•  
    2015

    Неудержимолость

    Поэзия
    Имя Стефании Даниловой (Стэф) - это, безусловно, бренд. Бренд, который не стыдно носить в памяти. Следующая за "Веснадцать" восьмая книга "Неудержимолость" - трансформация автора из эпатажной "анфан террибль" в человека-беспредел, не имеющего возраста. Пожалуй, нет того, чего бы Стэф не могла превратить в текст, если бы действительно захотела. После прочтения "Неудержимолости" не покидает ощущение, что вы попали в дом человека, которого знаете вечным жизнерадостным стахановцем, держащим лицо и удары, для которого, казалось бы, нет ничего невозможного. А внутри - испытательный полигон, мастерская скульптора, часовой механизм, химическая лаборатория и живой человек в одном лице. Вглядываясь в его лицо, вы с удивлением узнаете себя, живого и напуганного всем тем, в чем вы сами себе боитесь признаться. Настало время открыть глаза. Или эту книгу.

  •  
    2015

    Неудержимолость

    Поэзия
    Имя Стефании Даниловой (Стэф) - это, безусловно, бренд. Бренд, который не стыдно носить в памяти. Следующая за "Веснадцать" восьмая книга "Неудержимолость" - трансформация автора из эпатажной "анфан террибль" в человека-беспредел, не имеющего возраста. Пожалуй, нет того, чего бы Стэф не могла превратить в текст, если бы действительно захотела. После прочтения "Неудержимолости" не покидает ощущение, что вы попали в дом человека, которого знаете вечным жизнерадостным стахановцем, держащим лицо и удары, для которого, казалось бы, нет ничего невозможного. А внутри - испытательный полигон, мастерская скульптора, часовой механизм, химическая лаборатория и живой человек в одном лице. Вглядываясь в его лицо, вы с удивлением узнаете себя, живого и напуганного всем тем, в чем вы сами себе боитесь признаться. Настало время открыть глаза. Или эту книгу.

  •  
    2015

    Черная икона русской литературы

    Поэзия
    Если и существует в природе темный логос, антислово, с избытком перекрывающее изначальный смысл профанического "первого слова" Бытия, то без сомнения, это логос Алины Витухновской, осевший подобно смертоносной радиоактивной пыли в ее новой книге. Антивещество, включенное в ее состав, гарантирует мыслящему читателю не только "разрыв шаблонов", но и уничтожение той подложки, к которой они прикреплены. И делается это не для нужд простого увеселения или же модного ныне "троллинга" обремененных ложными и лицемерными моральными стереотипами обывателей, а для придания колоссального импульса тотальной и безоговорочной деструкции всего изначально-бессмысленного, отжившего, инерционного. Почему стоит прочитать "Витухновская - гениальный человек, серьезно говорю. Единственная в своем роде. Она - окончательно разочарованный в человеке Гоголь, но злобный Гоголь, а не беспомощный. Леонид Андреев в кубе. Квинтэссенция вконец озверевшего и предавшего будущее футуризма (особенно итальянского футуризма). Опоэтизированный и доведенный до безумия Леонид Леонов, постигший в свои без малого сто лет, что наступает время перемолотой человечины и эксперимент Бога не удался: глупая глина, из которой вылепили человека разъела Божий дух. Просто и Гоголю, и Андрееву, и Леонову - жалко человека. А Витухновской - уже нет." Захар Прилепин

  •  
    2014

    Веснадцать

    Поэзия
    ВЕСНАДЦАТЬ - это не точка, но запятая отсчета в современной русской литературе. На вопросы о том, откуда берутся стихи, сама автор отвечает так: "В чтении любых книг мы подсознательно ищем свою историю. Мне было недостаточно точек соприкосновения с моей несказкой, поэтому я создала свою вселенную, систему координат, где живут Надпропастьюворженщины, растёт Неудержимолость и происходит вечная Ночь от Понедельника. Я думала, это очень сильно моё, личное. Однако придуманным мирам свойственно привлекать в свое пространство все большее и большее количество "сограждан", если степень волшебства истории высока". Об авторе Поэт Стефания Данилова родилась 16 августа 1994 года в Петербурге. Она безоговорочно влюблена в этот город. Амбидекстр, вундеркинд, полиглот, создавшая в три года первое взрослое стихотворение. К двадцати годам выпущено шесть книг самиздатом, а книга, которую вы держите в руках - седьмая, наконец-то "всамделишная", "недетская".