• История Жака Казановы де Сейнгальт. Том 11

    Биографии и мемуары , Литература 18 века , Старинная литература , Классика , Публицистика
    «Я вхожу в зал с прекрасной донной Игнасией, мы делаем там несколько туров, мы встречаем всюду стражу из солдат с примкнутыми к ружьям штыками, которые везде прогуливаются медленными шагами, чтобы быть готовыми задержать тех, кто нарушает мир ссорами. Мы танцуем до десяти часов менуэты и контрдансы, затем идем ужинать, сохраняя оба молчание, она – чтобы не внушить мне, быть может, желание отнестись к ней неуважительно, я – потому что, очень плохо говоря по-испански, не знаю, что ей сказать. После ужина я иду в ложу, где должен повидаться с Пишоной, и вижу там только незнакомые маски. Мы снова идем танцевать, пока, наконец, не поступает разрешение танцевать фанданго, и вот мы с моей – партнершей, которая танцует его замечательно, и удивлена тем, что столь хорошо ведома иностранцем. В конце этого танца, полного соблазна, который зажег нас обоих, я отвожу ее в место, где подают освежительные напитки, спрашиваю, довольна ли она, и говорю, что настолько влюблен в нее, что умру, если она не найдет способ осчастливить меня и не сообщит его мне, заверив, что я человек, готовый на любой риск…»

  • 1768

    Сентиментальное путешествие по Франции и Италии

    Классика , Литература 18 века , Проза , Старинная литература
    Творчество Лоренса Стерна, выдающегося романиста XVIII века, оказало огромное влияние на европейскую литературу. Его роман «Сентиментальное путешествие» завоевал любовь читателей всего мира и дал название целому литературному направлению. Пастор Йорик принимает решение отправиться путешествовать по Франции, «чтобы самому все увидеть», и увлекает читателя с собой. Его путеводные записки и любовные похождения никого не оставят равнодушным. Знаменитые преемники Стерна отмечали их неподражаемые иронию и юмор, парадоксальное сочетание благородства и мелочности, чувственности и скептицизма. Все это делает «Сентиментальное путешествие» бессмертной классикой, стоящей у истоков современного романа.

  • 1797

    Бесполезные мемуары

    Биографии и мемуары , Литература 18 века , Старинная литература , Классика , Публицистика
    «Происхождение моей семьи восходит к четырнадцатому веку и начинается с некоего Пецоло деи Гоцци. Генеалогическое древо, надлежащим образом затянутое паутиной, покрытое пылью, изъеденное червями, без рамы, но и без противоречий, подтверждает эти сведения. Не будучи испанцем, я никогда не обращался ни к какому генеалогисту за получением более раннего происхождения. Где-то есть исторические памятники, из которых точно можно понять, что моя семья происходит от неких Гоцце из Рагузы, основателей этой античной республики. В истории Бергамо отмечено, что Пецоло деи Гоцци был отмечен сенатом Венеции за то, что положил свою жизнь и свое имущество на борьбу против миланцев, поддержав свою провинцию с ее непобедимым и чрезвычайно милосердным руководством. Гоцци, став гражданами Венеции, возвели обиталища в этом городе для своих живых и своих мёртвых, как это можно видеть на улице и в церкви Сан-Касиано…»

  • История Жака Казановы де Сейнгальт. Том 10

    Биографии и мемуары , Литература 18 века , Старинная литература , Классика , Публицистика
    «Как раз у дверей дома мы встречаем двух сестер, которые входят с видом скорее спокойным, чем грустным. Я вижу двух красавиц, которые меня удивляют, но более всего меня поражает одна из них, которая делает мне реверанс: – Это г-н шевалье Де Сейигальт? – Да, мадемуазель, очень огорчен вашим несчастьем. – Не окажете ли честь снова подняться к нам? – У меня неотложное дело…»

  • История Жака Казановы де Сейнгальт. Том 7

    Биографии и мемуары , Литература 18 века , Старинная литература , Классика , Публицистика
    «– Вчера, – сказала мне она, – вы оставили у меня в руках два портрета моей сестры М. М., венецианки. Я прошу вас оставить их мне в подарок. – Они ваши. – Я благодарна вам за это. Это первая просьба. Второе, что я у вас прошу, это принять мой портрет, который я передам вам завтра. – Это будет, мой дорогой друг, самое ценимое из всех моих сокровищ; но я удивлен, что вы просите об этом как о милости, в то время как это вы делаете мне этим нечто, что я никогда не осмеливался бы вас просить. Как я мог бы заслужить, чтобы вы захотели иметь мой портрет?..»

  • История Жака Казановы де Сейнгальт. Том 8

    Биографии и мемуары , Литература 18 века , Старинная литература , Классика , Публицистика
    «В десять часов утра, освеженный приятным чувством, что снова оказался в этом Париже, таком несовершенном, но таком пленительном, так что ни один другой город в мире не может соперничать с ним в праве называться Городом, я отправился к моей дорогой м-м д’Юрфэ, которая встретила меня с распростертыми объятиями. Она мне сказала, что молодой д’Аранда чувствует себя хорошо, и что если я хочу, она пригласит его обедать с нами завтра. Я сказал, что мне это будет приятно, затем заверил ее, что операция, в результате которой она должна возродиться в облике мужчины, будет осуществлена тот час же, как Керилинт, один из трех повелителей розенкрейцеров, выйдет из подземелий инквизиции Лиссабона…»

  • История Жака Казановы де Сейнгальт. Том 9

    Биографии и мемуары , Литература 18 века , Старинная литература , Классика , Публицистика
    «Погомас, который в Генуе назвался Пассано, поскольку все его знали, представил мне свою жену и свою дочь, некрасивых, грязных и наглых. Я быстро от них избавился, чтобы наскоро пообедать с моей племянницей и отправиться сразу к маркизу Гримальди. Мне не терпелось узнать, где обитает Розали. Лакей сенатора сказал мне, что его светлость находится в Венеции, и что его не ждут раньше конца апреля. Он отвел меня к Паретти, который женился через шесть или семь месяцев после моего отъезда. Сразу меня узнав, он показал, что рад меня видеть, и покинул свою контору, чтобы пойти представить меня своей жене, которая при виде меня испустила крик восторга и кинулась ко мне с распростертыми объятиями. Минуту спустя он нас покинул, чтобы пойти заняться своими делами, попросив жену представить мне свою дочь…»

  • История Жака Казановы де Сейнгальт. Том 6

    Биографии и мемуары , Литература 18 века , Старинная литература , Классика , Публицистика
    «Эта авантюристка была римлянка, довольно молодая, высокого роста, хорошо сложена, с черными глазами и кожей поразительной белизны, но той искусственной белизны, что свойственна в Риме почти всем галантным женщинам, и которая так не нравится лакомкам, любящим прекрасную природу. У нее были привлекательные манеры и умный вид; но это был лишь вид. Она говорила только по-итальянски, и лишь один английский офицер по фамилии Уолпол поддерживал с ней беседу. Хотя он ко мне ни разу не обращался, он внушал мне дружеские чувства, и это не было только в силу симпатии, поскольку, если бы я был слеп или глух, с сэром Уолполом мне было бы ни жарко ни холодно…»

  • История Жака Казановы де Сейнгальт. Том 4

    Биографии и мемуары , Литература 18 века , Старинная литература , Классика , Публицистика
    «Что касается причины предписания моему дорогому соучастнику покинуть пределы Республики, это не была игра, потому что Государственные инквизиторы располагали множеством средств, когда хотели полностью очистить государство от игроков. Причина его изгнания, однако, была другая, и чрезвычайная. Знатный венецианец из семьи Гритти по прозвищу ( ) влюбился в этого человека противоестественным образом и тот, то ли ради смеха, то ли по склонности, не был к нему жесток. Великий вред состоял в том, что эта монструозная любовь проявлялась публично. Скандал достиг такой степени, что мудрое правительство было вынуждено приказать молодому человеку отправиться жить куда-то в другое место…»

  • История Жака Казановы де Сейнгальт. Том 5

    Биографии и мемуары , Литература 18 века , Старинная литература , Классика , Публицистика
    «Я увидел на холме в пятидесяти шагах от меня пастуха, сопровождавшего стадо из десяти-двенадцати овец, и обратился к нему, чтобы узнать интересующие меня сведения. Я спросил у него, как называется эта деревня, и он ответил, что я нахожусь в Валь-де-Пьядене, что меня удивило из-за длины пути, который я проделал. Я спроси, как зовут хозяев пяти-шести домов, видневшихся вблизи, и обнаружил, что все те, кого он мне назвал, мне знакомы, но я не могу к ним зайти, чтобы не навлечь на них своим появлением неприятности. Я увидел дворец семьи Гримани, старейшина которой, бывший тогда Государственным Инквизитором, должен был там сейчас находиться, и мне не следовало ему показываться. Я спросил у пастуха, кому принадлежит красный дом, который виден в некотором отдалении, и мое удивление было велико, когда я узнал, что это дом человека, называемого Капитаном провинции, который был начальником сбиров. Я попрощался с крестьянином и машинально спустился с холма. Непостижимо, но я направился к этому ужасному дому, от которого, натурально и по всей логике, должен был бы бежать…»

  • 1789

    История Жака Казановы де Сейнгальт. Том 2

    Биографии и мемуары , Литература 18 века , Старинная литература , Классика , Публицистика
    «Я прибыл в Анкону вечером 25 февраля 1744 года и остановился в лучшей гостинице города. Довольный своей комнатой, я сказал хозяину, что хочу заказать скоромное. Он ответил, что в пост христиане едят постное. Я ответил, что папа дал мне разрешение есть скоромное; он просил показать разрешение; я ответил, что разрешение было устное; он не хотел мне поверить; я назвал его дураком; он предложил остановиться где-нибудь в другом месте; это последнее неожиданное предложение хозяина меня озадачило. Я клянусь, я ругаюсь; и вот, появляется из комнаты важный персонаж и заявляет, что я неправ, желая есть скоромное, потому что в Анконе постная еда лучше, что я неправ, желая заставить хозяина верить мне на слово, что у меня есть разрешение, что я неправ, если получил такое разрешение в моем возрасте, что я неправ, не попросив письменного разрешения, что я неправ, наградив хозяина титулом дурака, поскольку тот волен не желать меня поселить у себя, и, наконец, я неправ, наделав столько шуму. Этот человек, который без спросу явился вмешиваться в мои дела и который вышел из своей комнаты единственно для того, чтобы заявить мне все эти мыслимые упреки, чуть не рассмешил меня…»

  • 1789

    История Жака Казановы де Сейнгальт. Том 3

    Биографии и мемуары , Литература 18 века , Старинная литература , Классика , Публицистика
    «Мне 23 года. На следующую ночь я должен был провести великую операцию, потому что в противном случае пришлось бы дожидаться полнолуния следующего месяца. Я должен был заставить гномов вынести сокровище на поверхность земли, где я произнес бы им свои заклинания. Я знал, что операция сорвется, но мне будет легко дать этому объяснение: в ожидании события я должен был хорошо играть свою роль магика, которая мне безумно нравилась. Я заставил Жавотту трудиться весь день, чтобы сшить круг из тринадцати листов бумаги, на которых нарисовал черной краской устрашающие знаки и фигуры. Этот круг, который я называл максимус, был в диаметре три фута. Я сделал что-то вроде жезла из древесины оливы, которую мне достал Джордже Франсиа. Итак, имея все необходимое, я предупредил Жавотту, что в полночь, выйдя из круга, она должна приготовиться ко всему. Ей не терпелось оказать мне эти знаки повиновения, но я и не считал, что должен торопиться…»

  • 1789

    История Жака Казановы де Сейнгальт. Том 1

    Биографии и мемуары , Литература 18 века , Старинная литература , Классика , Публицистика
    «Я начинаю, заявляя моему читателю, что во всем, что сделал я в жизни доброго или дурного, я сознаю достойный или недостойный характер поступка, и потому я должен полагать себя свободным. Учение стоиков и любой другой секты о неодолимости Судьбы есть химера воображения, которая ведет к атеизму. Я не только монотеист, но христианин, укрепленный философией, которая никогда еще ничего не портила. Я верю в существование Бога – нематериального творца и создателя всего сущего; и то, что вселяет в меня уверенность и в чем я никогда не сомневался, это что я всегда могу положиться на Его провидение, прибегая к нему с помощью молитвы во всех моих бедах и получая всегда исцеление. Отчаяние убивает, молитва заставляет отчаяние исчезнуть; и затем человек вверяет себя провидению и действует…»


  • История Вечного Жида, содержащая краткий и правдивый абрис его удивительнейшего путешествия, продолжавшегося почти 18 столетий

    Литература 19 века , Литература 18 века , Классика
    Роман Карло Пазеро де Корнелиано (1790–1845) стоит в ряду выдающихся просветительских романов XVIII века и примыкает к жанру романа-путешествия, который воплотился в творчестве Филдинга, Смолетта, Монтескье и др. Главной фигурой романа является Вечный Жид, который сам составил свое жизнеописание и воссоздал картину своих скитаний по странам и векам от античной Греции и Рима до Нового времени. В Приложении к книге приводятся легенды о Вечном Жиде, отраженные в средневековой литературе и фольклоре.

  • , 2019

    Странствия души Индура

    Мистика , Литература 18 века , Классика , Проза
    Впервые переведённая на русский язык сказочная повесть с элементами мистики «Странствия души Индура» – это яркий образец английской классической литературы для детей и юношества конца XVIII века. Повесть является частью шеститомного сборника «Вечера дома», который написали Анна-Летиция Барбо (1743-1825) и её родной брат Джон Эйкин (1747-1822). Сразу после выхода сборника из печати (), он стал необыкновенно популярен и большинство произведений из него были переведены на все западноевропейские языки, а Барбо и Эйкин приобрели репутацию первых в мире писателей для детей.

  • 1731

    История кавалера де Грие и Манон Леско = Ніstoire du chevalier des Grieux et de Manon Lescaut

    Классика , Литература 18 века
    Французский писатель Антуан Франсуа Прево, больше известный как аббат Прево (1697—1763), завоевал популярность как автор многотомных романов. Однако бессмертную славу ему принесла небольшая повесть «Манон Леско» (1731), признанная шедевром мировой литературы. История всепоглощающей любви и губительной страсти кавалера де Грие к очаровательной и ветреной Манон Леско, в образе которой, по словам Г. де Мопассана, писатель «воплотил все, что есть самого увлекательного, пленительного и низкого в женщинах», выдержала испытание временем и вот уже более 200 лет вызывает интерес читателей во всем мире.

  • Письма к сыну

    Публицистика , Литература 18 века , Классика , Биографии и мемуары
    "Письма к сыну", написанные Честерфилдом для своего юного путешествующего сына, по сей день остаются применимыми к нашей жизни. Маленькие хитрости общения и большие премудрости этикета, приправленные сатирическим английским юмором – все это совсем не похоже на графское воспитание, от которого ожидаешь скучных отцовских наставлений.

  • Моя последняя любовь. Философия искушения

    Биографии и мемуары , Литература 18 века , Классика
    "Он горд, ибо он ничто и не имеет ничего…" Шарль де Линь о Казанове Великий венецианский авантюрист и соблазнитель Джакомо Казанова (1725-1798) - один из интереснейших людей своей эпохи. Любовь была для него жизненной потребностью. Но на страницах "Истории моей жизни" Казанова предстает не только как пламенный любовник, преодолевающий любые препятствия на пути к своей цели, но и как тонкий и умный наблюдатель, с поразительной точностью рисующий портреты великих людей, а также быт и нравы своего времени. Книга приурочена выходу на экран фильма "Последняя любовь Казановы".

  • 1797

    Герман и Доротея

    Литература 18 века , Классика , Поэзия
    «Герман и Доротея» – лирический шедевр о любви простого немецкого крестьянского паренька к случайно встреченной на дороге юной беженке из охваченной войной Франции.

Фильтр