Древняя Русь. История в рассказах для школьников

Эта книга рассказывает о далеких временах Киевской Руси. О жизни девочки Весеи из племени полян, о судьбе проданного в рабство мальчика Бакуни, о мужественном кузнеце Молчане, жадном купце Паслее и многих-многих других. О том, как жили в старину знатные князья и обычные люди, как работали и отдыхали, путешествовали и воевали, как их трудами и заботами превращалась Киевская Русь в большое сильное государство.
Издательство:
Москва, РОСМЭН
ISBN:
978-5-353-07896-8
Год издания:
2016

Древняя Русь. История в рассказах для школьников


   Издано при финансовой поддержке Федерального агентства по печати и массовым коммуникациям в рамках Федеральной целевой программы «Культура России (2012–2018 годы)».


Спи, Весея, спи!

   И жили между совою в мире поляне, древляне, северяне, радимичи, вятичи и хорваты… Было их множество: сидели они… до самого моря, и сохранились города их и доныне; и греки называли их «Великая Скифь».

Повесть временных лет

   Сидит на берегу Днепра белоголовая девочка Весея. Венок плетет. Рядом теленок пасется. Мордой к венку тянется, хочет его съесть. Смеется, отталкивает его морду Весея.

   Хороший день. Летний, солнечный. По небу бегут легкие тучки. По Днепру плывут ладьи. Всякие тут корабли, есть и плоскодонки, что и по морю плавают, и по рекам. Но больше всего легких ладей-однодеревок. Повсюду может пройти такая ладья, в любую мелкую протоку или речушку зайти, везде причалить. А где никак уж не пройдет – разгружают ее и тянут волоком, по берегу.

   На ладьи, что поворачивают к берегу, Весея посматривает с опаской, близко к ним не подходит. Много раз говорили ей родители, чтобы береглась. Вроде купеческая с виду ладья. Но днем купец, а ночью – лихой молодец. Девчонку умыкнуть мало кто упустит случай, особенно если никто этого не видит.

   Хорошо еще, если только девчонку умыкнут – бабы поплачут и новую родят. А то могут выскочить из ладьи притаившиеся варяжские воины. Залягут у бортов, изготовятся. Вроде и нет их. А как выскочат, грабить начнут, убивать. Прежде чем соберутся мужчины дать им отпор, они уж на ладью и отчалили. Ищи ветра в поле.

   Сидит Весея, плетет венок. Не знает Весея, какой сейчас век, какой год от сотворения мира. Ничего не знает. Не слышала о землях заморских, не знает о Христе, который был распят, не знает об апостоле Андрее, который когда-то проходил по этим землям и стоял на этих холмах.

   Мала еще Весея. Только и знает она, что есть у нее отец и мать, есть два старших брата Багоня и Рюма и меньшая сестра Любомила. Еще слышала Весея, что родилась она в лесу, в земляной норе. Приходили в тот год хазары. Сожгли все, разграбили. Красивых девушек и сильных мужчин увели в полон. Схватили тогда двух родных Весеиных дядьев, сковали их железом, а как стали гнать, дед, прятавшийся в сарае, подбежал сзади, всадил хазарскому воину в затылок железный зубец. Да только налетели тут другие хазары. Пустили стрелы. Изрубили деда саблями.

   Ушли хазары. Угнали полон. Обложили полян, северян, вятичей данью – по монете и по белке от дыма. Дым – это очаг, отдельно стоящее жилище.

   Страдают славянские земли от хазар. Угоняют они полоны, продают рабов в далекие земли. Всем продают, кто заплатит. Женщин угоняют. Мужчин. Даже стариков с детьми, хоть и идут они в треть цены. Особенно ценят работорговцы, что много на Руси ремесленников: кожевников, кузнецов, оружейников, плотников. Хорошую цену за них дают на невольничьих рынках.

   Много племен славянских – больших и малых. Все имеют свои обычаи, законы, предания, и каждое – свой нрав. Кто-то селится в непроходимых лесах, кто-то – на равнинах, но чаще вдоль рек. Река – как дорога. По рекам всюду доплыть можно.

   Строят на холмах укрепленные деревянные поселения и укрываются в них, когда приходит враг. Все племена разобщены. Даже между отдельными родами много обид. Как явится неприятель, не успевают воины сговориться да вместе собраться, не верят друг другу. Вот и сидят тихо, пока соседа бьют, – лишь бы самому уцелеть. А ведь храбрости не занимать! Лося одолевают, кабана. На медведя в одиночку ходят с толстым коротким копьем – рогатиной. А как приходит враг, не могут отпор ему дать. Вот и вынуждены или в леса бежать, или дань платить.

   Весея – из племени полян. Кроме полян, еще есть древляне, словене, полочане, северяне, бужане, волыняне, хорваты. Эти говорят языком понятным, славянским. Знают, что от одного они корня. Есть и другие племена в землях окрестных: чудь, меря, весь, мурома, черемисы, мордва, пермь, печера, ямь, литва, зимигола, корсь, нарова, ливы – эти все говорят на своих языках. Все это когда-нибудь станет одним целым, но пока все дробно, все отдельно. Не знает своих сил земля Русская.

   Сидит Весея на днепровском берегу, а потом слышит, как кто-то кличет ее издали:

   – Весея! Весея!

   Ага, значит, отец вернулся с поля, а с ним и старшие братья. Бежит Весея домой. Вечеряют они, укладываются спать. Лежит Весея на лавке, слышит шепот матери. Укладывает мать непослушную Любомилу.

   – Спи, Любомила, спи! Не будешь спать, придет черный козарин, схватит тебя, посадит в мешок! Спи, Любомила, спи! И ты, Весея, спи!


Молчан Гиря

   И нашли их хазары сидящими на горах этих в лесах и сказали: «Платите нам дань».

Повесть временных лет

   Жилист кузнец Молчан Гиря. Не занимать ему силушки. Молот кузнечный в его руках точно игрушка. Как начнет молотом махать, мышцы, как шары, перекатываются. Все может Молчан выковать – и гвоздь, и плуг, и засов. Но мирен кузнец. С детства никто не может его из себя вывести. Дразнят – он улыбается. На игрища не ходит, в боях стенка на стенку и то не сходится. Боится – как бы кого случайно не покалечить.

   Был даже случай – раскалили мальчишки ручки железных клещей. Спрятались за дверью. Думают, обожжется Молчан – рассердится. Видят: взял Молчан клещи, зашипели они у него в руках, прожгли кожу до мяса. Запищали мальчишки от страха. Услышал их Молчан. Отбросил клещи, шагнул к дверям, схватил мальчишек за шиворот, как котят. Закрыли они глаза. Думают, конец. Страшное лицо у Молчана. Складка на лбу как трещина.

   – Ой, дяденька, не трогай! Не убивай! – верещат мальчишки.

   – Не трону я вас! А вы никогда так больше не делайте!

   Мирно живет Молчан, мирно работает. Но однажды ворвались в село хазары. Дома сожгли, а людей согнали и повели в полон. Повели в полон и Молчана Гирю.

   Идет Молчан Гиря вместе со всеми. Смирно идет, не жалуется. Кто в пути устал – тому помогает, чтобы хазары ослабевших не добили. Злятся хазары, торопят пленников. Они-то сами все конные, а пленных пешими гонят. Сбили люди ноги до крови. Шеи им колодками натерло. Молчит Молчан, думу думает. Медленная это дума. Точно железные шары, перекатываются мысли в голове у Молчана.

   «Эх, если бы все вместе, заодно! Ни за что бы нас не одолели! Да только разве согласятся все под одной головой жить? Каждый норовит свое урвать. Оттого и муку кровавую народ принимает!»

   Долго шли, плохо ели в пути, спали под дождем. Половина пленников по пути сгинула. Кого в реку перекидали, кого в лес волкам. Некогда хоронить. Остальные частью пешком, частью на ладьях дошли до Итиля, города хазарского. Здесь их разделили. Часть рабов погнали на рынок, а Молчана и еще нескольких отвели в длинный каменный сарай, где и заперли. Лежит Молчан на соломе.

   На другое утро слышит он шаги и звон ключей. Распахнулась дверь, ударил снаружи солнечный свет. Входит в сарай купец, славянский толмач и с ними два воина. Обходят всех по очереди, смотрят. Морщится купец – не то, все не то. Потом подходит к Молчану. Долго на него смотрит. Что-то спрашивает по-своему. Молчит Гиря, не понимает.

   Поворачивается купец к толмачу, повторяет свой вопрос. Толкает толмач Гирю ногой, переводит:

   – Эй ты, вставай! Спрашивает у тебя почтенный Али: сколько тебе лет?

   – Тридцать.

   Радуется купец: хороший возраст. Долго будет работать раб. Снова что-то лопочет по-своему.

   – Работать какую работу умеешь? Хлебопашец? Рыбак? – спрашивает толмач.

   – Кузнец я!

   Заблестели от жадности глаза у купца. Большая выгода – кузнеца хорошего задешево купить. Хорошему кузнецу цены нет.

   – Рот открой! Зубы у тебя почтенный Али посмотреть хочет! – требует толмач.

   – Сейчас! – говорит Молчан. – Только встану!

   Встал он во весь рост. Напряг руки. Разогнулись, порвались на них кандалы.

   – Плохая работа! – говорит Молчан. – Не умеют ваши кузнецы цепи клепать!

   Задрожал купец. Попятился. Намотал Молчан цепь на кулак, ударил купца под подбородок. Хрустнули позвонки у почтенного Али. Упал он, не шевелится. Бросился на Молчана воин с саблей. Схватил его Молчан за руку и его же саблей другого воина зарубил. После и с первым воином управился. Остался один толмач.

   – Теперь переводи! – говорит Молчан толмачу.

   – Кому переводить? – дрожит толмач.

   – Себе переводи! Нельзя на врага работать! Не служи ворогу!

   Поднял он толмача над землей, бросил его об пол, вышиб из него дух. Оглянулся на других пленников.

   – Ну, – говорит Молчан, – пошли со мной!

   Мотают рабы головами. Боятся.

   – Убьют нас! – отвечают.

   – Эх вы! – говорит Молчан. – Оттого и убивают вас, что боитесь!..

   Хотел Молчан саблю с собой взять. Потрогал ее. Нет, не та работа кузнечная! Вывернул он тогда столбец воротный. Хороший столб – как раз по руке пришелся. Провернул его со свистом. Вот это уже по-нашему.

   Идет Молчан Гиря по улице. Кричат кругом. Закидывают Молчана Гирю мальчишки с крыш черепками и горшками.

   – Раб сбежал! Лови его, хватай! Бей его, чтобы другим неповадно было!

   Бросаются на Молчана Гирю хазары. Бросаются алларисии, гвардия кагана. У них щиты, у них кольчуги, копья, а у Молчана, кроме бревенца, ничего нет. Да только свистит бревенцо – как спичка летает в могучих руках.

   – Это вам за девушек! Это за детей! Это за стариков! А это за то, что на нашу землю полезли!

   Трескаются, как дыни, хазарские головы. Ломаются сабли и копья. Уже несколько ран получил Молчан, а все идет, пробивается.



   Не могут враги Молчана взять. Пустеет улица. Лежат на улице хазарские воины. Кто-то мертвый лежит, а кто и шевелится. Почти до самой пристани дошел Молчан Гиря. Хочет он сломать засовы, выпустить всех пленников славянских.

   Но не выпустил, не сломал.

   Изловчился кто-то, задним двором забежал, пустил Молчану Гире стрелу в затылок. Погиб Молчан. Надолго запомнили Молчана хазары. Доложили самому кагану.

   Каган сказал:

   – Никто не должен об этом знать, особенно из рабов!.. Дурной пример! Если б все на Руси такие были, никто бы у них пленников не брал. Обходили бы такую землю за три дневных перехода.


Паслей Жила

   500 христианских дев, которых везли к Хагану, по своей воле утопились в Ателе (Волге).

Армянский писатель Мхитар Айриванкский

   Жаден купец Паслей Жила. По рынку идет – глазами по сторонам рыщет. Плату за товар принимает – каждую монетку на зуб попробует. Каждую шкурку осмотрит, едва ли не понюхает. Ночью спать надо, а он все ходит по двору. Не верит сторожам. Каждый засов по три раза потрогает. Псы у него на дворе самые злющие. Как спустят их с цепи, сам Жила их боится.

   Нет богаче Паслея купца в тех краях, да все ему мало. Давно хочется Паслею с хазарами торговать, самому в их земли с товаром сходить. Да все сомневается. Не ровен час, еще ограбят в пути, всего лишишься.

   Но все же решился Паслей. Отправился он к тудуну хазарскому. Тудун – наместник хазарского кагана в землях, которые платят ему дань. Следит он за выплатами дани, следит, чтобы соблюдались интересы хазарские.

   Не с пустыми руками пошел Паслей Жила. Понес бивень моржовый с тонким рисунком по кости. Диковинка это в русских землях, диковинка и в хазарских. Толст тудун. Едва шея у него поворачивается. Все же подарок Паслея разглядел. Обрадовался, кивнул рабу, чтобы тот унес бивень.

   Спрашивает тудун у Паслея, чего тот от него хочет.

   Отвечает Паслей:

   – Я бедный человек, хочу с Хазарией торговать, чтобы дела свои поправить. А то с голоду помираю.

   Кивает тудун. Смотрит он на живот Паслея, который ничуть не меньше, чем у тудуна. Только шея получше ворочается: привык за замками да за товаром следить.

   – Я, – говорит тудун, – сам бедный человек и тебя, бедного человека, уважу! Дам тебе охранную грамоту от имени нашего кагана! Силен каган! Весь Рус выплачивает кагану дань!

   Кивает хитрый Паслей. Радуется за кагана. Радуется за тудуна.

   Продолжает тудун:

   – Торгуют с Хазарией многие земли! И ты торгуй, бедный человек! Поднимись по Дону до Белой Вежи. Там волоком до Волги, а потом уже плыви себе по Волге до Итиля, столицы хазарской!

   – А какой товар с собой брать? – спрашивает Паслей.

   – Меха, мед, воск… – отвечает тудун. – Все это в Хазарии в большой цене. А как обратно поплывешь, купи драгоценных каменьев, ожерелий, колец, блях для украшения одежды и конской сбруи. Тканей возьми шелковых и шерстяных. Вино возьми, пряностей! Здесь все это продашь – впятеро богаче станешь!

   Радуется Паслей, потирает руки.

   Смотрит на него тудун, спрашивает:

   – Есть ли у тебя, бедный человек, жена, дети?

   – Есть у меня жена-умница и дочь-красавица. А больше никого нет! – отвечает Паслей.

   Кивает тудун. Глаза закрывает. Притворяется, что дремлет. Понимает Паслей, что пора прощаться. Кланяется низко, прощается, а как через двор идет, кричит ему тудун:

   – Погоди, бедный человек! Вернись!

   Возвращается Паслей Жила.

   – Сделай мне одолжение! Захвати с собой десяточек моих рабов на продажу! – говорит Тудун.

   Смущается Паслей.

   – А что за рабы?

   – Рабы и рабы. Невольники ваши славянские, – отвечает тудун. – Не смогли они дани кагану заплатить. Сжалился я над ними, заплатил из своего кармана. Добрый я, да?

   Кивает умный Паслей, соглашается.

   – А теперь вот продаю должников в земли хазарские. Кого самого головой забрал, а над кем сжалился: детей у него забрал. Хоть и добрый я человек, а должен же я убыток себе возместить? А деток они и новых народят.

   Не хочется Паслею невольников в ладью к себе брать.

   – Места, – говорит, – у меня в ладье не будет! Товара много. Убегут еще, чего доброго, а потом отвечай.

   – Возьми, бедный человек! – уговаривает тудун. – Посади их куда-нибудь за бочки, под палубный настил. Закованы они в цепи, не убегут. Будут их охранять мои воины – никакой тебе мороки. Если и умрет парочка от духоты – не жалко.

   Сомневается Жила.

   – Да как же? Другие узнают, что я своих соплеменников в рабство продаю. Позор мне будет! Одно дело варяги, хазары, а тут я, свой же брат!

   – Никто не узнает, – убеждает тудун. – Ты на повороте реки встань на якорь до ночи. А ночью мои воины тебе рабов пригонят. А за провоз невольников я тебе вперед заплачу.

   Соблазнился Паслей Жила. Взял у тудуна деньги. А как он ушел, тудун позвал нескольких воинов хазарских и о чем-то долго с ними шептался.

   Снарядил Паслей Жила ладью. Загрузил ее разными товарами. Погрузил мед, зерно, лен, пеньку, шкуры. Попрощался с женой-умницей, с дочерью-красавицей, обещал им подарки привезти и отчалил. Доплыл до изгиба реки, встал на якорь. Ночи ждет.

   Наступила ночь. Ходит по палубе Паслей. Слышит он с берега свист. Отчаливает из камыша длинная лодка. Грузят Жиле рабов. Много их. Не десять даже, а двенадцать – целая дюжина. Темно, не видит Паслей ни одного лица. Все рабы скованы, на головы у них мешки наброшены, во рту кляп, чтобы не кричали.

   Устраивает их Паслей за бочками и сразу же оттуда поскорее выскакивает. Даже голоса не подает, чтобы не услышали его пленники. Совестно ему. Остаются с пленниками три воина хазарских. Немного, да закованы пленники, не убежать им.

   Поднимается ладья до Белой Вежи. Волокут ее до Волги. Плывет она до Итиля, столицы хазарской. Доволен Паслей Жила. Считает барыши. Прикидывает, сколько заработает. Только за бочки не ходит, не хочет пленников видеть. И слугам своим не велит ходить, чтобы не проболтался потом кто. И кормят, и поят рабов воины хазарские.