,

Поэзия Мирры Лохвицкой (1869—1905)

Эта книга посвящена одной из самых выдающихся поэтесс Серебряного века Мирре Лохвицкой, вошедшей в историю литературы, как «русская Софо». В конце 19 века её популярность достигла необычайных вершин, она дважды удостаивалась Пушкинской премии Российской академии наук и стала самой яркой поэтессой своего времени. Коллеги называли её богиней.
ISBN:
978-5-4474-8286-2

Поэзия Мирры Лохвицкой (1869—1905)

   Составитель В. И. Жиглов


   Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

   Мирра Лохвицкая (1869 – 1905)


   Могила Мирры Лохвицкой на Никольском кладбище Санкт-Петербурга

Белая нимфа…

Белая нимфа – под вербой печальной
Смотрит в заросший кувшинками пруд.
Слышишь? Повеяло музыкой дальной —
Это фиалки цветут.

Вечер подходит. Еще ароматней
Будет дышать молодая трава.
Веришь?.. Но трепет молчанья понятней,
Там, где бессильны слова.


В вальсе

Огонь созвучий,
Аккордов пенье,
О, вальс певучий,
Мое забвенье.
Ты льнешь украдкой
Мечтою ложной.
Ты – отдых сладкий
Души тревожной.

Кольцом неверным
Сомкнуты звенья,
В движеньи мерном
Покой забвенья.
В огне созвучий,
В живом стремленьи —
И трепет жгучий,
И утоленье.


В саду над бездной

Был труден путь. Был зноен день.
До полдня длилось восхождение,
И, вот, обещанная сень
Пред нами встала, как видение.

И мы вошли в нагорный сад,
Где, разрастаясь в изобилии,
Жасмины пряные кадят,
Меж роз и мирт сияют лилии.

Врата златые заперты.
Нам сладко млеть в благоухании.
Под нами – травы и цветы.
Над нами – лавры и латании.

Но полдень пышет здесь огнем, —
В саду, повиснувшем над бездною.
Богиня властная есть в нем, —
Земной кумир – с короной звездною.

Мы служим ей – как божеству,
Несем ей гимны и каждения
В горячих снах и наяву —
В стихийных бурях наслаждения.

Мы ей поем, мы ей кадим,
Светло-блаженные, как гении.
И наши души, будто дым,
Исходят в медленном томлении.

Мы служим ей – как божеству.
Нам снятся жуткие видения.
И львы, желтея сквозь листву,
Лежат на страже пробуждения…


Весна

То не дева-краса от глубокого сна
Поцелуем любви пробудилась.
То проснулась она – молодая весна,
И улыбкой земля озарилась.

Словно эхо прошло, – прозвучала волна,
По широким полям прокатилась:
«К нам вернулась она, молодая весна,
Молодая весна возвратилась!»

Смело вдаль я гляжу, упованьем полна, —
Тихим счастием жизнь осветилась.
Это снова она, молодая весна,
Молодая весна возвратилась!


Вещи

Дневной кошмар неистощимой скуки,
Что каждый день съедает жизнь мою,
Что давит ум и утомляет руки,
Что я напрасно жгу и раздаю;

О, вы, картонки, перья, нитки, папки,
Обрезки кружев, ленты, лоскутки,
Крючки, флаконы, пряжки, бусы, тряпки
Дневной кошмар унынья и тоски!

Откуда вы? К чему вы? Для чего вы?
Придет ли тот неведомый герой,
Кто не посмотрит, стары вы иль новы,
А выбросит весь этот хлам долой!


В долине лилии цветут…

В долине лилии цветут безгрешной красотой
Блестит червонною пыльцой их пестик золотой.
Чуть гнется стройный стебелек под тяжестью пчелы,
Благоухают лепестки, прекрасны и светлы.

В долине лилии цветут… Идет на брата брат.
Щитами бьются о щиты, – и копья их стучат.
В добычу воронам степным достанутся тела,
В крови окрепнут семена отчаянья и зла.

В долине лилии цветут… Клубится черный дым
На небе зарево горит зловещее над ним.
Огонь селения сожжет, – и будет царство сна.
Свой храм в молчанье мертвых нив воздвигнет тишина.

В долине лилии цветут. Какая благодать!
Не видно зарева вдали и стонов не слыхать.
Вокруг низринутых колонн завился виноград
И новым праотцам открыт Эдема вечный сад.


Виолончель

Играл слепец. Душой владели чары.
Вздымалась грудь – и опускалась вновь.
Смычок, как нож, вонзал свои удары,
И песнь лилась, как льет из раны кровь.

И чудился под стон виолончели
Хор демонов, мятущихся во зле.
Мои мечты к бессмертию летели,
Он звал меня к беззвездной, вечной мгле.

Он звал меня к безумию забвенья,
Где гаснет слез святая благодать.
Гудел смычок. Змея смыкала звенья.
О, дай мне жить! О, дай еще страдать!


В кудрях каштановых моих

В кудрях каштановых моих
Есть много прядей золотистых, —
Видений девственных и чистых
В моих мечтаньях огневых.

Слилось во мне сиянье дня
Со мраком ночи беспросветной, —
Мне мил и солнца луч приветный,
И шорох тайн манит меня.

И суждено мне до конца
Стремиться вверх, скользя над бездной,
В тумане свет провидя звездный
Из звезд сплетенного венца.