Ступени 3

Творчество Ольги Денега яркое, увлекательное не оставляет равнодушным читателя, потрясает, покоряет искренностью чувств, неожиданными образами, метафорами, сравнениями, глубиной проникновения в суть окружающего мира, новыми рифмами, нестандартным взглядом на темы любовной, философской, пейзажной лирики. Сборник стихов рассчитан на широкий круг читателей.
Издательство:
SelfPub
Год издания:
2019
Содержание:

Ступени 3

Дачное утро

   Сумрак вздохнул недлинно, штору потискал тайно.

   Утро. Соседская псина брешет о тривиальном;


   Взбита пионов пена, росы играют в жмурки;

   Дом притворился шатеном, пудренным штукатуркой;


   В нежной тени шезлонга ёжится дряхлый Гейне;

   Хвастает одежонкой торс надувного бассейна;


   Вылезли из пелёнок дети мамаши-вишни.

   "Преобладает зелёный", – пишет в блокнот Всевышний.

Он станет долго говорить

   Развинчен пластик посуставно, и елка отдана тылам. Сфасован новогодний хлам. Где ангел, купленный недавно?

   Начну за шторами искать. Сердито двигать меблировку. Найду – а он нахмурит бровку, рванется глупо удирать.

   Он будет маленький, с ладонь, и трепыхливый, словно сердце; он будет верещать, вертеться, на ощупь нежен, как вигонь.

    Насыпать ломкого безе в детальку куклиных сервизов. И ангел, алчностью пронизан, набьет за щеки весь резерв.

    Потом запросит молока – и непременно чтоб грудного. Я откажу, хоть мне не ново. Задам кудряшкам трепака.

   Он на сухарницу вспорхнет, вздохнет и взглянет серебристо.  Я повелю сказать про пристань, судьбу да жизнь – наперечет.

   Он станет долго говорить – а я кивать по-бабьи стану, и мучать вырез майки драной, и удивляться,  и хамить.

   Он станет долго говорить – а я издергаюсь душою, грядущее тревожно строя –  прошедшее устав таить.

   Он станет долго говорить – а я немного поумнею. Я стану норовом слабее, не разучаясь гнезда вить.

   Он станет долго говорить. А я всплакну – слегка, не стыдно; слеза, спускаясь нитевидно, умерит ангельскую прыть.

   Он пожалеет. Подлетит, нашепчет в ухо утешений, подскажет жернова решений, укажет пальцем на зенит.

   А я решу: пожалуй,  хватит. И форточку раскрою вдрызг. Впущу капельных первых брызг. И ангел поплохеет статью.

   Он предвесенья заглотнет. Сомлеет, словно с хлороформа. Заснет униженно, покорно, привыкший к снам длиною в год.

   Я вытру стол, побью посуду. Сгружу безвольного паскуду в коробку – крыльев не измять. Он будет в неге пожимать облатки слабою рукою. Его неласково прикрою. Замечу: вечер стар и квел.

   Через секунду позабуду о том, что ангел мне наплел.

Исчёркал ярким огражденья

   …А в городе апрель – для треволнений


   Трещит грачом действительности скальд.


   Пломбиры лижет, развалясь от лени,


   По урнам и киоскам, свет весенний.


   …Апрель исчёркал ярким огражденья,


   Заляпал краской суетный асфальт.



   Деревья неодеты: сочлененья


   Ветвей плетут тенеты для красы;


   Горластый грач невзрачен опереньем,


   Пломбир плывет от солнечных явлений.


   …Апрель исчёркал ярким огражденья -


   Химозные миазмы бьют в носы.



   Тревожат прель зародыши растений,


   А сырость льнет к периметрам дворов;


   Мужчины льнут к шальным обманам зрений -


   К коленям женщин льнут слова и тени.


   …Апрель исчёркал ярким огражденья.


   Истратил краски


   целое ведро.


   Истратил – пусть. И, словно мир, старо,


   Порожнее жестяное ведро.

Что тебе нужно

   Зеркала пристрастны:

   Фас, анфас и профиль:

   Губки ненапрасны,

   Глазки – флирта профи.


   Клавиши-ключицы,

   Пальцы в кольцах цепких,

   Томность райской птицы,

   Хрупкость острой щепки.


   Кудри – праной пены.

   Ножки солидарны

   С юбкой по колено.

   Вид вполне товарный.


   И она не тужит,

   В кудрях рея гребнем:

   – Что же тебе нужно,

   Что тебе потребно?!


   И она не плачет -

   Лишь глаза потухли;

   В лень зеркал хреначит -

   Золушкиной туфлей.

Дождь

   Прохладно и дождь. Но птицы летне звенят:

   О том, что уютны гнёзда и дни желтороты,

   Как голых тощих детей голодный отряд,

   Из пестрых скорлупок вылезших в сад и свободу.


   Наш домик – корабль, делянка – сырая верфь,

   Наш сад, как прибоем, стремительным ливнем вспенен;

   А всходы ждут культурными нитками вверх

   Прополок – их полог сорен и неравноценен.


   Наш домик – корабль. Снаружи – утлой ладьёй,

   Внутри – уютным гнездом, человечески свитым:

   На стенах – тени, сундук с добром под скамьёй,

   На полках – книжных слов весёлая волокита.


   Полешки в печи устали треском стращать

   И ровно гудят – под вздоры гитары-притворы.

   В кастрюле буруны грамотного борща,

   В ногах домотканые тряпки – простые узоры.


   А дети глядят в окно на досадный дождь,

   Носы конопатые нагло таранят стёкла.

   Птенцы! Что с них, тощих и шустрых, возьмёшь?

   И в слякоть они – Эдиссоны, Колумбы, Софоклы.


    Аккордов гитарных вздор покорен тебе,

   Ты длишь мелодичные трели о том, что в лете

   Прекрасны и я, и дровишки, и грядки в гурьбе,

   И ты, и птенцы, и ростки, и капли, и дети.

Письмо Деду Морозу

   Свеча робко пятнает вечер.

   Архаистична тетрадь в клетку.

   Пишу письмо – и себе перечу.

   На три слова – одна виньетка.


   На три буквы послав деда,

   Пишу: "Спасибо, принес снега.

   Добряк-дед, ты любви ведал,

   Такой, что режет ножом негу?


   И если ведал – поймешь, дедка,

   И я прошу, ибо нет силы,

   Под секс бокалов, под смех меткий,

   Под  рык курантов – чтоб отпустило.


   Где мои были ума предтечи?

   Где мои были анестезии?

   Об этом годе мужик встречен.

   Похож на хаски. Виски седые.


   Виски седые, в глазах – ярко,

   В глазах – сине, в словах – льдисто.

   А мне от льда от того – жарко,

   В моем сердце – тупой приступ.


   Он мной играет? Да я не знаю!

   Но так смотрит, что вмиг счастье.

   По телу платья текут каваем…

   Но убегаю. В его власти!


   Своим посохом вскользь стукни,

   Дурман мой отколдуй вольно!

   Себе в помощь метель аукни -

   Чтоб отпустило. Любить больно? -


   Я и не знала, дедок, прежде.

   Оков легкость. Жизнь под сурдинку.

   Моя семья – мой приплод нежный,

   Мой муж славный, моя рутинка.


   Готовь, дед, свой чудесный посох

   Попробуй, дед, не треснуть внятно!

   Хочу от мужа – простых вопросов.

   Хочу рутинку! Верни обратно!"


   Свеча вечер теплом пятнает.

   Январь скоро. Свеча ближе.

   В окне снежно. Письмо кидаю

   В огонь слабый. Пускай лижет.

Июньское

   Что июнь? В тривиальном графике:

   Плавит битумы, нежит пионы,

   Не торопит дорожные траффики,

   К водоёмам  зовёт закалённых.


   Только мне водоёмов  не надобно,

   И не надобно дней леденцовых.

   Мне б такого на травах снадобья,

   Чтоб ты не был мне сном и основой.


   Я тебя так давно не слышала -

   Две недели ленного лета.

   Голос твой тихой гладью вышила,

   Прицепила к душе амулетом.


   Я тебя так давно не видела -

   Две недели июнь мне – дерюгой,

   Образ твой – мне нещедрым выделом,

   Горстью зёрен, незрелой мукой.


   Я тебя так запомнила, глупая,

   И глаза, и слова, и повадки -

   Что мне дни – медлительной группою,

   Что бредёт в толкотне, в беспорядке.


   Убедиться б в тебе воочию!

   Ниже света и лета ниже

   Муравьи мельтешат многоточьями

   В палой хвое, неяркой да рыжей.


   Нет тебя – как бы летом выжить?

   …Никогда б – ни видеть, ни слышать.

   Никогда. Сверху светом брызжет.

Июнь и баранки

   Начало лета. Суету

   Село сменило. Детство в льготе:

   Сто одуванчиков в цвету,

   Четыре яблони в дремоте.


   Два года брату: он лобаст,

   И толст, и слушает команды.

   Он осторожен и горазд

   Таскать баранки контрабандой.


   Баранки грузит в самосвал,

   Везёт; движению помеха:

   Вчера отряд врагов напал,

   На трёх колесах трудно ехать!


   А на качельках я одна,

   Брат занят транспорта ремонтом.

   Взлетаю: неба вышина

   И лес, прижатый к горизонту.


   Кряхтит поодаль дряхлый дом,

   Свистит в ушах качелей спешка.

   …Мы скоро в лес с отцом пойдём,

   Найду рябую сыроежку;


   Малинник скуп, как никогда,

   Дикарь, шипит, стреножит ножки.

   Я сунусь, смелая, туда -

   И потеряюсь понарошку.


   Мне нагоняй: а если зверь,

   А если топь, а если вечер?

   …И вечер – щёлк щеколдой дверь;

   Зеваю. Сон широкоплечий


   И навсегда: вихрастый сад,

   В пруду кораблик правым галсом,

   Клубника, пыль, трусливый брат -

   Дурак, качелек испугался!


   Рисковый лес, щенок ничей,

   Велосипед, шалаш из дранок,

   Дорога жёлтых кирпичей

   Среди разбросанных баранок.

А много ли надо?

   А много ли в мае надо?


   Типировать лоск тюльпанов,


   Просить у пыли пощады,


   Планировать отпуск пряный.



   Найти футболку со сфинксом -


   От прошлого отпуска ренту,


   Гордиться прорехой в джинсах -


   Причастна к гранжу и тренду!



   Ворчать – от зноя устала,


   Дождей б доставкой курьерской!


   И ливней ждать разудалых,


   И гроз, озонами дерзких.



   Упасть на рябую лавку,


   Смотреть, как серьёзно, взросло


   Теснят контактами травку


   Газонокосилок торсы.



   Показывать гадов ползучих


   Сынку – зоология в травке!


   …А май – что песок сыпучий,


   Течёт сквозь пальцы и тучи,


   Сквозь тучи – несмелый лучик,


   Лучатся глаза – всяких штучек


   В запасе: и лето, и брючки,


   И платье, и шутка, и случай,


   Прибой газировкой шипучей,


   Песок – ну, конечно, сыпучий,


   И ты – загорелый и лучший.


   И май гладит спину – в затравке.

Морок

   Мне шоколад –  горек,

   Тихо, себе –  каюсь.

   В губы лизнул морок -

   Осознаю. Смущаюсь.


   Крутит душа – сальто.

   Мне умереть – рано.

   Гаснет свеча – гештальтом.

   Вспыхнет опять – рьяно.


   Морока след – мятный,

   Чуть холодит нёбо.

   Только скажи – внятно.

   Только меня -

   Пробуй.

Коленка Санты

   Я наивна, как снежный шарм

   В истерии тертых проспектов:

   Завихрений вьюжный плацдарм,

   Автострада простых диалектов.


   Я наивна, как мандарин

   Без хитина пористой шкуры:

   Сочно-рыжий адреналин,

   Долька брызжет сладким сумбуром.


   Я наивна, как Новый год,

   Как в витрине винтажность елки:

   Блик облупленных фей наотлет,

   Колокольцев цуг втихомолку.

   Конец ознакомительного фрагмента.


Понравился отрывок?