пути Запада» (см. «Экономическая и философская газета», 2006, № 19), которая в 2008 году была развернута и выпущена в свет в виде монографии «Белоруссия – это «Брестская крепость» современной России» (10; 9).

   Ни для кого не является секретом, что Запад – для геополитического ослабления России – стремится внести в первую очередь раскол в «славянский треугольник». И Украина тому наглядный пример. В условиях нарастания реальных угроз Российской Федерации со стороны Евро-атлантического сообщества национальным элитам российских этнонациональных образований, как представляется отечественным специалистам, следует понять, что только на пути консолидации всех многонациональных и разноконфессиональных сил России во главе с государствообразующим народом – как это было во время Великой Отечественной войны – мы сможем выстоять и сохраниться в современном мире. Плодотворным примером такой консолидации явилось возвращение Крыма в состав России, когда казанские татары и Чеченская Республика по просьбе Кремля помогали решать возникшие в этом процессе проблемы крымских татар. Во время прямой линии по TВ со страной 14 апреля 2016 года президент РФ Владимир Путин сказал, что руководители регионов, особенно этнонациональных образований, «должны чувствовать ответственность перед своими людьми и перед всей страной».

   В эпоху глобализации внешние факторы в значительной мере определяют внутреннее развитие страны, и, как оказалось в действительности, после принятия Западом санкционных мер против России из-за украинских событий последняя сильно пострадала, особенно ее экономика. По нашему мнению, экстренная переориентация российских внешнеэкономических связей на Восток, прежде всего на Китай, не принесет скорой отдачи и равноценной экономической эффективности по сравнению с потерями – значительными по объему – товарооборота с продвинутым в экономическом плане Европейским союзом.

   В условиях усугубления западных санкций в отношении России ее «ближнее зарубежье» становится критически важным и жизненно необходимым не только с экономической точки зрения, но и с позиции геополитической и военно-оборонной составляющих национальной безопасности как самой РФ, так и стран СНГ – ввиду нарастания военных угроз на западных и южных рубежах бывшего СССР. Сегодня России, как никогда, требуется консолидация постсоветского пространства, так как Российскую Федерацию «обкладывают» со всех сторон и пытаются изолировать – на Востоке в форме «Тихоокеанского партнерства», а на Западе – путем формирования антироссийского блока западных государств под эгидой Вашингтона, где нет места России. Поэтому России требуется такая интеграция в «ближнем зарубежье», которая отвечала бы – в новых, то есть дискриминационных условиях, созданных со стороны Евро-атлантических структур, не только экономическим, но и геополитическим и военно-стратегическим интересам РФ.

   Россия – несомненно, ядро постсоветской интеграции, так как по своему обширному ресурсному и народнохозяйственному потенциалу является лидером и главной наследницей единого экономического пространства бывшего СССР. Именно этого опасается Запад, выступая категорически против всякой интеграции территории бывшего Советского Союза под эгидой России. По наглым заявлениям евро-атлантических русофобов, Запад никогда не допустит интеграцию постсоветского пространства во главе с Российской Федерацией. Спрашивается, почему Вашингтон больше озабочен реальной интеграцией Кремля со своими традиционными территориями, нежели сама Российская Федерация?

   В России среди трезвомыслящих политиков и вменяемых научных исследователей давно укоренилось понимание того, что Содружество Независимых Государств жизненно необходимо как Москве, так и ныне независимым государствам СНГ для сохранения – на иных, демократических условиях – того геополитического и геостратегического пространства, в котором столетиями привыкли совместно жить русские и народы других национальностей. Да, Советский Союз ушел в небытие, и новообразовавшиеся государства на его обломках могут пестовать собственное, национальное и государственное достоинство! Но ни в коем случае никому не должно быть позволено ущемлять при этом национальное и государственное достоинство России и русских. Это аксиома нашего постсоветского бытия, поскольку она жизненно важна для всех без исключения государств Содружества, если оно действительно пока именует себя Содружеством как интеграционная группировка, зарегистрированная в рамках ООН.

   К великому сожалению, приходится констатировать, что многие беды, которые испытывает Россия, наблюдая, в основном молча, яростные нападки на атрибуты российской цивилизации, в том же Киеве, связаны с тем обстоятельством, что в Кремле как не было, так и до сих пор не существует разработанных адекватных российским интересам Концепции и Стратегии внешней политики РФ в отношении стран – бывших советских республик, включая страны Прибалтики. Это подтверждает, можно сказать, официальный рупор Кремля, глава фонда «Русский мир» Вячеслав Никонов. Он откровенно сообщает нам, как действуют сегодня российские власти на постсоветском пространстве: «Происходит что-то на Украине – следует реакция Москвы», потому что «определить цель политики всегда сложно», – делает заключение один из главных идеологов Кремля по «Русскому миру». И наконец, он же подводит нас к мысли, что «сегодня трудно представить возможность реализации этой цели с помощью каких-то тривиальных сценариев» (33). Спрашивается, почему тогда не используются нетривиальные и иные сценарии для пользы России? Ведь объявил же Владимир Путин, что развивать и углублять равноправные, взаимовыгодные связи в «ближнем зарубежье» – наше «приоритетное дело»!

   В настоящее время бывает сложно определить, кого можно считать действительными и истинными союзниками России среди постсоветских стран. Из источников в Государственной Думе РФ известно, что ни в рамках ОДКБ, ни среди государств – членов Евразийского экономического союза Россия так и не получила открытой поддержки своим действиям ни в конфликте с Грузией (август 2008 г.), ни в противостоянии с русофобским киевским режимом, ни в урегулировании конфликта в Сирии. После волеизъявления крымчан, в основном русских людей, вернуться в «родную гавань» и соответствующего решения со стороны России включить Крым на легитимных основаниях международного права в состав РФ лидеры Казахстана и Белоруссии незамедлительно и незапланированно прибыли в Киев и заявили о своей поддержке «территориальной целостности Украины».

   Лидеров новых постсоветских государств очень беспокоит российский закон «О государственной политике РФ в отношении соотечественников за рубежом» от 5 марта 1999 года. Беспокоит особенно те страны СНГ, в которых по-прежнему остаются большие диаспоры русских людей, которые, нужно прямо сказать, лишены многих прав, пребывают на положении чужаков и даже с кличкой «оккупанты». Чтобы сократить, а точнее, свести на нет влияние русской культуры и ее носителей – диаспор русских людей в постсоветских государствах, лидеры этих государств начиная с 1991 года развернули активную кампанию культурного отчуждения от Русского мира. Прежде всего постсоветские государства с тюркоязычной титульной нацией во главе стали осуществлять перевод государственного языка с кириллицы на латинскую графику. Стремление в столицах этих стран покинуть интеллектуальное и культурное поле России, бегство из Русского мира официально деполитизируются и связываются исключительно с гуманитарными предпосылками, однако наличие политической составляющей в этом решении трудно отрицать. На латинскую графику уже перешли Азербайджан, Узбекистан, Туркмения, на очереди – Казахстан и Киргизстан.

   Приведем для примера сложившуюся современную ситуацию с русским многомиллионным населением в Казахстане, в котором среди правящих верхов сильны настроения, связанные с так называемой «деколонизацией», ликвидацией «зависимости от России».

   В Казахстане с численностью населения 15,8 миллиона человек (2000 г.) русские люди и русско-культурные граждане этой новой страны в советское время составляли половину населения, а теперь только треть, и об их судьбе мы имеем недостаточно информации. По-видимому, даже РПЦ не может преодолеть запретный барьер, установленный Назарбаевым, для окормления своей многомиллионной православной паствы. Хотя всем хорошо известно, кто поднимал целину вокруг Акмолинска (1832–1961 гг.) – Целинограда (1961–1991 гг.) – Астаны (2000–2019 гг.) – Nursultan (с 19 марта 2019 г.) – нынешней столицы Казахстана, строил фабрики и заводы, создавал нынешний экономический потенциал Республики Казахстан. Все северные области заселены сплошь русскими, украинцами и белорусами. Если бы не помощь и вклад славян в развитие степных просторов так называемого нынешнего Казахстана (до Октября 1917 года население этих степных районов называлось киргизами. – Ю.Г.), то сегодня их уровень жизни и экономики можно было бы сравнить с уровнем Афганистана, Пакистана или, на худой конец, Ирана.

   Интересно отметить, что когда Назарбаев принимал Путина во время его визитов в Астану, мы вряд ли видели хотя бы одно славянское лицо в числе казахстанцев, принимавших российских гостей, не говоря о составе роты почетного караула, где наблюдались сплошь лица «казахской тюркской национальности». Когда автор данной книги работал в аппарате Госдумы и часто был ответственным за приемы казахстанской делегации во время заседаний Межпарламентской ассамблеи СНГ в Таврическом дворце в Санкт-Петербурге, он был свидетелем того, что среди порядка 30 парламентариев Казахстана никогда не было представителей ни от русского населения, ни от других национальностей, проживающих в этой стране.

   По нашему мнению, самые серьезные последствия ждут русских людей в Казахстане, если их будут насильно заставлять отказываться от русского языка – сменить кириллицу на латинский алфавит, то есть расстаться с первоосновой Русской православной цивилизации. Дело все в том, что перевод на латиницу – давнишняя идея Назарбаева. Еще в 2006 году, выступая в Астане на XII сессии Ассамблеи народов Казахстана, он сказал, что «нужно вернуться к вопросу о переходе на латиницу казахского алфавита». Какими факторами определяется такой переход? Во-первых, тесные связи с Турцией, Азербайджаном и Узбекистаном в последние годы предполагают для руководства Казахстана развитие латиницы. Во-вторых, Казахстан и другие бывшие советские республики Центральной Азии, даже вступая с Россией в различные интеграционные содружества, тем не менее стремятся в языковом, культурном, экономическом и даже военно-техническом плане быть ближе к странам Запада. В-третьих, стремление лидеров указанных стран быть «позарубежнее от Москвы» в немалой степени определяется известной всем экономической слабостью современной России.

   Если согласиться с тем фактом, что многие страны мира используют латинскую алфавитную графику, а кириллица распространена в странах, которые можно посчитать по пальцам, то такой переход, по-видимому, можно назвать цивилизационным выбором, то есть в пользу Запада. 12 апреля 2017 года Нурсултан Назарбаев еще раз констатировал, что Казахстан откажется от общей с Россией кириллицы и будет переходить к использованию латиницы. Еще один индикатор, который установил тогдашний глава Казахстана, – это к 2025 году государственным языком на латинице должно владеть 95 % населения страны; казахский язык должен главенствовать во всех сферах внутренней жизни. Акт, безусловно, недружественный для Российской Федерации, а прежде всего для многомиллионной славянской диаспоры в Казахстане. Правда, тенденция на казахизацию общественной жизни, которая стала усиливаться с 1991 года, во многом способствовала уменьшению доли граждан нетитульной национальности в Казахстане: например, с 2006-го по 2016 год она снизилась с 41 % до трети. Тем не менее их все еще насчитывается 6 миллионов человек, в том числе 3,64 миллиона русских. Доля русских людей в казахстанском населении постоянно снижается за счет естественной убыли и оттока в Россию и страны дальнего зарубежья.

   Следует признать, что подобные решения казахстанских властей исходят, как ни странно, из давних попыток советской власти всячески бороться с «великодержавным русским национализмом» сразу же после победы Октября 1917 года. Именно тогда Комитетом по новому алфавиту при ЦИК СССР был разработан так называемый «единый тюркский алфавит» для всех тюркских народов на базе латиницы. Алфавит с некоторыми модификациями, специальными для казахского языка, официально использовался в русле большевистской политики «коренизации» с 1929-го по 1940 год. Более подробно о политике дерусификации и так называемой «коренизации» мы расскажем в Главе 7 этой книги на примере Украины.

   Для подготовки перехода на латинский алфавит создана Тюркская Академия. Назарбаев всегда стремился быть лидером тюркского мира, хотя бы на постсоветском пространстве. Для России переход Казахстана и других тюркоязычных среднеазиатских стран на латиницу чреват возникновением проблем в связи с тюркскими народами, проживающими в России, которые будут так же неоднозначно смотреть на этот процесс и вспоминать, например, историю перевода татарского и башкирского языков на латинский алфавит в 1920–1930-х годах. Следует вспомнить, что в постсоветской России Татарстан уже делал попытки перейти на латиницу. А в 2000 году Казань предприняла еще одну попытку принять новый вариант латиницы, приближенный к современному турецкому алфавиту. В 2002 году он был запрещен Конституционным судом РФ.

   Почему государства Средней, а теперь Центральной Азии хотят быть ближе к Западу и даже сменить ради этой цели алфавит? Почему этнонациональные субъекты тюркского происхождения в России подвержены этой же пагубной тенденции, грозящей ее целостности?

   Ведь всем вполне ясно, что в конечном итоге это приведет к ослаблению и окончательному развалу России, который начался с развала СССР, как известно, также по этнонациональному признаку. Причина заключается прежде всего в исключительной слабости внутренней экономики, в непривлекательности Российской Федерации как субъекта глобальной экономики, в рамках которой наша страна – после резкого понижения цен на нефть и природный газ – стала составлять порядка 1,5 % мирового ВВП (до этого этот показатель был на уровне 3 %). Как ни парадоксально, но факт: в долларовом исчислении ВВП РФ сопоставим с небольшой по численности населения и территории Южной Кореей.

   Надо честно признать, что страна, в которой внутри (после 1991 г.) доминирует система «недоразвитого капитализма олигархическо-криминального типа», которая в экономическом плане считается мировым сообществом топливно-сырьевым придатком развитых экономик и рынком сбыта с пониженным качеством товаров, а действующая вот уже четверть века неолибиральная монетаристская модель эффективна только для богатых (1–3 % населения РФ), как подчеркивал академик РАН Л.И. Абалкин, в которой нет стимулов и возможностей для поступательного развития субъектов РФ, – такая страна с подобными характеристиками не имеет шансов не только для внутреннего социально-экономического развития, но и просто для выживания в ходе «пересдачи карт Истории» основными мировыми игроками в XXI веке. Естественно, такая страна вряд ли будет у кого-то в приоритете своей внешней политики и никогда не будет служить наглядным примером для внутреннего развития других государств!

   Следует заметить, что, наблюдая убогость жизни, запустение и обезлюдивание огромных территорий чисто русских областей Нечерноземной полосы России (29 областей), этнонациональные республики, в свою очередь, при обсуждении ежегодного федерального бюджета постоянно «выколачивают» дополнительные ассигнования, пользуясь уступчивостью Кремля, что во многом и порождает сепаратизм с их стороны в отношении федерального Центра. Поэтому, как представляется, пора бы этому Центру обратить пристальное внимание на актуальную необходимость возрождения государствообразующего русского Нечерноземья в виде принятия специальных Федеральных целевых программ (ФЦП). Именно в этом и состоит, по нашему мнению, залог сохранения России.

   Прискорбно констатировать, что в своих отношениях с Казахстаном, другими бывшими союзными «братьями по СССР», при переговорах по экономическим, политическим, военно-техническим, интеграционным вопросам мы на уровне «верхов» не ставим вопрос духовного, межнационального, языкового, алфавитного единства, совместимости цивилизационных ценностей, которые нас сплачивали в прошлом и требуют закрепления и развития в настоящем и будущем, чтобы вместе сохраниться, помогая друг другу в непростом глобализирующемся мире.

   Следует признать, что именно слабость и отставание в технологическом плане российской экономики от мировых лидеров, консервация ее топливно-сырьевого характера и основной направленности побуждают народы постсоветских стран и их руководителей сделать иной цивилизационный выбор – не тот, который хотелось бы видеть нам в России, чтобы «в ногу и вместе», реально объединив имеющиеся потенциалы, идти совместно к «светлому будущему».

   Наиболее вероятен сценарий, что латинизация тюркских языков постсоветских стран станет фактором, разводящим государственный национальный язык и русский язык – язык межнационального общения. В подтверждение наших выводов приведем мнение профессора Казахско-немецкого университета Рустама Бурнашева, длительное время работавшего в Узбекистане. По его словам, «стремление выучить узбекский или русский язык связано не с тем, какая используется графика, а с экономическими и политическими факторами» (выделено мной. – Ю.Г.). По замечанию ученого, когда количество граждан Узбекистана, уезжающих работать в Россию, возросло, увеличилась и востребованность русского языка: люди начали записываться на языковые курсы. То же самое с узбекским языком: когда в стране ввели требование для чиновников и работников сферы обслуживания обязательного знания узбекского языка, многие начали активно его изучать (91,с. 44, 45).

   К примеру, в Республике Беларусь не стоит беспокоиться по поводу «языковых» проблем или применения Россией федерального российского закона о защите соотечественников, так как мы с белорусами один народ – восточные славяне, принадлежащие к одной и той же православной цивилизации. В Белоруссии узаконено двуязычие (белорусский и русский языки) и абсолютно нет никакого разделения граждан по национальному признаку.

   О значимости единения белорусов с русскими автор подробно рассказывает в Главе 8 данной монографии.

   Когда доморощенные антигосударственники развалили Советский Союз, в бывших союзных республиках во весь рост встал Русский вопрос, так как русские люди стали разделенным народом. Вне всякого сомнения, Россия обязана защищать интересы своих соотечественников в соответствии с принятым Федеральным законом от 5 марта 1999 года (см. 21). К сожалению, Кремль этого не делает в достаточной мере, и наши соотечественники и в Казахстане, и в других странах СНГ (кроме Белоруссии) и в Прибалтике (Литва, Латвия, Эстония) не получают необходимой поддержки и терпят произвол местных властей. Работая в аппарате Комитета Государственной Думы РФ по делам СНГ и связям с соотечественниками (2001–2010 гг.), автор книги наблюдал это лично, курируя вопросы экономического взаимодействия России с этими странами. Хотя абсолютно всем должно быть понятно, что если Россия не будет поддерживать и защищать интересы своих соотечественников в новых постсоветских государствах – бывших союзных республиках, у нее нет будущего влияния на эти страны, которые всегда являлись исторически традиционной зоной российских интересов. Почему Кремль и Белый дом недостаточно проводят соответствующую политику в отношении этих стран, в том числе политику по защите прав наших соотечественников, читатель узнает в Главе 5 данного сочинения.

   В сложившихся суровых обстоятельствах, когда Запад обкладывает Россию «красными флажками», ей не остается выбора и пути, кроме как налаживать более тесную торгово-экономическую интеграцию в «ближнем зарубежье», памятуя, что во время Великой Отечественной войны мы выстояли, только объединив свои усилия и благодаря сплоченности. Правда, России при этом пора бы покончить с откровенным альтруизмом в отношении своих партнеров по интеграции, оказывая им бесплатную экономическую, финансовую и военно-техническую помощь. Последним следует сказать, что геополитика сегодня стоит очень дорого. Сотрудничество Российской Федерации по интеграционному взаимодействию, например в рамках Евразийского экономического союза и Союзного государства, должно тесно сочетаться с геополитикой и подкрепляться военно-стратегической, военно-технической и военно-оборонной составляющими под крышей ОДКБ (Организация Договора о коллективной безопасности), то есть так, как это принято в НАТО. По нашему глубокому убеждению, только создание мощной интеграционной группировки по данному сценарию (с оговоркой на ОДКБ) способно заставить Запад и НАТО считаться с Россией, с ее традиционно историческим присутствием в «ближнем зарубежье».

   Стратегия России в отношении «ближнего зарубежья» должна учитывать, конечно, Китай, который идет своим путем к статусу сверхдержавы. Что касается судьбы России и расклада карт основных геополитических игроков на мировой арене, то напрашивается основной общий вывод: если Россия сможет консолидироваться, сделать рывок в развитии своей экономики, в этом случае Западу придет понимание создания такого баланса сил, который учитывал бы также законные российские интересы на геополитическом пространстве бывшего СССР. В противном случае Вашингтону и Брюсселю не избежать нового издания «стратегии сдерживания»

Конец ознакомительного фрагмента.

   Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

   Прочитайте эту книгу целиком, на ЛитРес.

   Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.